Глава 4. Арабеск
Меня поднял с постели очередной звонок будильника. Я часто ставила разные песни на каждые дни недели. И сегодня играла песня «Royksopp – ft. Jamie Irrepressible». Как же не хотелось вставать. Под утро всегда становилось холоднее, а одеяло такое теплое. Когда же выходной? Хочется уже весь день пролежать в кровати и никуда не выходить. Проснувшись до конца, спустив ноги вниз, я посидела на кровати пару минут. Встав прошлась по своей новой квартире, зашла на кухню и поставила чайник, затем отправилась в ванную комнату. Сегодня было солнечно, из окон виднелись солнечные лучи. Я подошла к дивану, на которой лежала спортивная сумка и принялась ее собирать. Взяв из ванной постиранное трико, что пахло морозной свежестью, я аккуратно, не помяв его, сунула в пакет. Затем подошла к шкафу в гостиной и достала оттуда оранжевый купальник с длинными рукавами, такого же цвета юбочку, чуть длиннее колена, серые гетры и новое белое полотенце. Сложив все в сумку, я отнесла ее к входной двери. Зайдя на кухню, заварила себе чай. Особо много чая я не пила по утрам. В стакан обычно наливала меньше половины содержимого. Хоть я и не опаздывала, тем не менее мне хватило одного глотка, чтобы высушить стакан.
Снова подойдя к шкафу и достав оттуда красную футболку и черные бриджи, я подумала, что стоило бы мне обновить свой гардероб. И так как деньги, что я с собой взяла, постепенно заканчивались, стоило этим вопросом заняться после получения первой зарплаты в новом театре.
Полностью одевшись, подняв сумку с пола, я оглядела свою квартиру и, подняв наушники с комода, вышла из дома.
Погода действительно была солнечная, судя по гревшему солнцу уже в девять утра, можно было сказать, что сегодня будет жарко. Включив в телефоне треки в жанре реггетона и зумбы, я отправилась на работу. Настроение у меня было замечательное. Я ни о чем особо не думала. Шла по улице, слушая музыку и улыбаясь во весь рот.
Поздоровавшись с Давидом и расписавшись в журнале работников, я прошла к лифту. Подойдя, я увидела двое мужчин, которые ждали, когда лифт спустится. Один из них был коренастым и среднего роста, с темно-русыми, слегка посидевшими волосами и светло-карими глазами. На вид мужчине было где-то тридцать семь лет. Рядом с ним стоял Аки Фудзи, у него были черные кудрявые волосы, такие же черные глаза и прямой нос, одет он был в комбинезон, слегка напоминающий кимоно по разрисованной ткани. Я подошла ближе к ним. Они обернулись.
– Доброе утро! – сказала я.
– Привет! – ответил японец.
Мужчина рядом с ним даже не удостоил меня своим вниманием. Уф… ненавижу невоспитанных мужчин! Даже если ты такой гордый, что мешает тебе просто-напросто проявить уважение к другому? Тебя же не просят залезть на Эверест, а всего лишь поздороваться в ответ.
– Как прошел просмотр? Взяли? – спросил Аки.
– Взяли, – расплывшись в улыбке, ответила я. – Урок был не из легких, но, кажется, я справилась
Мужчина, что все это время стоял молча, все же удосужился ответить.
– Себастьян, – сказал он и смерил меня взглядом.
Лифт приехал, и мы зашли внутрь, нажав нужные нам этажи. Поднявшись до третьего этажа и улыбнувшись японцу, я прошла к своей гримерной комнате. Дверь комнаты была открытой, в замке висел ключ с брелком «Pussy Wagon», напоминающим брелок из фильма «Убить Билла» Квентина Тарантино. Открыв дверь, я зашла. В комнате была Юна и на удивление Эва, которая по всей видимости впервые так рано пришла. Чудеса! Возможно, сегодня она впервые не будет опаздывать на урок.
– Всем привет. Эва, неужели это ты! Ведь на часах еще десять утра, – ответила я.
– Не знаю, как это получилось, Киара. Но сегодня я очень плохо спала, мне снились кошмары, поэтому пришлось встать раньше обычного. К тому же у меня дома собака, и ее надо было выгулять, а родители уехали в очередную командировку, – сказала Эва.
– Собака? Как круто. Ты о ней не упоминала, – возразила я.
– Да. Забыла сказать. Это девочка, ей недавно исполнилось четыре года, зовут Альма, – сказала она.
– А какая порода? – спросила я.
– Мопс. Черного цвета и с белой лапкой. Вообще я чисто случайно ее завела. Как-то гуляла по району Ля Бока и увидела женщину, что даром пыталась отдать щенка. Я хотела пройти уже мимо, как она начала просить меня взять собаку себе, так как щенок не был чистокровным и его не могли продать за большие деньги. Я, конечно, не соглашалась, но когда она сказала, что придется его усыпить, в итоге забрала себе. Так Альма у меня уже четыре года живет, – сказала Эва.
– Мопсики! Самая лучшая порода, как мне кажется. Они такие милые! Постоянно хрюкают и сопят. Как можно таких пупсиков усыплять! Ужас, – ответила я.
– Вот именно! Хочешь, как-нибудь придешь ко мне и поиграешь с ней? – спросила она.
– С удовольствием, – ответила я.
Мы начали переодеваться, продолжая болтать обо всем. Тем временем у Юны зазвонил телефон. Она взяла трубку и начала говорить на английском. Я не стала подслушивать.
