Соломон дремал, сидя на узкой, деревянной лавочке, в камере предварительного заключения, в простонародье «обезьянник», куда его и еще с десятка два, таких же молодых ребят, привезли вчера поздно вечером в автозаке. Их забрали синие омоновцы на городской площади у памятника Ушкину, куда они вышли с плакатами в поддержку одного яркого оппозиционного лидера, над которым вчера проходил суд в районном Басурманском суде, приговорившего его к тюремному заключению. В «обезьяннике» места было мало и народ устраивался сидя на узких нарах, прислонившись к стене или просто сидели на полу. Периодически приходили двое полицейский и выкрикнув фамилию, уводили с собой кого ни будь к следователю для снятия показаний. К утру, когда камера опустела, Соломон перебрался на лавку и только стал засыпать, как решетчатая дверь с грохотом открылась и полицейский выкрикнул его фамилию. Он встал и чуть пошатываясь, еще не отойдя ото сна, вышел из клетки. Один из полицейских крепко взял его под руку и проведя по длинному, слабоосвещенному коридору, остановился возле оббитой дерматином дверью с цифрой «5».
– Проходи, – полицейский открыл дверь и подтолкнул Соломона рукой в спину.
Это был небольшой кабинет, с выкрашенный непонятного цвета масляной краской стенами и небольшим подслеповатым окошком под самым потолком. Внизу, под окошком стоял облезший стол, за которым сидел, молодой полицейский, с заспанным лицом, в чине лейтенанта. На столе, высокой стопкой лежали бумажные папки с надписью «Дело». Такая же папка, только открытая, лежала перед лейтенантом, рядом с прозрачным пластиковым пакетом, с личными вещами Соломона, которые забрали у него полицейские, когда доставили в отделение.
– Гурвич, – произнес фамилию Соломона, конвоир и вышел за дверь.
– Садись, – произнес, устало зевая лейтенант, указав пальцем на стоящий перед столом табурет.
Соломон сел и чуть подавшись вперед, прочитал нашивку на кителе лейтенанта, Филимонов С.С.
Лейтенант чуть приоткрыл пакет и порывшись внутри, достал студенческий билет и развернув его, прочитал:
– Гурвич Соломон Игоревич. Студен третьего курса биологического факультета. Правильно? – И он, преодолевая зевоту, посмотрел на Соломона.
–Он, самый, – кивнул Соломон.
–Хорошо, – лейтенант отложил в сторону билет и достал из папки заполненный на компьютере типовой бланк и стал читать с безразличным выражением лица: «Гурвич С.И. в составе группы молодых людей, принимал участие в несанкционированной акции на Ушкинской площади, мешая проходу граждан и создавая проблемы в работе коммунальных служб. На неоднократные требованиям сотрудников правопорядка разойтись, группа молодежи, отказалась покинуть площадь. В результате было произведено задержание, и Гурвич С. И. препровожден в 116 отделение полиции. Сопротивление при этом не оказал и согласно такой-то статьи кодексу об административной ответственности на него составлен настоящий протокол о возбуждении административного дела, для передачи в суд Кушкинского района»
Закончив читать, лейтенант сделал небольшую паузу и положил перед Соломоном протокол, пододвинул шариковую ручку: «Прочитай внимательно еще раз и подпиши».
– Ничего я подписывать не буду, – покачал головой Соломон, слегка усмехнувшись, -Я случайно там проходил и ни в каких акциях участие не принимал.
Это было уже не первое его задержание на подобных акциях, и он знал, как вести себя в подобных случаях.
– Можешь внизу напиши с чем несогласен. А то ведь до вечера здесь просидишь, – зевнул и потянулся лейтенант Филимонов.
Соломон взглянул на протокол, но подписывать не стал.
– Кстати, там девчонка твоя на улице уже часа три мерзнет, тебя дожидается, – безучастным голосом произнес лейтенант, – А мороз то, уже градусов пятнадцать.
– Что за девчонка, – нахмурился Соломон.
– Понятия не имею. Но говорит, что не уйдет, пока тебя не выпустят, – испытывающие посмотрел на него лейтенант, – Маруся кажется.
– Хорошо, – Соломон подвинул к себе протокол и написав «С протоколом не согласен», поставил подпись и подвинул листок лейтенанту.
