Глава 10
«Стоит быть внимательнее Стрельцам, которые в этот день отправятся в поездки. Возможны какие-то досадные происшествия, неисключена потеря важной для вас вещи»
Где мой чертов карандаш?!
Это уже переходит все границы. Хоть ты его привязывай! Помню же, точно помню, что он был где-то…
Нет, под стопкой исписанных листков нет. И под столом нет. И в столе тоже нет.
Их как будто кто-то жрет по ночам. Не ты ли, пучеглазая? Кидаю взгляд на одинокую, моими стараниями, рыбешку в аквариуме и удивленно таращусь на две совершенно прекрасные белые рыбки. А где это страшилище аквариумное, которое мне ночные кошмары уже полгода организовывает?
Прилипаю к аквариуму, не в силах отвести взгляд от сказочных созданий за стеклом. Их огромные плавники танцуют в воде, словно лепестки огромных цветов. Никогда не видела ничего подобного!
– Это рыбки петушки, – раздается сзади голос врага.
Или уже нет?
Даже не знаю, как реагировать на Арсения после вчерашнего.
– Почему петушки? – не удерживаюсь от смешка. – Они же белые.
– Альбиносы.
– Логично.
За наш короткий диалог я так и не оборачиваюсь, следя взглядом за маленькими принцессами подводного мира. Почему-то уверена, что это самки. Такие они великолепные…
Судя по звуку за спиной, Арсений как раз вешает пальто и привычно разглаживает его до одурения. Далее следуют бесшумные шаги – идет к рабочему столу. В отражении воды я вижу, как он кладет на стол телефон, включает ноутбук и поднимает взгляд на меня. Отчего-то в воде его глаза кажутся ярче. По коже пробегают неуместные мурашки. Холодно сегодня.
А когда Арсений шагает ко мне – кидает в жар. Это от него идет такое тепло, что расплавиться можно. Не человек – а печь дровяная! Еще и становится так близко, что волоски на руках дыбом встают. В кабинете же никого нет, желай он меня утопить в этом самом аквариуме – никто не помешает.
Нос привычно пощипывает от его ванильно-табачного парфюма, и я немного морщусь. Арсения сегодня слишком много. Хотя рабочий день еще только-только начался.
– А где пучеглазая? То есть… Немо? – делаю небольшой шажок в сторону, будто рассматривая забившуюся под коралл рыбку. И становлюсь в пол-оборота. Так безопаснее, можно предупредить атаку.
– Переживаешь, что ее постигла та же участь, что Дори?
Я громко фыркаю.
– Таких чудес не бывает.
На лице Шереметьева расцветает странное такое выражение, если бы я знала его чуть хуже, сказала, что это почти улыбка.
– Нравятся? – переводит тему.
– Угу, – настороженно прищуриваюсь, подозревая в подвохе.
Его вчера ядовитый тарантул что ли покусал? Откуда такое благодушие?
– Кажется, сейчас ливанет, – в офис врывается веселый Рома, разбавляя странную атмосферку. – Все, закончились солнечные деньки, жена сказала циклон идет, – болтает он без устали, раздеваясь. – Оценила уже нашу новую живность? – кидает мне.
– Ага, классные.
– А мои от Немо в восторге были. Давно рыбку хотели. Арс и говорит: забирай. И этих притащил после обеда.
Я удивленно таращусь на Шереметьева, который с каменным выражением лица возвращается к столу. Он сбагрил Роме этот страх земной? И притащил новых рыбок? Я точно попала в параллельную вселенную, где злодей стал героем.
Ущипнуть себя, что ль?
– Мы их назвали Клео и Юлий, – Рома подходит к аквариуму и стучит по стеклу, пытаясь привлечь внимание рыбок.
– Это самец и самка?
– Без понятия, – пожимает он плечами.
– Интересно…
– Скорее всего та, что сверху – самка, – подает голос Арсений со своего места.
– Да? – поворачиваюсь к нему.
– Она немного крупнее. Брюшко больше. Хотя пока точно определить сложно. Будет нерест – увидим, – кидает фактами, не отвлекаясь от работы.
– У аквариумных рыбок тоже бывает нерест? – подхожу к его столу, чтобы отвлечь.
Ну серьезно, еще даже большинство коллег не пришло, а он уже втыкает в экран. Нельзя быть таким непроходимым трудоголиком. Мы все на его фоне кажемся ущербными.
– Если соблюдены условия содержания, вполне можно спровоцировать спаривание, – поднимает на меня свой синий шереметьевский взгляд.