– И вот знаешь, что… – не дав договорить, Юна ее перебила. – Сакура уезжает, – сказала кореянка.
– Как? – воскликнула Эва. – Куда? Что случилось?
– Мне звонил Аки, сказал, что у нее виза закончилась и она не захотела отдать ее на продление, – грустно сказала Юна.
– Странно! – ответила Эва. – Ей же нравилось тут. И проработала уже у нас лет пять где-то. Интересно, почему она так резко решила уехать, не подписав договор о продлении? – задумалась Эва.
– Я точно не знаю, но как-то Аки упоминал, что она часто жаловалась на Альваро Мигелеса Гарсия, – ответила Юна.
– Руководителя? – переспросила я.
– Угу, – ответила она. – Эва, ты же знаешь, я уверена, что если это так, то он виноват в ее решении.
Я посмотрела на Эву, которая в этот момент отвернулась к своему столу и начала делать шишку. Она не ответила Юне, но от меня не ушло то, как она кивнула Юне через зеркало своего стола.
– Что это значит? Дон Альваро приставал, что ли, к ней? – спросила я.
– Не бери в голову! Конечно, это не так. Может, она просто попросила ведущую партию и он ей отказал, а она взяла и раздула из мухи слона, – сменив тему, сказала подруга. И, повернувшись к столу, начала дальше собираться.
Тем временем я уже была готова и собиралась выходить из комнаты, как вдруг Юна произнесла, – Он приставал.
Посмотрев ей в глаза и поняв, что она не врет, я поспешно отпустила свой взгляд. Я хорошо разбиралась в людях и могла с уверенностью отличить ложь от правды, и так как мне самой приходилось иногда врать, я знала, какие механизмы люди используют для лжи.
– Юна! – громко сказала Эва. – Тема закрыта. Нам пора идти разогреваться.
– Да, – ответила кореянка.
Взяв сумку, я первой вышла из комнаты прикрыв за собой дверь.
Почему Эва не могла рассказать мне все? Подумаешь, руководитель пристает к артистам. Это не в первой. Я часто слышала о таком из других театров. Сама, конечно, не сталкивалась. Но слышала. Мир балета и не такой бывает. Мой бывший руководитель дон Диего, конечно, не приставал ни к кому, но частенько морально насиловал. Бывало, я часами в истерике билась о несправедливости его решений и проклинала свою жизнь. Часто плакала, что он не дает мне танцевать ничего сольного. И это, несмотря на то что я могла весь день провести в зале, работая над собой и репетируя, мой труд никак не вознаграждался. Наоборот, все артисты, которым было все равно на балет и которые приходили для галочки, поощрялись больше, чем я. И почему в жизни всегда так? Кто не работает, тот ест!
Медленно идя по коридору, я увидела, что лифт начал закрывать двери, а значит, там кто-то был, я побежала в надежде успеть запрыгнуть в него.
– Подождите! – крикнула я.
Девушка, что стояла в лифте, выглянула, а затем резким движением нажала на кнопку. Подбежав, я бы точно успела, но за одну долю секунды двери все же закрылись и лифт тронулся вверх.
– Тварь! – воскликнула я.
Как мне показалось, в лифте была та самая Сандра, чей разговор я недавно подслушивала в туалете. Вот гадина! Могла ведь и подождать. И, вспомнив, как я сама долго не могла решить, подождать мне Карлу или нет, немного успокоилась, подумав, что карма прилетела мне на голову. Пока я снова вызвала лифт, ко мне уже подошла Юна.
– Все еще ждешь? – спросила она.
– Ага, не успела забежать, – ответила я. – Значит, Сакура уехала из-за дона Альваро? – спросила я.
Юна взяла свой палец и приложила к губам, а затем кивнула.
– Здесь нельзя говорить. Только в комнате можно, когда нет Эвы и Шейлы, – ответила она.
– Почему Эва не дала тебе возможность выговориться? – спросила я.
– Потому, что Эва сама была в такой ситуации и боится теперь, – тихо сказала Юна.
– Что? – воскликнула я. – Руководитель к ней приставал?
– Не руководитель. Не знаю. Не спрашивай меня. Спроси ее, она расскажет, – сказала Юна и зашла в приехавший лифт.
Я осталась стоять, задумавшись. Эва, что же с тобой случилось?
– Идешь? – спросила Юна.
– Да, – ответила я и зашла в лифт, оставив свои мысли на третьем этаже женских раздевалок.
Доехав до балетных залов, мы вышли. Подойдя к доске с расписанием, я начала все изучать. На нем висело расписание на сегодняшний и завтрашний день, а также список спектаклей на месяц. Там были и оперные, и балетные спектакли, а также концерты. Сезон решили открыть «Дон Кихотом» Людвига Минкуса. В казенном варианте Мариуса Петипа и Александра Горского. Посмотрев на выписку в партиях, я обнаружила свою фамилию в графе «Второй акт, Цыганка – Герреро».