– Сразу видно профессионал. Не первый же раз залетел к нам, – ухмыльнулся лейтенант, пряча протокол в папку и пододвигая Соломону пакетик с вещами, – Проверь, все на месте и распишись в перечне.
Соломон вытряхнул содержимое пакета на стол. Сунув мобильник с ключами и банковскую карту в карман, он, расписался на серенькой бумажке перечня и положил ручку на стол.
– Вопросы имеются, – устало спросил лейтенант.
–Скажи, лейтенант Филимонов, а как ты сюда попал на работу? В смысле, что подтолкнуло, – прищурившись, посмотрел на лейтенанта Соломон.
–На службу, – уточнил Филимонов и откинувшись на спинку стула, заложил руки за голову, сладко зевнул, – Случайно. Я ведь то же на биофак поступал после школы. Но балов не добрал. А в приемной комиссии один мужик посоветовал, что с этими балами меня в школу полиции могут взять. Я и пошел.
– Не жалеешь, – с любопытством посмотрел на него Соломон, – Что не по призванию работаешь?
– А кто по призванию? У меня один товарищ после твоего биофака в автосалоне машины продает. А другой, с трудом в зоопарк устроился, научным сотрудником и чего?
–Да уж лучше в зоопарке, чем ментом.
– Не-е. Ментом лучше, – улыбнувшись, покачал головой Филимонов и загибая пальцы начал перечислять, – Зарплата нормальная, жить можно. Через два года старлея получу. Спецодежда бесплатная. Проезд на общественном транспорте тоже. На пенсию в сорок пять уйду. Все стабильно!
Он что-то еще хотел добавить, но тут дверь распахнулась и в кабинет вошел седоватый майор, в помятом кителе.
– Чего ты тут Филимонов, сопли жуешь. Там еще десять человек в обезьяннике, вот-вот правозащитники с журналистами понаедут, – злобно произнес майор, – До девяти всех оформи, и чтобы духу их тут не было.
– Слушаюсь, товарищ майор, – испуганно подскочил со стула Филимонов, застегивая китель.
Майор еще раз бросил на него гневный взгляд и вышел, громко хлопнув дверью.
– Что мне дальше делать то Филимонов, – в наступившей тишине, спросил Соломонов.
– Свободен. – Филимонов взял со стола замусоленный, картонный квадратик и протянул его Соломону. – Пропуск. Отдашь дежурному на выходе.
– Слушаюсь, – приложил руку к голове, копирую Филимонова, ответил Соломон. – Желаю дослужиться до майора и выйти на пенсию.
– Да, пошел ты, – беззлобно ответил Филимонов и подняв трубку телефона, стоящего на столе, произнес, – Конвой, следующего веди.
– Не смею отвлекать от любимой работы, – поклонился Соломон и вышел за дверь.
***
Выйдя из отделения на крыльцо, Соломон увидел прыгающую внизу, с ножки на ножку, пытаясь согреться, девчушку с сигареткой в руке.
– Ты, чего без шапки ходишь, Маруся, – спустился к ней Соломон.
– У меня капюшон, – улыбнулась девушка, приподнявшись на цыпочки и чмокнув его в щеку.
– Тогда надевай, – Соломон протянул руку и набросил капюшон ей на голову.
– Ну, что, как дела, – весело смотря ему в лицо, спросила Маруся.
– Административку, шьют.
– За три административки могут и уголовку завести, – улыбка исчезла с лица Маруси.
– У меня только две пока, – поморщился Соломон, – Да может еще и обойдется.
В это время у него в кармане зазвонил телефон. Соломон вытащил его. На экране высвечивалось слово «Дед».
– Да, привет, – включил телефон на громкую связь Соломон.
– Ты куда пропал, – раздался в ответ чуть хрипловатый голос. – Я тебе звонил ночью, два раза, а ты не ответил.
–Извини дед, спал, не услышал, наверное. А что за необходимость, ночью звонить, – недовольно спросил Соломон.
– Да, приболел я, кажется, – тяжело вздохнул дед.
– Так надо в поликлинику звонить и врача на дом вызвать, – Соломон посмотрел на Марусю и постучал пальцем по лбу.
– Сам ты дурак, – недовольно прошептала Маруся и покрутила пальцем у виска.
– С кем ты там разговариваешь, – в ответ прохрипел Дед.
– С Маруськой, – Соломон показал ей кулак, – Ты вот что, давай вызывай врача. Хочешь я позвоню в поликлинику?
