…4…
Весь следующий день занимает подготовка.
Я просыпаюсь и первым делом беру в руки смартфон. Экран загорается, когда я поднимаю его, дабы проверить пропущенные.
Никто не звонил.
Никто не писал.
Все по нолям.
И тогда я улыбаюсь.
Поднимаюсь с дивана, открываю расшатанные дверцы шкафа и покопавшись в пакетах с вещами, нахожу свой старый свадебный костюм. Идеальный наряд к предстоящему празднику.
Я надеваю его и подмигнув клоуну, что затаился в узорах штор, шагаю на кухню. Там встречаю мать, по обыкновению своему сидящую возле окна с бокалом красного полусладкого вина из пакетов. Она с удивлением смотрит на своего сына поверх очков в черной оправе.
– Доброе утро… чего это ты так вырядился?
Улыбка не спадает с моего лица. Я молча сажусь напротив нее на корточки, касаюсь маминых рук и глядя прямо в глаза говорю.
Я говорю.
– Сегодня праздник, мам… настоящий праздник.
– С Анютой что ль помирились?
Она выдает желаемое за действительное.
В ответ я улыбаюсь еще шире. Прошу подстричь меня, как много лет назад. Беру табурет и устраиваюсь в коридоре напротив зеркала. Мама залпом допивает вино, после чего бежит в зал доставать из комода старую кусачую машинку. Ту самую, которой «мучала» меня в детстве.
Белая простынь саваном укрывает свадебный костюм и холодные пальцы мамы ласково затыкают его кончики за воротник.
– Чтоб костюм не засыпать, – поясняет она.
Помню раньше кривился всякий раз, как машинка цепляла волосы, однако сейчас – сижу смирно, подобно статуе Будды с ниспадающей улыбкой на устах.
– Спасибо, что приютила.
– Да ладно, – отмахивается она, – главное, что у вас все наладилось.
Мама наклоняет мою голову, проводя машинкой по затылку, как в детстве – больно цепляет волосы, усмехается и говорит.
– А помнишь, как раньше стричься не хотел? Все кричал, что будешь Малининым с длинными волосами, помнишь?
И я говорю.
– Помню.
Я помню мы поехали в город с дочкой. Гуляли по парку, катались на аттракционах, ели мороженое, а потом зашли в первую попавшуюся парикмахерскую.
Моя дочь… она напоминала принцессу из сказок – этакую Рапунцель с длинными шелковистыми волосами, готовую в любой момент выпустить косу из окошка замка.
Я помню, что жена запрещала.
– Даже не думайте, – говорила она.
Помню, как капли мороженого падают в каталог и помню, что уговорил дочь на самую короткую стрижку – под мальчика.
Мне казалось это забавно…
По возвращению в памяти слезы жены, бережно укладывающей отстриженную косу дочери в коробку из-под обуви, которую хранит до сих пор. Я все это помню.
И вот сейчас сидя перед зеркалом, я гляжу на свой лысый череп и сдергивая саван укрывающий мой свадебный костюм, говорю.
– Спасибо, мама. Спасибо за все…
Накинув куртку, выхожу из дома.
Холод целует щеки, и я вдыхаю морозный воздух полной грудью, без опаски быть простуженным, нараспашку бреду в ближайший магазин, где покупаю бутылку дешевого армянского рома. Того самого пойла, который когда-то перечеркнул всю мою жизнь.
– Пакет брать будете?
Ответом служит все та же улыбка Будды.
– Не сегодня.
Не знаю, быть может без меня мир действительно станет лучше. В нем не будет этой несобранности, не будет этого моего вечного хаоса, разрушающего все на своем пути… безмерного гнева на фоне алкогольной дымки. Только улыбка жены и дочери.
Счастье для всех остальных…
Эта мысль давно сидит в моей голове, а в поисковике Яндекса то и дело мелькают такие запросы как: самоубийство – самый безболезненный способ ухода из жизни – петля Линча – висельная петля – эшафотный узел.
В рекомендациях же всплывает реклама психологической помощи и прочие никому не нужные вещи.
Впрочем… ничто уже не имеет значения.
Я стою на пороге магазина. Мимо проходит старуха в красном шерстяном платке. Тот самый гриф, умерший порядка десяти лет назад, и отныне кружащий вокруг нашего дома.
– Не холодно, касатик?
Я улыбаюсь этому грифу и поднимая только что откупоренную бутылку, делаю глоток.
– И вас с праздником!
Я режу город, сквозь сугробы ледоколом пробиваюсь к месту нашего первого свидания. Снег застилает глаза, бьет по щекам, хрустит под ногами, ветер обдает руки с прижатой к груди бутылкой, словно протестуя задуманному. Однако я не останавливаюсь. Подобно кораблю, идущему ко дну с расправленным парусом, придерживаюсь заданному курсу и двигаюсь вперед.
Улыбка Будды встречает прохожих. Кто-то улыбается в ответ, кто-то стягивает брови к переносице, провожая меня недобрым взглядом. Однако все эти люди лишь блеклые тени на фоне уходящей жизни. Их отношение ко мне не имеет никакого значения. И я продолжаю улыбаться. Я улыбаюсь и иду вперед.
Все исчезло, все пропито, упущено… и уже ничего не исправить.
Жизнь кончилась… я принял решение и не хочу быть обузой.
Сажусь на ту самую скамейку, с которой все начиналось. Залпом осушаю бутылку рома, после чего остекленевшими глазами гляжу перед собой – будто пронизывая пространство и время, вижу нашу свадьбу.
Середина июня. Солнце слепит так, что на снимках в нашем свадебном альбоме все присутствующие напоминают делегацию китайцев. Наш фотограф то и дело просит зажмуриться жениха и невесту – буквально на пару секунд.
– Три… два… один… открываем глазки!
Вспышка фотоаппарата.
Вокруг друзья и родственники. Мы стоим возле памятника Пушкину, ровно на том месте, где прошло наше первое свидание. Мы пьем шампанское из пластмассовых стаканчиков. Моя жена счастлива, она смеется, и я нежно обнимаю ее за талию.
– Люблю тебя больше соли, – говорю я.
И она улыбается в ответ, потому что помнит эту историю.
Я помню, что мы были в каком-то кафе…
Это был вечер. Другой год, но также середина лета. Жара только начала спадать, уступая место долгожданной прохладе. Мы сидели за столиком под открытым небом, ждали заказ и держась за руки, смотрели как медленно плывут розовые облака над нашими головами. Освещенные закатным солнцем, они напоминали нам пушистых слоников.
– Почему больше соли?
– А ты не знаешь этой сказки?
– Нет.
Я подаюсь вперед и говорю.
– У царя было три дочери, которых он очень любил. И царь хотел узнать, кто из них любит его больше. Он вызвал дочерей к себе и задал вопрос. Он спросил, насколько вы меня любите?
– А они?
– Первая сказала, что любит царя больше золота, больше всех драгоценных камней в мире. И царь был рад такому ответу.
– Так…
– Вторая дочь ответила, что любит правителя больше, чем все платья в мире, больше всех шелков и украшений.
– И царь был рад такому ответу?
– Да. И царь был рад такому ответу. А после пришла его третья, самая младшая дочь. Как ты меня любишь, спросил ее царь. И она ответила, что любит отца больше соли.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.