Моему счастью не было предела. Я только пришла, и мне сразу дали соло. Пусть даже характерного плана, и то здорово. В колледже я, конечно, мало танцевала и репетировала характерные танцы, но предмет народно-сценический танец всегда любила. К тому же у нас был очень хороший педагог. Она была заслуженной балериной и ведущей солисткой в характерных партиях в театре. Мы безумно гордились тем, что попали к такому педагогу. Вот она все соки из нас выжимала, никто не выходил с урока сухим. Помимо цыганки, я также была выписана в «Сегидильи первого акта и в гран-па третьего акта». Следующим в списке было «Лебединое озеро» П. Чайковского. Там моя фамилия была написана в кордебалете. Постановка «Лебединого» тут была Юрия Григоровича, русского танцовщика и балетмейстера. Я не знала его хореографию, но слышала, что все характерные танцы в третьем акте у него исполняются на пальцах. Мне предстояло учить порядок вальса первого акта, лебедей второго и четвертого актов и танцы в третьем. Благо «Лебединое» было назначено на девятое октября, а значит, времени было еще полно. К тому же я очень быстро учила порядок и за это вообще не волновалась
– Киара, зайди ко мне, пожалуйста – крикнул Хулио Сильва из инспекторской.
Я послушно подошла к дверям инспекторской и заглянула. Комната была маленькой. На стенах красовались разные афиши спектаклей и висели большие листы, напоминающие расписания, они были все исписаны, и невозможно было разобрать почерк. Сбоку стоял длинный стол коричневого цвета с большим доисторическим компьютером, за столом которого сидел Хулио. На нем были темно-синяя рубашка с воротником и светлые джинсы, на глазах квадратные очки. На вид ему было в районе сорока девяти. Оторвав взгляд от компьютера и взглянув на меня, он улыбнулся.
– Добро пожаловать в нашу труппу. Меня зовут Хулио Сильва. Как тебе у нас? – спросил она.
– Еще не освоилась. Здравствуйте, сеньор Сильва, – ответила я.
– Не нужно формальностей, можешь называть меня просто Хулио, – сказал он. – С сегодняшнего дня ты будешь заниматься в малом балетном зале и приходить в большой только на общие репетиции.
– А почему в малом? – спросила я.
– Во-первых, в малом занимаются все новички в первое время работы, переходят в большой, только если станут исполнять сольные партии. Во-вторых, у нас очень большой список артистов и не всем хватает места. В малом зале также занимаются и «старички», тебе не будет скучно, не волнуйся. Педагоги меняются каждый день. Ты ничего не пропустишь, – ответил он.
– Хорошо, – сказала я.
– Так… дай мне свой номер, я запишу, и мой тоже запиши себе на случай, если нужно будет отпроситься с урока или репетиции, – сказал он.
И что? Получается, Эва солистка? Или это как-то связано с тем, что с ней произошло? Почему ей можно заниматься в большом зале, а мне нет?
Сделав все, о чем меня просил инспектор, я пошла к малому залу. Зайдя, я увидела около одиннадцати артистов, среди которых по правому боку станка в углу сидела на шпагате Даниэлла и держала в руках телефон. Поздоровавшись, я прошла к ней. Встав рядом, я опустила сумку с плеча, достала коврик и, разложив его на пол, села.
– Привет, – сказала я.
Она оторвала взгляд от телефона, посмотрела на меня и улыбнулась. Затем и вовсе отключила его и положила на пол.
– Привет. Как дела? – спросила она.
– Нормально. Значит, ты занимаешься в малом зале? – спросила я.
– Да, тут спокойнее. И нет всяких взглядов. Всем тут пофиг, что и как ты делаешь, – невзначай ответила Даниэлла.
– А почему Эва занимается в большом, если она не солистка? – спросила я.
– Она дружит с Раулем, а он вроде как бывшая элита. Вот как бы по дружбе на нее и закрывают глаза, – ответила она.
Ах, вот, значит, как. Он бывшая элита. Но почему он мне не сказал? Что в этом такого? Теперь понятно, почему я тогда на классике поймала взгляд Сандры, после того как он ушел. Сандра! Зараза, что не остановила лифт.
– Слушай, а Сандра вообще какая? С ней можно общаться? – спросила я.
– Зачем тебе это? – спросила Даниэлла. – Она что-то сделала тебе?
– Нет, просто лифт не подержала, пока я бежала – ответила я.
– Ааа… это нормальное явление. Она в принципе считает себя королевой, хотя ничего из себя не представляет. Танцует соло не из-за стремления и данных, а только потому, что состоит в элите. К тому же она года как два живет с местным бизнесменом, которому, прикинь, пятьдесят восемь лет. А ей самой двадцать девять. Такая разница в возрасте! К тому же как можно спать с таким стариком? Беее… – ответила Даниэлла.
– Да, уж… – ответила я и решила сменить тему. – Кто урок ведет сегодня?
– Роса Мария Нуньес и ворчун, – ответила Даниэлла и рассмеялась. – Она, конечно, не Белен, но и у нее бывает жаришка на уроках. Надеюсь, сегодня будет легкий
Я разогрелась на полу и, отодвинув коврик, встала к станку. До начала урока оставалось две минуты.
– С тобой тут можно стоять? Место занято? – спросила я.
Выбор места у станка был очень важен, так как у каждого всегда было свое место. Часто артисты могли ругаться, если кто-нибудь вставал на чужое место. Иногда доходило даже до драк. Мне было это ни к чему. Поэтому я заранее решила узнать.
– В малом зале это особой роли не играет, здесь все встают, как хотят. У нас тут более лояльный контингент, нежели в большом. Так что, если хочешь, можешь стоять со мной, – ответила она.
Тем временем в зал забежало еще шесть человек, среди которых была и Эва. За ними зашли ворчун и сеньора Роса Мария.
Эва, не посмотрев в нашу сторону, встала к левому станку. Ребята, что забежали в зал, быстро подошли к любым свободным местам у станка. К нам подошел Энрике Гальярдо, муж Ады.
– Привет, девчонки, – сказал он и улыбнулся.
– Привет, – ответила я с улыбкой.