– Не надо никуда звонить, – раздражено ответил Дед.
– А что тогда надо?
– Надо съездить на дачу и привезти оттуда мою аптечку с лекарствами. Я забыл ее там в последний приезд, – устало ответил Дед и добавил, -Я еще пока сам могу себя вылечить.
– Это значит, я с начала должен заехать к тебе домой, взять ключи и поехать на электричке на дачу. Да?
– Соображаешь, – хмыкнул Дед.
–Послушай, Дед. На это, с обратной дорогой займет, часов пять не меньше, – чуть не застонал Соломон, – А врач к тебе придет в течении часа. А еще лучше, – глаза Соломона загорелись, – Ты название скажи своих лекарств и зайду в аптеку и привезу.
– Сейчас такие лекарства нигде не продают. Я смогу подождать пять часов. Но если, конечно, ты сейчас очень занят, тогда перезвони, когда освободишься, – угрюмо произнес Дед и телефон отключился.
– Ну и что делать, – Соломон вопросительно посмотрел на Марусю.
– Что делать, что делать. Надо ехать к Деду, – укоризненно ответила Маруся.
– Я со вчерашнего вечера еще ничего не ел, – обиженно насупился Соломон.
– По дороге, в Бургер зайдем и купим тебе жрачку. Я, кстати, тоже с шести утра тут торчу, тебя дожидаюсь. Все, поехали, – и она, крепко схватив Соломона под руку потащила ко входу в метро.
***
Дед жил, в старом профессорском доме, недалеко от университета. На входной двери висела уже сильно потемневшая латунная табличка «д.б.н. Профессор Гурвич. С.И.». Соломон нажал кнопку звонка и прислушиваясь, прислонил ухо к двери. Внутри квартиры раздались какие-то звуки и стихли. Он, еще раз нажав кнопку звонка, – Дед, открой, это я.
– Ты, с кем, – спросил глухой голос из-за двери.
– С Маруськой, ты ее знаешь. Мы в одной школе учились.
– Сейчас халат наброшу, – раздались в ответ уходящие, шаркающие шаги.
– «Д.б.н.», это, что значит, – поинтересовалась Маруся, разглядывая дверную табличку. Она встречалась с профессором, только на его даче, а в городскую квартиру пришла первый раз.
–Доктор биологических наук, – ответил Соломон.
В это время дверная строка распахнулась и перед ними возник Дед, в длинном стеганном халате. Он был высокого роста, с чуть седоватой шевелюрой и классической профессорской бородкой.
– Привет, – улыбнулся Соломон, – Ну, что пустишь, или в дверях будем стоять?
– Проходите, – Дет приоткрыл дверь пошире и отступил в сторону.
– Здравствуйте, Соломон Игоревич, – Маруся следом за Соломоном вошла в достаточно большую прихожую с высокими потолком. – А мы вам, еду привезли, вы же, наверное, голодный, – Она протянула большой бумажный пакет из Бургер Кинга.
– Привет, Маруся, – доброжелательно кивнул ей приветливо Дед, – Проходите на кухню.
Соломон с Марусей, разделись и сняв обувь, прошли по длинному коридору заставленному, с одной стороны, книжными шкафами до потолка и свернули в светлую, просторную кухню, с высоким арочным окном
– Сейчас, чайник поставлю и будем есть вашу целлофановую еду, – зашел за ними Дед и взяв зеленый, эмалированный чайник, стал набирать воду из-под крана в раковине.
–Дед. Что с тобой случилось, – Соломон подошел к окну и встав на табурет, чуть приоткрыл форточку.
– Нездоровится третий день. – Дед включил газовую конфорку на плите и поставив чайник, вытащил из настенного шкафа большое фарфоровое блюдо, протянул его Марусе, – Выкладывай сюда харчи и ставь на стол. Обедать будем.
–Дед, мы уже поели по дороге. И времени в обрез. Сам знаешь, как редко там обратные электричке ходят, – с нетерпением произнес Соломон.
–Ладно. – Дед выключил чайник, вышел из кухни и скоро вернулся со связкой ключей в руке. – Вот, – Он протянул связку Соломону. – Аптечка в серванте. Всю забирай. Я сам разберусь.
–Может давай лучше врача вызовем, – с надеждой посмотрел на него Соломон, – Почему ты думаешь, что они все тупые неучи.
– Не думаю, а знаю, – нахмурился Дед, – Тридцать лет им лекции читал.