Я опираюсь на его стол бедром и задумчиво хмурюсь.
– Иногда мне кажется, что ты знаешь все на свете, Арсений, – подтруниваю над ним.
– Просто поинтересовался в зоомагазине, – его взгляд скользит по руке, которой я упираюсь в стол, разогревая оголенную там кожу, и возвращается к ноутбуку. Непробиваемый человек. – Я, кстати, пометил тебе точные даты, время, где смог. Файл отправил.
– Уже? – удивленно интересуюсь я.
И даже вытягиваюсь в струну. Он реально это сделал? Для меня? Вот так просто?
– Спа-си-бо, – неуверенно тяну я. Доставать его резко перехотелось. – Пойду тогда… начну исследование, – делаю шаг назад, дезориентированная.
Я не понимаю, что происходит, и это просто выводит из себя! Подозреваю, что все это лишь затишье перед грандиозной бурей. Поэтому стоит быть начеку втройне.
Арсений едва заметно хмыкает. Некрасиво. Выдавая истинные чувства.
А вот и буря. Ни черта он не изменился, как по волшебству. Волшебства вообще не бывает. Шереметьев просто решил сменить тактику и, видимо, задумал усыпить мою бдительность.
Пха-ха-ха тебе.
А не собрался ли он дискредитировать мою статью?
– Я возьму? – цепляю с его стола карандаш и, не дав ему шанса возразить, зажимаю между зубов. Слюнявый обратно не попросит.
Привычным движением рук собираю на макушке волосы и скрепляю карандашом. Теперь я готова биться!
Сперва рассеянный, взгляд Арсения быстро становится испытующим. Он приклеивается к карандашу в моих волосах, а затем медленно стекает к лицу. Я задыхаюсь. Мне частенько приходилось держать ответный взгляд, но сегодня это сложно. Я в нем путаюсь.
Там запряталась такая смесь эмоций, что одно от другого не отделить. Презрение или жалость? Злость или любопытство? А может он мысленно прибивает меня гвоздями к кресту?
Если бы не толпа вваливающихся в кабинет коллег, мы так и всматривались бы друг в друга, пока кто-то не сдастся (спойлер: не я, не сегодня). Дергаю уголком губ, самодовольно отступая к рабочему месту, и опускаюсь в кресло. Напряженный силуэт Арсения заслоняет веселая Ксюха, болтающая с кем-то по телефону.
Рабочий день входит в свою колею.
В наушниках гремит старый добрый русский рок, планеты выстраиваются в дома по событиям, которые меня интересуют. Картинка вырисовывается интересная. В год, когда кредитный рейтинг США достиг дна, Плутон и Уран находились в напряжённом аспекте к Венере и Юпитеру, двум важным планетам натальной карты США – его часто называют аспектом банкротства. И что же мы видим дальше? Правильно – финансовый кризис. Которого в списке событий от Арсения нет, но он же был, я точно помню 2008 год.
Интересно.
Жду не дождусь, когда руки дойдут до натальной карты грядущего года. И лица Арсения, который увидит мой прогноз.
– У-ля! – пробивается сквозь наушники. Поднимаю голову и вижу сигнализирующую мне руками Ксюху.
Отодвигаю наушники и вопросительно смотрю на нее.
– А где ты была вчера? – перегибается ко мне через свой стол.
– Ты меня за этим отвлекаешь? – удивленно приподнимаю брови.
– Пошли кофе попьем, – заговорщицки понижает голос.
Я прищуриваюсь. Она посплетничать что ли зовет? Странно и интригующе.
– Пошли, – откладываю наушники, отправляю ноут в сон.
Идти далеко не нужно – наш кофе-брейк закуток под носом, но на достаточном удалении от массы коллег, чтобы тихонько о чем-то переговорить. Я ставлю кружку под автомат, нажимаю кнопку и скрещиваю руки на груди. Ксюха чуть не пританцовывает на месте, кажется, ее сейчас разорвет от сдерживаемой информации.
– Ну говори уже, – смеюсь.
– Вчера такое было! – начинает она, ярко жестикулируя.
– Я уже видела рыбок.
– Да какие рыбки! Арсений! – чуть не прикрикивает она. И тут же оборачивается, чтобы проверить, не спалилась ли.
– И что Арсений? – как можно более равнодушно интересуюсь. Не выдавать интерес, не выдавать интерес.