– Ты что, сбежал из большого? Ты ж в малом не занимаешься, – спросила Даниэлла.
– А ты не заметила, что кроме меня еще другие сбежали? – ответил Энрике и ухмыльнулся.
– Лайонел? – уточнив, спросила она.
Энрике лишь кивнул и обратил свой взор на педагога. Опять это имя, подумала я. И, посмотрев на Даниэллу, уже было открыла рот, как она резко ответила:
– Потом.
– Ребята, встаем! – громко сказала Роса Мария. – Урок сегодня будет коротким, дальше репетиция по опере «Искатели жемчуга». Лицом к станку. Одно тандю вперед, сократить стопу и провести балансуар назад и закрыть, обратно так же. В сторону два тандю, нажим и закрыли в плие по первой. Затем релеве. И с другой ноги. В конце свободное пордебра. Начали! – крикнула она.
Начался урок. Через некоторое время в зал заглянул Хулио с папкой в руках и начал что-то подмечать в ней. Я повернула голову к Даниэле и едва заметно качнула ее в сторону инспектора в дверях. Даниэлла, увидев мой взгляд, обернулась на секунду посмотреть на дверь и затем сказала:
– Отмечает, кто пришел на урок, а кто нет. Это потом влияет на зарплату. Если ты прогулял урок и не позвонил Хулио, с тебя снимается пятьсот евро. А это ужас как много, – ответила она.
– Ясно, – сказала я.
У нас такого в Валенсии не было. Инспектор, конечно, был, но не отмечал каждого присутствующего артиста на уроке.
Прошло пятнадцать минут, и мы вышли на середину. Роса Мария начала давать сразу тандю, без адажио. Наверное, из-за ограниченного времени решила сократить. До конца урока оставалось полчаса. Еще со станка у меня болела левая икра, надо было промассировать ее дома, которая после вчерашнего фуэте с непривычки забилась. Я пропустила тандю и на пол у станка. Педагог ничего на сказала. И слава богу, у нас в Алькароне сразу бы начали отчитывать. Энрике сделал комбинацию с первой группой и подошел ко мне.
– Икра забилась? – спросил он.
– Да, – ответила я и подняла на него голову.
– Еще бы. Ада рассказала мне, как вчера ты выложилась по полной. Это был фурор, но будь аккуратна, некоторые будут следить за твоими успехами.
– Кто? – спросила я.
– Да всякие. Кто из зависти, кто просто. Фиг знает. Найдутся, – ответил он и пошел на следующую комбинацию.
Я же решила ограничиться сегодня только станком. Ничего не случится, из формы не выйду, если один день не сделаю середину и прыжки. Поэтому, встав и собрав сумку, я решила уйти. Даниэлла, аккуратно схватив меня за руку, спросила:
– Уже уходишь?
– Ага, у меня что-то ноги слишком уставшие. Думаю, хватит на сегодня. – ответила я.
– Поняла, я тогда сейчас доделаю середину и тоже закончу. Потом можем посидеть в гримерке или погулять, – сказала она.
– Хорошо, я пока подожду тебя у себя в комнате, номер триста пятьдесят девять, – уточнила я.
– Ок, – ответила Даниэлла и пошла ко второй группе.
Я обошла зал. С Эвой попрощаться не удалось, она занималась во второй группе. Я подошла к двери, поклонилась ворчуну, потом повернулась к педагогу, поклонилась, поблагодарила за урок и вышла из зала. Вдалеке у расписания толпились артисты.
Проходя мимо большого зала, я решила заглянуть. Урок давал педагог, с которым мне еще не довелось познакомиться. Женщина маленького роста, с длинными вьющимися каштанового цвета волосами, в цветной оранжевой майке и черных легинсах. У них уже было вращение на середине. Мужчины-артисты вращались все вместе с разных позиций. Некоторые девочки сзади них пробовали с четвертой и пятой позиций. Музыка остановилась. Педагог крикнула:
– Гранд пируэты!
И только я хотела отвести взгляд, как на центр вышел молодой человек. Я не видела его лица, он стоял ко мне спиной. Рядом с ним никто не встал. Я зашла в зал одной ногой – посмотреть, где все. Артисты стояли сзади у станка, кто-то сидел. Все смотрели на артиста, стоявшего по центру в препарасьоне со второй позиции ног.
Он был высок, ростом, наверное, где-то сто восемьдесят. На нем были серые лосины и белая майка, заправленная в них. Светлая кожа и русые волосы.
– И! – крикнул педагог.
Как же хорошо он вращался. Судя по всему, он был правшой. Правая нога в стороне была до предела натянута. В стопе красовался большой подъем, который так красиво сочетался с телесным цветом балеток. Мужчина делал по два-три тура с открытой ногой в алясгон взяв при этом огромнейший форс.
Я думала, он упадет. Но он четко свертел шесть туров и сел на колено в позу, как в мужской вариации. Все артисты зааплодировали, кто-то засвистел. Даже педагог немного похлопала в ладоши, а затем крикнула:
– Продолжаем! Соте!
Мужчина развернулся и пошел к центральному станку. Я пыталась разглядеть его черты лица. Но он шел вперед, и его голова была повернута к левому плечу. Он смотрел на педагога.
В этот момент Роберто, увидев меня в дверях, направился ко мне.
– На меня пришла посмотреть, красотка? – спросил он.
– Думаешь, на тебе одном свет клином сошелся? – ответила я.
– Эх ты, пропускаешь такой шедевр! Что делаешь сегодня? – спросил он.