– Ты же на биофаке, а не на медицинском читал, – простонал Соломон.
– Поехали, Соломош, – решительно вступила в разговор Маруся, – А вы, Соломон Игоревич, пейте чай и ложитесь. А вечером, мы вернемся, и я настоящий ужин приготовлю. Пошли, – и она, взяв Соломона за руку, потянула его в прихожую.
– До вечера, Дед, – крикнул Соломон, выходя на лестничную площадку, захлопывая дверь. Он посмотрел на Марусю и предложил, – Слушай, может я один смотаюсь. Чего ты будешь мерзнуть.
– Пошли, – категорично ответила Маруся, разворачивая его к лестницы, – Как же с вами тяжело.
– С кем с нами?
– С Соломонами. И надо же было такое имя придумать.
– А тебе какое больше бы понравилось, – весело спросил Соломон.
– Калистрат, – засмеялась Маруся, сбегая вниз по ступенькам.
***
Они прошли от станции, до дачного поселка километра три по шоссе и свернули на сельскую, расчищенную от снега дорогу ведущую к дачному участку Деда. Сам дом, двухэтажный, бревенчатый, стоял в глубине, за забором-штакетником, среди высоких, корабельных сосен, а весь участок перед ним был покрыт метровым слоем снега.
– Как же нам к дому пробраться, – присвистнул Соломон.
– Может, у кого лопату попросить, – оглянулась по сторонам Маруся, но и на соседних участках, расстилалась такая же снежная целина.
В это время раздался дребезжащий звук работающего мотора и из-за поворот выехал старенький синий трактор Белорус с приподнятым отвалом впереди.
– Вот и лопата, – обрадовался Соломон и замахал в сторону трактора рукой.
Тот, подъехав к ним, остановился и из распахнувшейся дверцы, выглянул, молодой небритый парень в кроличьей шапке, с сигареткой во рту.
– Какие проблемы, – сплюнул сигаретку тракторист.
– Слушай, друг, – подошел к кабине трактора Соломон, – Ты нам дорогу к дому не пробьешь?
–Как я туда заеду, – тракторист чуть привстал, оглядывая въезд на участок. – Через эти ворота только легковушка пройдет.
– Как, – задумался Соломон, и тут он вспомнил, что, когда Деду привозили дрова или чернозем, он снимал какую-то секцию забора, прикрученную к столбам обычной проволокой и грузовик проезжал на территорию: «Я, знаю как!». Он быстро бросился к забору и пробежавшись вдоль, тряся секции, нашел которая шаталась и раскрутив проволоку, с трудом оттащил ее на дорогу. «А здесь пройдете», – он радостно оглянулся на тракториста.
Тот вылез из двери трактора на подножку и оглядел участок:
– Тут метров сорок до дома. Считай одной солярки рублей на двести сожгу. Да, плюс работа. Пятьсот рублей с тебя парень. За меньшее не согласен.
– Пятьсот, – переспросил Соломон, судорожно хлопая руками по карманам и вытащил банковскую карту, – А карточкой можно?
– Это трактор, а не магазин «Пятерочка». Платежный терминал не предусмотрен. Только налом, – ответил тракторист, доставая следующую сигарету из пачки.
– Нала нет, – развел руками Соломон.
– Ну извини, парень, – тракторист закурил и полез в кабину.
–Дяденька, – подбежала к нему Маруся, – А у вас лопаты не будет? Мы сами прокопаем. А потом вернем.
– Ишь ты, – с интересом посмотрел на нее тракторист, – Что так сильно хочется?
–Угу, – смущенно опустила глаза Маруся.
– Понятно. Дело, молодое – ухмыльнулся тракторист и высунувшись из кабину, крикнул Соломону, – Эй, парень, убери забор с дороги. Сейчас заеду.
– Слушаюсь, – радостно козырнул Соломон, оттаскивая секцию в сторону.
Трактор громко рыкнул, выпустив черное облачко из трубы и развернувшись, опустил отвал к земле, въехав на участок и стал пробивать дорогу к дому.
Расчистив проход, трактор задним ходом выехал обратно на дорогу, и тракторист, приоткрыв кабину, подмигнул Марусе:
– Дальше надеюсь моя помощь не понадобится?
–Спасибо, справимся, – рассмеялась Маруся, – Вас, как зовут?