– Я вчера прихожу – а он мне натуральный допрос. Типа, между прочим, но так профессионально о тебе инфу выведывал, что я только к обеду поняла, что наболтала!
– И что наболтала? – хмурюсь я.
Профессиональный допрос – это очень похоже на Арсения. Но зачем? Что за тактика?
– Да блин, он так подводил, типа, обо мне побольше хочет узнать. Я даже сначала подумала, он со мной флиртует! Спрашивал, не собираюсь ли я случайно замуж, а когда я сказала, что не спешу, говорит: правильно, не надо спешить, как «подружка», – делает воздушные кавычки. – Типа по молодости выскочила и вот последствия… Я вообще не поняла о последствиях, я и о том, что о тебе говорим поняла, когда уже языком молола!
– Так и что наболтала-то? – напряженно вслушиваюсь, забирая свой кофе.
– Да ну ничего особо, у тебя же на личном такой же штиль, как у меня. Или ты просто не особо любишь делиться, – обиженно надувается она. – Но про мужа подтвердить успела, что да, был козел. Бросил. Но с кем не бывает.
– Ксю-ша! – возмущаюсь я.
Хотя про мужа, мне кажется, все и так знают, я когда только устроилась на работу, имела неосторожность посвятить коллектив в свою личную жизнь. Это со временем я поняла, что тут меньше скажешь – дольше проживешь. А тогда социально голодная была после скучной жизни домохозяйки и готова была о своем разочаровательном опыте рассказывать всем подряд, всем, кто слушал.
– Ну не суть, – отмахивается легкая на подъем Ксюха. – А потом он такой спрашивает: это потому твоя подружка злая все время ходит? А я и говорю: рыбки ее эти бесят. И ты. Ну я-то пошутила. Хотя, видит бог, правду-матку под хихиканьки замаскировала. А он пошел и после обеда… – Ксю наклоняется ко мне совсем близко. – Притащил новых рыбок!
Это… странно. Капец как странно! Мне сразу история с рыбками показалась подозрительной, но я не понимала в чем подвох. А сейчас стала понимать еще меньше. Я отпиваю из кружки свеженький кофе и даже не морщусь от горечи, хотя забыла положить в него сахар. В голове идет активный мозговой процесс. Но чем больше я обдумываю все, что происходит, тем больше запутываюсь. И мне это решительно не нравится!
– Так, коллеги, кто сегодня хочет поработать извозчиком-грузчиком-дипломатом? – в офис степенно входит Ирина с какими-то бумажками на руках.
– Огласите весь список, пожалуйста, – смеется Денис, откидываясь на стуле.
– Так, ты мне статью обещал еще час назад прислать. Сиди, работай, – отмахивается от него Ирина. – Арсений, съездишь в типографию?
– Дипломатия – это не ко мне, – бурчит Шереметьев.
– Ну возьмешь кого-нибудь поязыкастее, господи. Вероника, съездишь с Арсением? Там по платежкам разобраться надо, иначе сборники не отгрузят.
– Я поеду! – срывается с языка прежде, чем гениальный план оформится в моей голове.
Просто такой шанс упускать нельзя. Во-первых, я должна узнать, что творится в шереметьевской голове и при необходимости – препарировать, но достать нужную информацию. Во-вторых, кажется, сегодня звезды ему как раз напророчили поездку и досадные происшествия. Вот я тот самый фактор досадных происшествий. И если он не расколется – летальных!
Даже не знаю, отчего становится неуютнее: десятка голов, повернувшихся на мое внезапное предложение, или одного конкретного взгляда, пробирающего до костей.
– Ульяна, – Ирина просто произносит мое имя, не вопросительно, не требовательно. Просто окидывает взглядом. – Как продвигается статья?
– Прекрасно, – с энтузиазмом говорю я. Ставлю чашку с горьким недопитым кофе на столик и чуть ли не вприпрыжку иду собираться.
– Хорошо, – кивает будто своим собственным мыслям. И благословляет. – Это подтверждение транзакций, просто отдашь менеджеру, – протягивает мне бумажки. – Посчитай количество экземпляров, они должны были за прошлый квартал допечатать. И в целом просмотри на наличие помарок и косой печати. Сборник маленький, быстро справишься.
– Угу, – киваю, накидывая куртку. – Ну ты идешь? – спрашиваю уже у Арсения.
Он вставать и одеваться не спешит. Будто оттягивает момент и хочет найти повод не ехать. Но, в конце концов, борьба на его лице сменяется смирением. Скрипит отодвигаемый стул, высокая фигура вырастает возле меня.
