ГЛАВА 2
Я перекинула рюкзак через плечо и вышла из школы. Тяжелая дверь бухнула за спиной, закрываясь, а я зажмурилась и даже прикрыла лицо рукой, так резко брызнул в глаза солнечный свет.
– Не погода, а сумасшествие какое-то, а? – посреди этого солнечного света возник вдруг голос моей подруги Нии. Я открыла глаза и увидела её саму, сияющую в ореоле великолепного летнего полудня, невесть как забредшего в середину апреля. Впрочем, глядя на девушку, трудно было понять, что именно освещает школьный двор: солнце или всё-таки её роскошные волосы. Они лениво стекали по плечам, точно белое расплавленное золото. Однако обладательница этого великолепия не спешила их подобрать: пусть, мол, текут себе, раз им так хочется; солнце скроется – снова станут обычными локонами. Время от времени она поводила плечом или поправляла сумку специально для того, чтобы очередной золотой ручеёк проторил себе наиболее красивый путь по тёмно-синей кожаной куртке.
– Сумасшествие. Похоже, градусов двадцать, не меньше! – Я сняла куртку и, после нескольких безуспешных попыток засунуть её в рюкзак, повязала на поясе.
– Ты в курсе, что в такую погоду идти домой – преступление? – спросила тогда Ния.
«О да! – сказала я сама в себе. – В такую погоду это и правда преступление. В такую погоду только и можно сидеть на качелях и пребывать мыслями в другом мире».
– Нет, я хотела пойти в парк, – честно сказала я и, угадав недовольную гримасу, готовую вот-вот занять место на лице подруги, выложила всё как на духу: – Я не спала почти всю ночь. А потом заснула и мне стало сниться продолжение. У меня идёт, понимаешь, идёт! Мне просто необходимо сейчас закончить этот эпизод! – «Особенно после того, когда утром, благодаря ошибке с автобусом, вывелось такое удачное объяснение…»
– Ладно, пошли. У меня сейчас тоже спокойное настроение, посижу с тобой на соседних качелях, – согласно кивнула Ния.
– Только не отвлекай! – предупредила я.
– «Зоя» и «зануда» не зря начинаются с одной буквы! Иногда я начинаю жалеть, что дала тебе тогда прочитать «Синюю птицу» Самойловой, – подруга закатила глаза.
И мы пошли в парк, где стояли самые лучшие в мире качели, на которых я придумала уже так много приключений для своих героев.
Ния думала, что я начала писать после прочтения книги, которую она мне посоветовала. Было это в седьмом классе. Ния открыла для себя книжную серию фэнтези, а первый прочитанный в этой серии роман Елены Самойловой – «Синюю птицу» – тут же притащила мне, чтобы было с кем обсудить. Я прочитала за день и «заболела» этой книгой и её волшебным миром. Реальность стала мне не просто не мила, а тошнотворна…
Честно сказать, она не была мне мила и прежде: год назад из семьи окончательно ушёл отец. До этого несколько лет в отношениях родителей тянулась безобразная неопределённость – теперь всё стало однозначно. Но тоскливая обстановка дома, грустное лицо мамы, тяжелое сочувствие бабушки, бедность, внезапно свалившаяся на нас с уходом отца – всё это изрядно вылущило, обесцветило мои будни. И вот тут ко мне в руки порхнула «Синяя птица». И когда я начала читать, на меня обрушился такой невероятный мир – цветной и яркий, полный магии, приключений, любви!.. Говорят, что книги скрашивают существование. Но в моём случае контрастность цвета между реальностью и вымыслом была так велика, что вместо радости от прикосновения к чудесной истории я ощутила горечь. Горечь от того, что где-то – пусть даже всего лишь в фантазии писателя – есть такой удивительный мир, а у меня в это время протекает такая обыденная, обыкновенная, пустая жизнь.
Тогда я полюбила качели. Я приходила в парк, отгораживалась от окружающей среды наушниками и проводила часы, устремляясь раз за разом в небо. Я воображала себя главной героиней книги, но чем больше фантазировала, тем тоскливее мне становилось от того, что это невоплотимо и навсегда останется только фантазией. И не просто фантазией – чужой фантазией, плодом воображения автора.