–Мишка Белорус. Я тут, рядом в Сосновке живу. Если, дрова привезти или навоз, обращайтесь. Студентам скидка. – И он, махнув рукой, прибавил газу и поехал по дороге, оставляя в воздухе тяжёлый запах солярки.
***
Зайдя на крыльцо, Соломон достал ключи и немного повозился с замерзшим замком, открыл дверь.
–Б-р-р, – зябко передернула плечиками Маруся, входя вслед за Соломоном из прихожей в большую комнату, занимавшую почти весь первый этаж. Дом промерз за зиму и внутри было холодней, чем на улице.
–Сейчас, камин растоплю, быстро прогреется. Обратная электричка, только через полтора часа. – Соломон отдернул шторы с окна и подойдя к камину, отодвинул задвижку тяги. Потом нагнувшись к очагу и, чиркнул зажигалкой, поджог свёрнутою газету, лежащую под пирамидкой из поленьев.
– А мне нравится здесь, – обходя комнату, произнесла Маруся. – Только холодно.
– У деда полно теплых вещей. Возьми что ни будь, набрось на плечи, – Соломон подошел к старинному платяному шкафу и распахнул створки.
– Ого, сколько одежды, – рассматривая содержимое шкафа, удивилась Маруся, – Дед твой похоже пижоном был.
–Нет, он просто не любил выбрасывать старые вещи. Здесь их накопилось еще со времен его студенческой молодости. – Соломон вытащил подбитую овчиной жилетку и протянул Марусе, – На, одень.
Маруся набросила на плечи жилетку и подошла к журнальному столику, на котором стоял большой, катушечный магнитофон. «Маяк 202», – вслух прочитала она на крышке. – А это что за агрегат?»
–Темная ты, Маруська. Чему вас на филологическом учат, – подошел к ней Соломон и взяв провод с вилкой от магнитофона, вставил ее в розетку на стене. -Это крутейший музыкальный центр, второй половины двадцатого века.
Он нагнулся к магнитофону, нажал клавишу включения и повернул ручку прокрутки. Бобины медленно закрутились и из динамиков, раздался чуть хрипловатый голос певцы под звуки гитары:
Но они вытягивают шеи
И встают на кончики носков
Чтобы видеть дальше и вернее
Нужно посмотреть поверх голов
Всё, теперь ты тёмная лошадка
Даже если видел свет вдали
Поза неустойчива и шатка
И открыта шея для петли
И любая подлая ехидна
Сосчитает позвонки на ней
Дальше видно, но недальновидно
Жить с открытой шеей меж людей…
На этих словах, словах песня вдруг прервалась, а бобина продолжала медленно вращаться, шурша оборванным концом магнитофонной ленты. Соломон, нажал кнопку на панели и выключил магнитофон.
– Зачем ты выключил. «Классная песня», —обиженно произнесла Маруся, взяв лежащую на диване старенькую гитару и тренькнув по струнам, произнесла последнюю фразу из песни: «Дальше видно, но недальновидно, жить с открытой шеей меж людей»
– Лента порвалась. Положи гитару на место. Дед не любит, чтобы ее брали другие, – строго посмотрел на нее Соломон и кивнул в сторону чуть приоткрытой двери, из которой в комнату падала полоса света, – Иди лучше на кухню, чайник поставь. А я пока поищу его лекарство.
– Да, пожалуйста, – фыркнула Маруся и положив гитару на диван, вышла из комнаты.
Соломон подошел к серванту и отодвинув стекло, стал рассматривать беспорядочно составленные на двух полках предметы. Здесь стоял хрустальный графинчик с какой-то жидкостью вишневого цвета. Стопкой лежали пожелтевшие научные журнал. Гипсовый бюст какого-то бородатого ученого. Большой будильник с остановившимися стрелками и множество жестяных чайных коробочек, которые дед коллекционеров и которые привозил из-за границы, с разных научных симпозиумов. Соломон стал вытаскивать коробочки, отставляя их в сторону и наконец увидел советского образца водительскую аптечку с выдавленным на крышке крестом и полумесяцем. Он достал ее и отойдя к окну, сел на диван и с трудом открыл молнию замка. Приподнял крышку, стал перебирать лежащие внутри упаковки с лекарствами. Названия их ни о чем ему не говорили и только небольшая трубочка в прозрачной упаковке Аскорбиновая кислота, напомнила ему, как бабушка в детстве давала ему в день по одной таблетки, и он с удовольствием рассасывал ее. Соломон развернул упаковку и вытащив одну шайбочку и положил ее в рот. Вкус у нее оставался тот же самый. Соломон прикрыл глаза, прислонился к спинке дивана и поддавшись детским, дачным воспоминаниям, задремал.