– Гуляю, – коротко ответила я.
– Надеюсь, у меня? – сказал он и рассмеялся. – Мы могли бы с тобой повеселиться.
– К счастью, мне есть с кем провести время, и это не ты, – ухмыльнувшись, ответила я.
– Ты меня дразнишь, – громко сказал Роберто.
Слишком громко, как мне показалось. Педагог тут же шикнула на нас, и некоторые артисты повернули голову в нашу сторону. Когда Роберто обернулся на педагога, я посмотрела на центр станка. Мужчина, что недавно вращался, пил воду из своего термоса. Затем он поднес его к голове и немного вылил содержимое на голову. Капли воды стекали по лицу, я увидела очертания острых скул на лице и слегка заметную щетину. Мужчина опустил свой термос и поднял голову в сторону педагога. Мимо него прошли артистки и, что-то сказав ему, направились к выходу из зала. В этот момент он повернул голову в мою сторону и лишь на долю секунды встретился со мной взглядом. Этой доли секунды хватило для того, чтобы я отшатнулась, ударившись о дверной косяк и столкнувшись с каким-то артистом.
– Извините, – сказала я.
– Ты в порядке? Не ушиблась? – ответил артист, в которого я влетела, можно сказать.
– Нет, нет… все хорошо. Спасибо, – ответила я.
Артист ушел. И я сразу же направилась к лифту, не оглядываясь. Ни один взгляд человека еще не пугал меня настолько, как этот. За долю секунды я увидела бездонные серые глаза, словно прожигающие тебя насквозь ледяной глыбой. Тонкие губы и светлые брови. Не знаю, почему меня напугал его взгляд, но ощущения были не описать словами. Казалось, будто бы его серые глаза вот-вот остановят мое сердце в плохом смысле. И, несмотря на его устрашающий взгляд, он мне показался довольно симпатичным. Даже больше. Тем не менее я мысленно порадовалась, что занимаюсь в малом зале. Не хотелось бы видеться с этим артистом. Он конкретно меня пугал. И тут я подумала: а не его ли Эва боялась? Неужели тот самый Лайонел, это он? Если это так, то теперь я понимаю, почему его боятся. Хотя мне и самой частенько говорили, что когда я не улыбаюсь или нахожусь в плохом настроении, то на меня лучше не смотреть, так как я и сама могу взглядом убить кого угодно. Надеюсь, со стороны я не выгляжу так, опасно как он.
Спустившись на третий этаж, я подошла к гримерке и собиралась вставить уже ключ в замок, как меня окликнули:
– Киара.
Я оглянулась и увидела Даниэллу, подходящую ко мне.
– Не открывай, идем ко мне. У меня сегодня никто из девочек не пришел на работу. Мы будем одни, без лишних ушей, – сказала она.
– Угу. Пойдем, – ответила я, вынув ключ из замка.
Мы зашли в триста пятьдесят пятую гримерку. Даниэлла бросила вещи на свой стол и предложила мне сесть на диван. Я опустила сумку на пол и села на диван. Даниэлла подошла к двери и закрыла ее на ключ с внутренней стороны.
– Всё, теперь я уверена, что если кто-то услышит наш разговор, то не сможет ворваться, – ответила она и рассмеялась.
– Зачем такая анонимность? Можно подумать, в театре всем есть до нас дело. Ну, услышат, и что дальше, убьют? – спросила я и подавила смешок.
– Если б мы собирались сплетничать о ком-то другом, мне было бы все равно, кто нас услышит. Но когда речь идет о Лайонеле, это всего лишь мера предосторожности, – ответила она и, подойдя ко мне, села на диван с другого бока.
– Начинай, – сказала она.
Вздохнув – я только открыла рот, – Даниэлла резко вскочила:
– Черт! Забыла покурить. Придется открыть тут окно. Ты начинай, не молчи – сказала она, подойдя к окну.
Открыв его нараспашку, потянулась к своей сумке и вытащила оттуда пачку сигарет «Мальборо». Достав одну и взяв зажигалку, закурила. Бросила пачку обратно в сумку.
– Я тебя слышу, – ответила Даниэлла и высунула голову в окно.
– Выходя из малого зала, я заглянула в большой. И… там на середине вращался какай-то артист. У него очень хорошая техника… – говорила я.
– И не только… – ответила Даниэлла. – Продолжай.
– В общем, я встретилась с ним взглядом лишь на пару секунд и…
Замолчав, я посмотрела на Даниэллу. Которая, не докурив, затушила сигарету о подоконник и выкинула в окно. Затем закрыла его и, подойдя к дивану села на край.
– И? – смотря мне в глаза сказала она.
Тут я всё поняла. Это был он. Ей не нужно было произносить имя. Все встало на свои места и моя интуиции была права на сто процентов.
– Это он, да? – спросила я всё же, хотя и сама уже знала ответ.
Даниэлла ничего не ответила, лишь улыбнулась, но как-то зловеще.
– Он чертовски сексуальный, правда ведь? – начала она.
– Не знаю, не заметила., – наврала я.
– Всё, ты заметила. Не стесняйся, говори как есть. Мне можно доверять. Я тут серая мышка, и никому нет до меня дела, – ответила она.
Не понимаю почему, но внутреннее чувство безопасности ей верило. Интуиция подсказывала, что с ней можно дружить и нормально общаться.
– Ну, ладно. Да, он немного красавчик, – ответила и стеснительно улыбнулась
– Но его глаза… такие холодные… жестокие…беспощадные…
– Немного? – рассмеялась она.