И вот тут я увидела выход. Да, невозможно попасть в другую реальность – сколько ни читай про попаданцев, всё это всего лишь выдумки, как бы мне ни хотелось верить в обратное!.. Но можно придумать свою историю. Свой волшебный мир и героев. И тогда это уже будет не чужая фантазия, а собственная. Это может притупить тоску. После этого я стала представлять на качелях не чужих героев прочитанных книг, а собственных, и их приключения происходили в мире, который выдумала я сама. И жить стало веселее, дышать – легче. Если вдруг на меня сваливались невзгоды, всегда можно было утешиться тем, что у меня есть собственный волшебный уголок, где я почти всесильна… Ну, по крайней мере, достаточно сильна для того, чтобы разобраться с мелочами, расстраивающими меня в обычном мире.
Так что отчасти Ния была права – моя первая история легла на бумагу после того, как я переболела «Синей птицей». Но я чувствовала, что прочитанная книга стала всего лишь последней каплей для того, чтобы начать писать. Любовь к сказке жила во мне всегда. Просто раньше жизнь и так была похожа на сказку, особенно в детстве —воображай что хочешь, играй по своим правилам, а мир вокруг дружелюбен и радостен. А когда папа ушёл, сказка внезапно закончилась. И мир стал недружелюбным, словно обнажил всё серое и страшное, что я не замечала до этого.
–…Эй, мечтательница, иди садись, пока не опередили! – окликнула меня Ния. Я взглянула вперед и увидела, что три качели из четырех уже заняты. Благодарно кивнув подруге, поспешила занять последнее свободное место. Ния же села на скамейку и достала книгу.
Забравшись на качели, я стала торопливо распутывать наушники и одновременно с этим листать плейлист «На качелях», выбирая, что станет фоном для моей фантазии. Я всегда сочиняла под музыку – нужная мелодия помогала ярче представить воображаемый эпизод. Сегодня хотелось чего-то спокойного, старинного, вечного. Например, чего-нибудь из барокко… Плейлист остановился на треке с названием Zefiro torna. «Вот, Монтеверди как раз подойдет!» – удовлетворённо улыбнулась я, нажимая на воспроизведение. Наушники заглушили окружающий мир, медленно, радостно, точно брызги фонтана, заблестела музыка, и вместо городского парка вокруг меня развернулась Феррия.
***
… – И лишь сейчас, обратившись к полусущности, я осознала свою ошибку…
Калипсо в ужасе прикрыла глаза, слушая Линфию. В одночасье всё пошло прахом: все мечты, все планы на будущее!.. Она беспомощно оглянулась на Ивлина и нашла в его серых глазах всё то же спокойное и уверенное выражением, с каким тот ехал по площади. Ивлин едва заметно улыбнулся и ободряюще сжал её руку.
– Не бойся, я буду с тобой. Вместе мы справимся, – одними губами прошептал он ей.
Калипсо глубоко вздохнула. Ивлин, конечно, эльфиол, представитель самой старшей расы – расы первосозданных, от которых родились все остальные народы, но… ведь это ответственность за целое государство, а он, похоже, совсем не обеспокоен!.. А впрочем, поживи-ка три тысячи лет, посмотри-ка сверху со своего города, парящего в облаках, на то, что происходит в разных странах – станешь тут спокойным как скала.
Рядом с ним стало вдруг спокойнее и самой принцессе. В самом деле – она ведь не осталась внезапно одна. Вся семья рядом: Ивлин, мама, брат – все поддержат и помогут…
Но – о Создатель, как же много всего придется освоить!..
Ясновидящая тем временем произнесла, обращаясь к Виорене:
– Ваше величество, тайна должна остаться тайной для всех остальных. Надо объяснить народу произошедшее, не упоминая закон о первенцах.
Калипсо, услышав это, вынырнула из своих мыслей, посмотрела на брата и ахнула – только тут до неё дошла вся неловкость положения. Не объявлять же в самом деле, что наследнику вдруг пришло в голову отказаться от престола прямо на коронации!..
Вдруг Олоримэ, которая после своей внезапной вспышки смеха стояла в совершенном оцепенении, словно пребывая далеко в своих мыслях, воскликнула:
– Новая кровь – будущий наследник! Калипсо замужем за эльфиолом. Эльфиолы – первосозданные, старший народ, куда более сильный, чем эльфы и волшебники. Это знают все! Его кровь и его магия передастся и его ребенку. Следующий наследник рода благодаря этому будет сильнее. И эта сила передастся дальше уже его ребенку. Кристалл Силы выбрал Калипсо для того, чтобы влить в династию новую кровь более могущественных первосозданных. – Она улыбнулась, взглянув на Калипсо, потом с воодушевлением обернулась к Эарлану: – Это никак не очернит тебя в глазах народа. Просто ты полюбил меня, а Калипсо связала свою жизнь с Ивлином. Это не делает никого из вас хуже или лучше.