***
Его разбудил настойчивый стук в окно. Он открыл глаза и увидел темный силуэт, стоявший снаружи, на террасе.
– Откройте дверь, – требовательно произнес силуэт, вплотную приблизив лицо к стеклу. – Я знаю, что вы там.
– Что вам надо. – Соломон подошел к окну, разглядывая незнакомца.
– Милиция. – Незнакомец вытащил из внутреннего кармана пальто красную книжицу и развернув ее, приложил к стеклу на уровне головы Соломона.
– Сейчас открою, – Соломон пожал плечами и выйдя из комнаты в коридор повернул ручку замка и приоткрыл створку, вышел наружу: «Что вам надо? Кто вы?».
– Не догадываетесь, – подошел к нему незнакомец. На нем было надето серое, не по сезону легкое для зимы пальто, из-под которого снизу выглядывали начищенный до блеска, хромовые офицерские сапоги. Он, прищурившись и с неприятной улыбкой посмотрел в глаза Соломону. – Собирайся, поехали.
– Куда, – сделал шаг назад Соломон. Но тут из-за дверной створки вышел милиционер в синей шинели, с ярко красными погонами с сержантскими лычками и прихватил его за рукав толстовки.
– В отделение милиции. Мы же тебе повестку присылали на прошлой неделе, а ты похоже запамятовал и не явились. А ведь три дня уже прошло. Не хорошо, Соломон Игоревич, – все также неприязненно улыбаясь ответил незнакомец. – В доме еще есть кто ни будь?
– Не-е-т, – немного растерявшись, потряс головой Соломон.
–Тогда одевайся, поехали.
–Да, да. Я сейчас, – торопливо ответил Соломон и посмотрел на продолжающего держать его сержанта. – Можно я куртку возьму. Она в прихожей висит?
– Отпусти, – кивнул незнакомец, явно старший по званию.
Соломон подошел к вешалке, сняв с крючка куртку и осторожно, чтобы не услышала Маруся, прикрыв за собой дверь и вышел на террасу.
– Пошли, – скомандовал старший.
Они спустились с террасы и по расчищенной трактором полосе вышли на дорогу, где стоял синего цвета, с брезентовым верхом еще советского времени Газик с белой надписью на дверце «милиция».
– Это что еще за ретроавтомобиль, – остановился Соломон, удивленно разглядывая странный Газик.
–Извини друг, «Побед» свободных не было. На этом поедем, – ответил незнакомец, открывая перед ним заднюю дверцу, а стоящий сзади сержант подхватил под локти Соломона и запихнув в салон, сел рядом.
Боковые окна внутри Газика заиндевели от мороза, и Соломону с трудом удавалось разглядеть дорогу впереди через лобовое стекло между спинами впереди сидевших водителя и старшего милиционера. Они ехали по почти пустому шоссе. Иногда навстречу попадались какие-то допотопные грузовики с деревянными кузовами и реже легковые машины по внешнему виду, действительно напоминавшие ретроавтомобили 50-х годов прошлого века. Где-то через час с небольшим стали появляться городские строения. Но Соломон как не приглядывался не мог понять, где они едут. Некоторые высотные здания казались ему знакомыми, один раз даже мелькнул шпиль высотки университета, но в основном попадались двух-трехэтажные дома, которых Соломон никогда раньше не встречал в своем городе. Наконец, машина притормозила и свернув, въехала через высокие решетчатые ворота в большой, отгороженный от улицы чугунной оградой двор и проехав немного, остановилась.
– Выходим, – не поворачиваясь, скомандовал старший и сержант, открыв дверцу со своей стороны потянул за собой Соломона.
Он спрыгнул на очищенный от снега асфальт и пока старший приказывал что-то водителю, огляделся по сторонам. Место показалось ему очень знакомым. Впереди высилось шестиэтажное, светло-серое здание сразу с рядами одинаковых небольших окон с небольшой дверью у входа, облицованного серым гранитом. Здание заканчивалось с обеих сторон Г-образными пристройками, образуя форму прямоугольной подковы, охватывающей внутреннее пространство двора. Верхние этажи фасадов-пристроек, развернутых во двор, были украшены рядом высоких колон опирающихся на арочные полусводы первых этажей, что как-то выбивалось из общего казенного вида архитектурного стиля основного фасада. Вдоль здания стояло с два десятка авто, в основном таких же синих милицейских Уазиков и несколько одинаковых черных легковушек, как из старого советского кино.