– Ты слышишь? Я говорю, его взгляд способен вытащить душу наружу, – сказала я.
– Да, я знаю его взгляд. Ты еще не видела его злым, – ответила она.
– Хочешь сказать, что, когда он в гневе, в театре вообще нельзя появляться, что ли? – спросила я.
Девушка лишь кивнула.
– Короче, расскажу все, что знаю о нем, – сказала она. – Ему тридцать три года. Он премьер и мастер сцены. Вообще, темный человек, я бы сказала. И не знаю как, но он может руководить вместо дона Альваро. Иногда он сам распоряжается, что хочет и будет танцевать. Даже партнершу может поменять. Была как-то ситуация на «Эсмеральде», когда должна была танцевать наша прима-балерина Кармен Санабрия Перес, так вот, он снял ее со спектакля, потому что ему не понравилось, как она выглядела рядом с ним. Мол, уже не дотягивает до его уровня.
– Ничего себе, – открыв рот, ответила я.
– Еще у него очень много приспешников и всяких жополизов. Такие нарциссы, как он, всегда нуждаются в своей собственной свите. Он живет в самом дорогом районе нашего города. Ездит на Bugatti La Voiture Noire за тринадцать миллионов евро!
Временами, когда становится совсем скучно, он спит с Сандрой. Насчет нашей шлюшки Шейлы, не знаю, а вот Алисинья де Карбера часто выходила из его гримерки. И не всегда в хорошем виде.
– В смысле? Он что, избивает? – спросила я с ужасом в глазах.
– Нет. Он может и любит издеваться, но только морально, не физически. Просто девчонки как-то между собой говорили, мол, он любит жесткий секс и все такое. Он что-то в виде Дориана Грея. Снаружи весь такой чистый и белоснежный, а внутри зверь. И к тому же у него есть собственный клуб «Сиеста», он его вроде как открыл на пару с каким-то бизнесменом. И часто там зависает со своей элитой, – сказала она.
– Значит, он так же состоит в элите? – спросила я.
– Не просто состоит. Он глава, альфа. Элиту придумал он, – ответила она.
– Понятно… Легче не стало от всего этого, – сказала я, вздохнув.
– И не станет. Мой тебе совет, постарайся не попадаться ему на глаза. Держись в стороне от Сандры, Матео, Себастьяна, Оскара, Беатрис, Винсенте. И тем более от Лайонела.
– Матео? Он тоже с ними? – ахнула я.
– Он его лучший друг. Ты с ним уже знакома? – подняв одну бровь, спросила она.
– Да так, виделись в баре для танго, и он странно себя вел, а я пару раз дерзнула ему.
– Аххаа… я и забыла, что ты не промах. Эва говорила, что ты слишком дерзкая, но знаешь, когда отвечать, а когда не стоит, – сказала она. – Ладно, в этот раз прокатило, но в следующий раз, если кто-нибудь из этой кучки-могучки тебе попадется, постарайся не открывать рот. Мало ли что, – сказала она. И с Матео тоже будь аккуратна: он тот еще жополиз. Не знаю что и как, но мне кажется у него много скелетов в шкафу, о которых даже Фабиана не знала, пока была с ним в браке.
– Запомню, – ответила я.
– Все партии с ним репетирует Пилар Домингес, она его педагог еще с хореографического. Иногда даже ей приходится переживать страх на их репетициях, – сказала Даниэлла.
– М-да… Непонятно только, почему дон Альваро Мигелес никак не реагирует на это. Мог бы давно уволить такого артиста, – сказала я.
– В том то и дело, что он, наоборот, как-то поддерживает Лайонела. И никто не знает, почему так. Вроде бы они не родственники. И он даже не ученик Мигелеса. Тем не менее бывало так, что Лайонел затыкал руководителя и тот послушно уходил, прикинь? – уточнила она.
– Пипец… куда я попала? – сказала я.
– Да, ладно, забей. Есть и хорошее. Не думай об этом, – сказала она.
– Что именно хорошее ты имеешь в виду? – спросила я.
– Например, я! – ответила Даниэлла и рассмеялась в полный голос. – Или Эва и остальные. Роберто так вообще умора.
Я рассмеялась, и в эту секунду в дверь вставили ключ, но открыть не смогли, так как ключ Даниэллы все еще висел с внутренней стороны комнаты.
Бум-бум-бум.
– Дверь, откройте! – прокричал женский голос.
Даниэлла, убрав улыбку с лица, поднялась и, повернув ключ, открыла дверь
– На хрена ты закрылась? Совсем больная стала? – еще в дверях на Даниэллу накричал чей-то голос.
Даниэлла, ничего не ответив, отвернулась и отошла от двери. В комнату зашла очень худая девушка, не так чтобы выглядела она как анорексичка, но в будущем, возможно, все близилось к этому. У девушки были распущенные, прямые, до поясницы волосы. Крашеная в блондинку. С голубыми глазами и с излишне накачанными губами. Она была в уличной одежде, лодочках на небольшом каблуке, в короткой школьной юбке черного цвета в клетку и красной блузке с вырезом в декольте. Слишком вечерний наряд, как мне показалось. А ведь на часах было всего лишь около часа дня.
– Ты еще кто такая? – рявкнула она.
– Киара, ты сможешь меня подождать у себя в гримерке, я сейчас быстро оденусь, и вместе пойдем, – спокойно сказала Даниэлла, не обращая внимания на девушку.
– Да, конечно, – быстро ответила я, встав с дивана и схватив сумку, направилась к двери.
Но меня опередила девушка. Не успев открыть дверь, она шарахнулась к ней и хлопнула ее обратно. Мое лицо оказалось напротив ее лица.
– Ты глухая? Я спросила, кто ты такая? – яростно говорила девушка. Настолько, что ее слюни вылетали изо рта.
Фу, мерзость, подумала я.
– Дай пройти, – стараясь изо всех сил, спокойно сказала я.
– Охренела? Это моя гримерка! Что ты тут делала? Говори! Иначе…
– Иначе что? – перебив ее, произнесла я.
Терпеть этот цирк я больше не могла.
Девушка попятилась, прижимаясь к двери и явно не ожидав такого ответа.
– Ну? Что, нечего ответить? – продолжила я. – Дай пройти. И не угрожай мне.
Чуть ли не выдернув ручку двери, резким движением открыла ее и вышла.
Ох, как же меня взбесила она. Раньше ее я не видела, может, она не относится к этой элите. Надеюсь, что не относится! А то я, походу, погорячилась. Ну и пусть. Терпеть такого поведение от хрен знает кого я не намерена! Пусть идет лесом, подумала, я и направилась в свою гримерную. Дверь была открыта. Внутри переодевалась Эва.
Я зашла с невозмутимым видом и постаралась как можно быстрее унять свой гнев.
– А я тебя потеряла, – сказала Эва.
– Я гуляла по театру, а потом зашла к Даниэле, посмотреть ее гримерную, – ответила я.
– Так она ж как и у всех, ничего особенного. Ну ты даешь. Нечем было заняться? – спросила подруга.
– Типа того. Без тебя скучно стало. Ты, кстати, всегда в малом занимаешься? – спросила я наивно, а сама следила за ее выражением лица.
– Нет, я раньше занималась в большом. Но что-то сегодня было слишком много народу, и я решила, пока не начнутся репетиции, позаниматься в малом – ответила она спокойно.
Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Но свой взгляд она не подняла на меня.
Я подошла к своему столу и начала переодеваться.
– Погуляем сегодня? – спросила она.
В дверь постучались, и зашла Даниэлла. Увидев Эву, она натянула свою улыбку и сказала:
– Приветики! Может, погуляем? – предложила она.
– Да, я как раз предлагала Киаре Я не против, – ответила Эва.
– Мне нужно домой. Но вы можете меня проводить, – ответила я.
– Хорошая идея! У тебя ведь новая квартира, да? Театр снял, – сказала Эва.
– Да, – ответила я.
– Когда на новоселье позовешь? – спросила Даниэлла.
– Давайте в воскресенье, я как раз приведу все в порядок. В понедельник же выходной. Можете прийти ко мне с ночевкой Эва, ты можешь и собачку свою взять, – предложила я.
– Не, ее в другой раз увидишь. Я хочу оторваться без лишних хлопот. Может, потом куда пойдем еще, я не хочу с Альмой таскаться.
– Тогда решено! В воскресенье гуляем. Надо будет заказать еды и купить выпить, – сказала я.
– Я этим займусь, – ответила Даниэлла.
Одевшись, мы спустились на первый этаж. Проходя мимо охраны. Даниэлла вдруг воскликнула:
– Да что такое сегодня! Опять про сигареты забыла. Вы подождите меня, я быстро сбегаю, – сказала она и побежала обратно.
Мы с Эвой решили пока выйти на улицу.
Погода стояла, жаркая, солнечная, ни единой тучи на небе. Недалеко от служебного входа стояли трое мужчин. Одного из них я узнала. Они смеялись и курили. Увидев нас, они обернулись, и двое из них начали подходить к нам. Третий остался стоять на месте.
– Киара, какая встреча… Не видел тебя сегодня на уроке, прогуливаешь? – спросил мужчина.
– Я занималась в малом зале, Матео, – гордо вскинув подбородок, ответила я.
– А ты почему сбежала из большого? Неужто кого испугалась? – переводя взгляд на Эву, рассмеявшись, произнес он.
– В большом зале сегодня было много народу, и я не хотела заниматься в тесноте, – явно нервничая, ответила Эва.
– Угу. Так я и подумал, – с ухмылкой на лице ответил мужчина, стоявший рядом с Матео. – Мм… у нас появилось что-то новенькое, – произнес он, в открытую разглядывая меня с ног до головы, – Эва, ты хоть познакомь нас, а то как-то невежливо с твоей стороны.
Громко вздохнув, Эва метнула свой полный ярости взгляд на мужчину.
– Оскар, знакомься, это Киара Герреро, – ответил за нее Матео.
Мужчина подошел ко мне вплотную и, галантно подхватив мою руку, оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.
– Все хорошие знакомства начинаются с поцелуя, – произнес Оскар, не отрывая взгляд от моего лица.
– А я думал, с хорошего траха, – крикнул мужчина, стоявший около мусорного бака.
Мужчины хором засмеялись.
– Винсенте! Не пугай новенькую, а то ее сердечко не выдержит, – произнес Матео, оборачиваясь к нему.
Наконец-то из театра показалась Даниэлла, тем самым спасая нас от очередных шуток артистов.
– Что встали? Идем, – сказала она, не обращая внимания на мужчин.
– О… Даниэлла, ты как-никак нашла себе подруг. Может, они тебе и мужика найдут? Нехорошо в двадцать-то лет в старых девах ходить, – не унимался никак Оскар.
– Если хочешь, я избавлю тебя от этого, ты только скажи, – поддерживая друга, произнес Винсенте.
Краем глаза я увидела, как Даниэлла заметно сжалась, ее взгляд испуганно забегал, и она не произнесла ни слова. Весь этот фарс мне надоел, взяв Даниэллу под руку и кивнув Эве, мы молча развернулись, чтобы уйти.
Я прекрасно помнила наставления подруг о взаимодействиях с элитой. И как можно дольше старалась держать язык за зубами.
И если бы Оскар не опустил снова какую-нибудь шуточку в наш адрес, уверена, я бы сдержалась.
– Может, устроим групповуху, что думаете, ребят? Даниэлла, ты сможешь как раз попрактиковаться, а Эва покажет класс.
Его слова показались мне настолько мерзкими, что, не выдержав, я оставила подруг и, немного подойдя ближе к мужикам, ответила.
– А вы только и умеете, что попусту чесать языками, – произнесла я и, обводя взглядом всех мужчин и задержав взгляд на Матео, добавила: – Вам лишь бы свое раздутое эго потешить, а на деле вы все трусы, прикрывающиеся за спинами сильных.
Одарив его самой милой улыбкой в своем арсенале, я развернулась к ним спиной и быстрым шагом догнала девчонок. Мы двинулись в сторону Каминито.
– Она просто не знает, что я умею вытворять своим языком, – ответил Оскар. – Что думаешь, Винсенте, хороша девка?
– Так себе, не мой типаж. Я привык к большим сиськам, а не к нашим плоским девкам, – ответил друг, выбрасывая окурок.
– Матео, ты чего замолк? Понравилась, что ли? А хотя ты ж любишь таких, своенравных и не умеющих вовремя заткнуться, – с ехидством произнес он.
Все еще смотря вслед уходящим девушкам, Матео ответил:
– Надо бы преподать ей урок…
– Выпьем за дам, потому что «не дам» – слово плохое, – икая, кое-как произнесла Эва.
Я весь вечер смеялась от души. Вчера мы все втроем занимались в малом зале, а после девчонки показывали мне порядок танцев в «Дон Кихоте». Придя домой в два часа дня, я так крепко уснула, что проснулась только уже сегодня утром, и то благодаря своему будильнику. Сегодня класс давал Хулио, и урок прошел весело. Он постоянно задавал смешные комбинации и комментировал каждое движение. Да и с урока отпустил пораньше, аргументировав это тем, что скоро начнутся репетиции и нужно в последний раз отдохнуть перед началом нового сезона. Эва пошла сегодня в большой зал заниматься, а я не стала задавать ей вопросы по этому поводу. Быстро собравшись, я побежала домой, чтобы как следует подготовиться к нашей домашней вечеринке.
И вот сейчас, спустя четыре часа, мы с Даниэлой так и не опьянели, что нельзя было сказать о Эве. Она снова меня опередила, перебрав лишнего.
– Эва, остановись, а то опять побежишь в туалет. И это уже будет третья по счету рвота, – сказала Даниэлла.
– Оставь меня, я кайфую! – отмахнула она. – Хочу еще… Сегодня у меня счастливый день, – пропела подруга, загадочно улыбнувшись.
– Что же такого хорошего произошло с тобой сегодня? – спросила я, закусывая солёным кренделем.
– Ну… во-первых… когда я прыгала, Роберто своей рукой коснулся моего бедра… йик!.. но вы ничего не подумайте такого, он не мой типаж… а может, и мой… – рассмеялась Эва, – йик! Надо срочно запить, икота началась… налейте ка мне еще.
– Думаю, тебе хватит на сегодня выпивки, – произнесла я, отодвигая от нее бутылку мартини. – Ты даже разобраться не можешь, нравится он тебе или нет.
– Роберто? Серьезно? Он же бабник, постоянно изменяющий жене! – с отвращением сказала Дани. – Я была лучшего мнения о тебе.
– Что вы на меня напали сразу? Да, Роберто не самый порядочный мужчина, но какой красивый… – Подняв глаза к потолку, Эва улыбнулась, вспоминая внешность мужчины. Спустя секунду она опустила взгляд на Дани и, ткнув в нее пальцем, произнесла: – Я знаю, что ты втайне влюблена в Сезара! А он, между прочим, тоже женат…
– Это неправда, я не люблю его. Мне нравятся другие… – начала оправдываться Дани.
– Другие… так их много? – рассмеялась я. – А ну-ка подробнее об этом.
– Зачем? Ты все равно их еще не видела, – спросила Дани.
– Вдруг они мне тоже понравятся, а так я буду знать, что это твоё, – пожав плечами, ответила я.
– Хавьер и Самуэль. Но они тебе не понравятся, поверь, да и не подходят они тебе по характеру, – произнесла подруга, удивив меня.
– Как это? Мой характер настолько жесткий? Получается, ни один артист мне тут не подходит тогда, – посерьёзнев, произнесла я.
– Не жесткий, просто такой своенравный. Мне кажется, вы с Матео чем-то похожи и…
– Даниэлла! Не говори так. Как ты можешь сравнивать Киару с этим придурком? – встрепенулась Эва, не дав договорить подруге.
– Эй, я так и не поняла, что не так с этим парнем? Ты так сильно его не терпишь? – наполняя свой бокал, спросила Эву.
– Просто я считаю, что он не достоин тебя. Да и не думаю, что он свободен сейчас, наверняка в театре спит с кем-то из 315-й гримерки, – перехватив бутылку из моих рук, попутно отвечала Эва.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