Ивлин впервые за сегодняшний день улыбнулся, одобрительно глядя на эльфийку.
– Неплохо, – смущенно хмыкнула Калипсо, пытаясь шуткой согнать с лиц родных хмурую сосредоточенность: – Тогда в глазах народа ошибка Эарлана – если это вообще можно назвать ошибкой – будет заключаться только в том, что он помелочился: ему следовало жениться на эльфиолке, а не на эльфийке!
Брат благодарно улыбнулся ей на попытку снять со всех серьёзность и оцепенение и с готовностью отреагировал:
– Если такова цена трона, пропади он пропадом! Я от своего решения никогда не откажусь!
Ясновидящая подошла к принцессе и протянула руку.
– Ваш артефакт, ваше высочество, – произнесла она.
Девушка выдохнула и, сняв с шеи подвеску, переложила её в ладонь Линфии. Потом чуть подалась назад, прижимаясь спиной к Ивлину, и снова напомнила себе, что не останется с новым положением вещей один на один. Ясновидящая подошла к световому столбу, окружающему Кристалл Силы, и поднесла к нему артефакт Калипсо. Подвеска прошла сквозь стену из волшебной энергии, словно её там не было. На мгновение световой столб засиял ярко-ярко, но тут же снова погас. Артефакт принцессы, наполнившись новой силой, плавно подлетел к своей владелице. Впрочем, теперь она была уже не принцессой, а новой королевой Феррии.
***
Я открыла глаза, на этот раз не зажмурившись от солнечного света, и перевела торжествующий взгляд на подругу. Ния полчаса назад дождалась своей очереди на качели и теперь взлетала рядом со мной. Заметив мой довольный вид, она улыбнулась:
– Я так понимаю, улов удачный? Много идей нахватала в небе?
Не зная, какими словами лучше выразить моё удовлетворение от придуманного эпизода, я просто энергично закивала.
– Судя по тому, как ты хитро смотришь, в моей книжной судьбе произошли серьёзные изменения? – проницательно заметила подруга.
Представлять себя волшебным существом в волшебном мире и не «взять» в свои приключения подругу? Особенно если именно она была моей проводницей в мир фэнтези! Несправедливо – ведь без неё и сказки бы не было. Так я решила сразу, едва только начала придумывать сюжет своей книги. Раз уж я поселялась в этой истории в образе главной героини, эльфийки Олоримэ, утончённой красавицы, которую жизнь наградила и необыкновенной предназначенной дружбой, и любовью заморского принца, то и подруга должна была стать не менее значимым персонажем. Место ей нашлось без труда: почти сразу мне стало понятно, что Ния – это сестра принца Эарлана. В противовес брату (а по совместительству моему книжному возлюбленному) она – своенравная, весёлая, ломающая рамки, не желающая для себя трона. А для большей колоритности картины я сделала их двойняшками.
Имя «Калипсо» Ния выбрала себе сама. Я пыталась примерять ей другие, но ничего не приживалось. Подруга обладала каким-то удивительным авторитетом в назывании: все прозвища, придуманные ею, принимались окружающими без возражений. Так было и с её настоящим именем. Обычно Евгению сокращают до варианта «Женя», но Ния отказалась от привычной версии и решила зваться иначе. И когда она озвучила новый уменьшительный вариант своего имени, все, с кем она общалась, сразу стали его использовать – и родители, и одноклассники, и даже учителя.
Я тоже хотела бы зваться как-нибудь поинтереснее. В начальной школе осознание того, что у меня такое простое имя, доводило порой до слёз. Став старше, я оставила эти глупости. Зоя так Зоя. Придумать необычное сокращение, как ловко провернула это Ния, было в моём случае невозможно: куда ещё сокращать имя, которое и так состоит из трёх букв? Зато я отыгралась на своём волшебном мире: долго перебирала слоги, пока, наконец, однажды утром не проснулась с этим сочетанием – О-ло-ри-мэ. Видимо, оно пришло мне во сне.
– Ну, так что там поменялось в судьбе Калипсо? – снова нетерпеливо позвала Ния.