– Ну, что засмотрелся, – раздался рядом голос старшего, – Никогда еще не был здесь?
– Нет. А что здесь кино какое-то снимают, – с интересом посмотрел на него Соломон.
– Ага, про казаков и разбойников, – добродушно рассмеялся старший и приказал сержанту, – Отведи его к следователю.
Сержант взял Соломона под руку, и они пошли к входу в здание. «Квасковский уголовный розыск», – успел прочитать Соломон прикрученную к стене медную табличку, заходя внутрь здания.
Они вошли внутрь, в просторное, освещенное фойе, отделанное желтым мрамором. Сержант, продолжая придерживать Соломона за руку, подошел с ним к столу, за которым сидел офицер в такой же синей форме с золотыми лейтенантскими погонами и красной повязкой «дежурный» на рукаве и протянул тому серый бланк с отпечатанным на машинке текстом. Лейтенант взглянул в бланк, открыв лежащую перед ним амбарную тетрадь и проведя пальцам по листу, что-то отметил и не поднимая головы произнес: «В тридцать второй идите, к Семенову». Сержант потянул Соломона за собой к широкой, поднимающейся вверх лестнице, перед которой стоял большой красочный плакат с изображением пухлого, румяного деда мороза в красном тулупе. Дед мороз держал в вытянутой руке меч, а другой, прикрывал грудь щитом с изображением серпа и молота. Внизу под щитом стояла размашистая надпись: «С Новым 1953 годом!».
Соломон прочитал надпись, резко остановился, и потряс головой.
– Ты, чего, – дернул его за руку сержант.
– А какой сейчас год? 1953, – Соломон перевел удивленный взгляд с Деда мороза на сержанта.
– Ты чего парень, белены объелся, – усмехнулся сержант. – Еще декабрь 52-го. Месяц до нового года. Пошли. Семенов вроде добрый следователь. Может и отпустит тебя до праздников, если упираться не будешь, – и он, крепко взяв Соломона под локоть и стал подниматься вверх по лестнице.
На третьем этаже они свернули в длинный коридор с красной ковровой дорожкой на полу и обшитыми деревянными панелями стенами. Пройдя в самый конец коридора, сержант остановился перед дверью с номером 32 и откашлявшись в кулак, постучал и приоткрыв створку, заглянул внутрь: «Гражданин Гурвич С. И., доставлен». «Пусть войдет, а ты в коридоре подожди», – раздался из глубины усталый голос.
Сержант оглянулся на Соломона и приоткрыв пошире дверь, кивнул головой: «Заходи».
***
Это был совсем небольшой, сильно прокуренный кабинет. Перед окном стоял стол с черным телефоном, большой хрустальной пепельницей, заполненной окурками и включенная настольной лампой. К стене прижался невысокий металлический шкаф, с торчащим из двери ключом. За столом, спиной к окну, сидел, сложив перед собой руки, достаточно молодой, белобрысый мужчина в помятом темно-сером пиджаке, из-под которого выглядывала расстёгнутая на верхние пуговицы клетчатая рубашка. Перед столом стоял хлипкого вида венский стул.
Сидевший за столом посмотрел на Соломона безучастным взглядом и с каким-то сожалением в голосе произнес: «Присаживайся».
Соломон сел на стул и выжидательно посмотрел на следователя. Тот опустил руку под стол, достал из кармана пачку папирос «Казбек» и раскрыв ее положил перед Соломоном: «Закуривай».
– Спасибо. Не курю.
– А я вот сколько не пытался бросить, ничего не получилось. – Следователь вытащил из пачки папиросу, дунул в мундштук и достав из кармана коробок, чиркнул спичкой, прикурив и выпустив вверх струйку сизого дыма, спросил равнодушно:
– Ну, что делать будем, Соломон Игоревич?
–А что надо, – вопросительно посмотрел на него Соломон.
– Ну, как что. – Тут следователь выдвинул ящик стола и вытащив оттуда какой-то исписанный листок, положил его перед Соломоном. – Надо подписать. Все уже подписали. Только ты остался.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим
