Побег

Отныне даю вам власть безграничную:

казнить и миловать, и повелевать

народом сим.

Педагогам и их жертвам.

В отделении полиции, в небольшой комнате с зарешеченным окном, двое сотрудников беседовали с задержанным. Нелегко им приходилось, потому что задержанный, мужчина лет тридцати, был неразговорчив, на все вопросы только кивал головой или мотал ею в знак несогласия и лишь изредка произносил "да" или "нет". Более развёрнутых объяснений полицейским добиться не удавалось. При этом мужчина постоянно улыбался инфантильной улыбкой, словно был нашкодившим ребёнком, не понимающим последствий своих действий. И чем дальше, тем шире становилась его улыбка.

Полицейские, теряя терпение, продолжали задавать на разные лады свои вопросы, всё ещё надеясь получить на них исчерпывающие ответы:

– Так для чего вы перелезли через забор детского сада, вы можете объяснить, Виталий Игоревич?

Виталий Игоревич пожимал плечами, и на его лице играла загадочная улыбка Джоконды.

– Вы ранее были знакомы с потерпевшей? – спросил один полицейский.

Его визави отрицательно замотал головой.

– Она утверждает, что, когда вы перелезли через забор, то сразу направились к ней. Чего вы от неё хотели?

Ответом была застенчивая улыбка.

– Может быть, у вас ребёнок ходит в детский сад и ранее возникали конфликтные ситуации? – спросил другой полицейский.

Задержанный покачал головой.

– То есть вы специально перелезли через высокий забор, целенаправленно подошли к женщине, которую совершенно не знаете, которую увидели впервые в жизни, и начали бить её, не имея для этого абсолютно никаких причин? Вы нормальный человек, Попков?..

– Перепугали всех детей, – добавил первый полицейский.

Мужчина только шире заулыбался, и уже не так застенчиво, а как-то даже плотоядно.

– Расскажите, что вы делали до этого? Ведь что-то послужило причиной ваших действий? Чем вы занимались до того, как залезли в детский сад, избили воспитательницу и начали гонять её вокруг веранды?.. Она же уже немолодая женщина, и такой комплекции!..

– Она, наверное, уже и забыла, когда в последний раз бегала, – усмехнулся второй полицейский.

Задержанный радостно загыгыкал.

– Вас это радует, Попков? – спросил первый полицейский, сокрушённо покачав головой. – А зачем вы её потом загнали на дерево?.. Да как вам это вообще удалось?!

Перед глазами полицейского снова возникла эта картина: сидящая на берёзе грузная воспитательница. И он, подавив смешок, добавил:

– Да уж, белочка, блин!

Второй, посмотрев на него, усмехнулся. И Попков, уже не сдерживаясь, стал смеяться, по-дурацки всхлипывая.

– Ну что вы смеётесь?! А вы знаете, что нам пришлось вызывать спасателей, чтобы её оттуда снять?

Второй полицейский, пряча улыбку, отвернулся. Но Попков уже смеялся и всхлипывал вовсю, пытался остановиться, чтобы перевести дух, но не мог. Смех и всхлипывания рвались из него неудержимо, и вскоре переросли в настоящую истерику. Он судорожно глотал ртом воздух, и всё тело его нервно вздрагивало.

Полицейские удивлённо на него смотрели некоторое время. Потом первый, покачав головой, произнёс:

– Нет, это не наш клиент. Давай-ка его на экспертизу.

– На какую?

– Да на обе. Думаю, в дурку в первую очередь. У тебя вода есть?

– Да.

– Дай ему, пусть успокоится.

Второй полицейский протянул Попкову бутылку минеральной воды:

– На, выпей и успокойся, Чикатило недоделанный!

…А что он делал до этого? Смотрел в далёкую синеву у себя над головой и думал о том, как здорово было бы туда улететь и больше никогда не возвращаться! В детстве у него было чувство, что он умеет летать. Надо только откинуть все сомнения и поверить в это полностью, без остатка. Раскинуть руки, оттолкнуться от Земли и полететь! И теперь, стоя в проёме распахнутого на одиннадцатом этаже окна, он почти поверил, почти забыл все свои невзгоды и уже оторвал руку от оконной рамы, готовый раствориться в небесной синеве… Но там, внизу, какая-то гадина взялась командовать детьми на площадке детского сада.

Он никак не мог отвлечься от её гнусавого голоса, каждый звук которого притягивал внимание, поворачивал к себе и тыкал лицом в землю; отнимал, отгонял Веру, заставлял вспоминать все свои беды. И где-то там ей вторили дети, противно на разные голоса пищали в ответ. И эта тварь с гнусавым голосом, и эти мерзкие дети не давали ему улететь отсюда раз и навсегда!

Он обозлился. Ведь она делала это специально, это было ясно! Приняла эстафету и теперь старалась вовсю. Специально она сейчас вышла и орёт погромче. Специально, чтобы не выпустить его никуда из этого гадского мира. Тогда ему испортили жизнь, а теперь специально держат здесь и не дают никуда уйти! И если он сейчас выпустит раму и оттолкнётся от подоконника, в тот же миг эта уродина заорёт своим мерзким голосом и притянет его к себе, к земле. И он, вместо того, чтобы улететь, грохнется вниз, прямо к её ногам. И будет валяться там в растекающейся луже крови, на радость ей и её орущим детям. И они добьются своего, они его доканают окончательно!

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.