Я сползла с качели. Земля отказывалась держать меня после полутора часов болтания ногами в воздухе.
– Эарлана собирались короновать. Уже гости собрались на церемонию. А тут выяснился интересный закон. Который гласит, что занять трон может только старший ребенок в семье, – произнесла я короткими фразами, с каждым шагом восстанавливая равновесие.
– Так они же – то есть, мы с ним – двойняшки, – хмыкнула Ния.
– А что, двойняшки, по-твоему, одновременно из утробы матери вылезают? Там тоже есть старший! Точнее, старшая. Ты оказалась первенцем в семье. Значит, и трон должна занять ты.
Ния скептически приподняла бровь.
– А зачем тебе это? Что, самой на троне сидеть уже расхотелось? Ты же специально для Олоримэ принца придумала, чтоб королевой стать.
– И вовсе даже не ради этого! Так случайно получилось! – я обиженно надулась. – Я, то есть, Олоримэ, вовсе даже не претендовала на принца. Я себе изначально вообще другого возлюбленного задумывала, но так по сюжету само вырулило.
– Ну, хорошо, так и сидела бы себе на троне, принимала бы иностранных послов, – благодушно усмехнулась Ния. – Это же как раз твоё. Тебя ж хлебом не корми – дай повести светскую беседу с соблюдением всех правил этикета. И чтоб платье было наканифолено.
– Накрахмалено, – поправила я, холодно взглянув на подругу. Та прыснула.
Она никак не могла забыть наряд, который я смастерила для прошлого новогоднего маскарада в школе. Платье, разумеется, было в эльфийском стиле: длинное и с длинными рукавами, которые чуть расширялись книзу. Это было вечернее платье моей двоюродной сестры, которое она вместе с другими не очень поношенными вещами любезно отдала мне. Так как в деньгах мы были ограничены, её помощь с одеждой пришлась очень кстати. Подол этого платья тоже расширялся, и, чтобы внизу он был именно широким и держал форму, мамина знакомая швея предложила пришить к кромке ткани регилин и жёстко накрахмалить нижнюю юбку. Что мама и сделала. Костюм, на мой взгляд, смотрелся изумительно. Ние он тоже понравился, но она категорически не соглашалась с крахмалом и регилином – жесткая форма подола казалась ей старомодной; она считала, что более современно платье будет выглядеть, если подол ниспадает мягкими волнами и…
«И путается у меня между ног!» – гневно воскликнула я тогда ей в ответ и даже не стала слушать остальные доводы. Выглядеть современно для этого мира мне не хотелось.
– Да-да, накрахмалено, – махнула рукой Ния. – Так почему ты отказалась от этого?
Я пожала плечами и задумалась – такой поворот мне приснился, а кто знает, что руководит подсознанием, в какие дебри оно залезает и откуда вытаскивает на свет те или иные выводы. Но ход показался мне очень удачным и интересным. А главное – логично завершающим историю Олоримэ. До этого всё шло слишком радостно и хорошо – и предназначенную дружбу обрела, и проблемы-то все решила, и за принца замуж вышла… а тут облом – королевой не станет. Не все лавры собрала, хоть чему-то читатель в конце удивится.
– Так само вышло. А ты что, думаешь, это не классный финт ушами?
Мы уже вышли из парка и почти дотопали до троллейбусной остановки.
– Да нет, с точки зрения неожиданности хорошо, – откликнулась Ния.
– И потом, мне кажется, будь это реально ты – ты бы справилась с ролью королевы! – с энтузиазмом добавила я, удивляясь странно равнодушной реакции – сделала её королевой сказочной страны, а она как будто и не рада.
– Не дай Бог! – сказала подруга таким серьёзным тоном, что я удивилась ещё больше. – Мне б со своей жизнью справиться, экзамены сдать да на бюджет поступить.
– Ну, книжная ты думала примерно то же самое, – улыбнулась я. – Но пришлось принимать реальность.
Дойдя до остановки, я осознала, что изрядно устала и проголодалась. «Только бы не пришлось долго ждать!» – подумалось тогда. И, словно услышав мои мысли, нужный номер подъехал, едва мы успели присесть на скамейку. «Экая удача, не то, что с утра!» – радостно подумала я, когда мы заскочили в полупустой троллейбус и плюхнулись на сиденья. Двери с шипением закрылись, и парк в окошке покачнулся и плавно выскользнул из поля зрения.