– Подожду тебя на улице, – огибаю его и выскальзываю на выход, прихватив сумку.
Надо перевести дух и выдохнуть. И накидать в голове коварный план.
А на улице реально дождь. Пока неприятно накрапывает, но грузные черные тучи над головой не оставляют сомнений: скоро будет ливень. Я кутаюсь в кожаную куртку и жалею, что не посмотрела с утра прогноз погоды и не утеплилась. Ведь вчера было солнышко и весна-весна. За те несколько минут, что я ожидаю никуда не торопящегося Арсения, успеваю продрогнуть. Даже нос, кажется, покраснел.
– Пошли, – в дверях появляется Арсений и быстрым шагом направляется к машине.
Я за ним еле поспеваю, ибо ноги у меня в разы короче, как и шаг. Плюс каблуки. Мельком оглядываю машину Шереметьева, вмятина на капоте так и зияет. Чувство стыда слегка возрождается на дне колодца моих смешанных эмоций, но я ее быстро тушу, напоминая себе, что все не зря. Наверное.
Арсений молча заводит машину, пока я устраиваюсь на пассажирском сидении, настраивает печку, чтобы дула в ноги, и кидает в меня недовольный взгляд.
– Что? – сразу огрызаюсь я.
– Ремень.
– А.
Пристегиваюсь под тяжелый взгляд своего врага и устраиваю сумку на коленях. Черт, а теплый воздух по затянутым в капроновые колготки ноги – то, что надо для такой погоды.
Арсений трогается с места. Я уже успела оценить стиль его вождения и должна признаться, осталась довольна. В отличие от его несдержанного характера, водит он очень аккуратно. А я, как оказалось при сдаче на права, ужасно пугаюсь больших неповоротливых механизмов.
– Что по ремонту сказали? – машу рукой в сторону злополучного капота.
– В выходные загоню, должны сделать.
– Дорого обойдется? – дурацкая совесть, заткнись, а?
– Нет.
Вот и поговорили. Вот и отлично.
Но мне же нужно докопаться до истины!
– Хочешь забавный факт?
Арсений молчит и рулит. Все равно же скажу!
– Сегодня твой гороскоп как раз обещает неожиданную поездку.
– Какая неожиданность, – бурчит еле слышно.
– Что?
– Ты же сама их и составляешь, написать можешь что угодно.
Ну вот опять он за старое!
– Но это не так работает! – возмущаюсь я. – Во-первых, я основываюсь на реальных научных трудах при анализе лунных фаз.
– Псевдонаучных, – поправляет Арсений.
Честное слово, он считает себя бессмертным! Спасает его лишь то, что он за рулем, а я еду рядом. Так что я глубоко втягиваю воздух, заглушая свою злость, и продолжаю.
– Во-вторых, я его составляю накануне, Фома неверующий!
Шереметьев отвлекается от дороги на долю секунды, чтобы одарить меня таким ироничным взглядом, что начинает казаться, что он в курсе моих манипуляций. Но это, конечно, бред. Я вела очень тонкую игру.
– И что же вчера ты не специально привела ребенка…
Ага, он все-таки читает гороскопы, которые я отправляю ему по вечерам!
– Это случайное стечение обстоятельств! – совершенно искренне возмущаюсь я. – Кстати, извини. Я с Филом поговорила. Воспитательную работу провела. Надеюсь, твое мужское достоинство не пострадало.
Блин, звучит неоднозначно. Как будто мне есть дело до его… члена парламента.
– То есть, мне на него, конечно, плевать, – тут же оправдываюсь я. – Но быть ответственной за разрушение чьей-то личной жизни… Надеюсь, твоя подружка на меня зуб теперь втихаря не точит, – заканчиваю и замолкаю.
Три… два… один…
– Нет, – коротко отвечает Арсений.
Ага! Значит подружка все-таки есть! Бедняжка. Хотя наверняка она такая же белобрысая стерва, как и он сам.
– Так зачем ты притащил вчера рыбок? – кидаюсь в бой. Пора переходить к следующему этапу сбора политинформации.
– Немо было невообразимо одиноко в огромном аквариуме, – говорит серьезно.
Что за чушь!
– Но ты же его сбагрил Роме!
– Просто на фоне петушков Немо почувствовал себя ущербным. Не хотелось вылавливать его маленький пучеглазый трупик от тоски.
Я не удерживаюсь и смеюсь. Какой же он балабол! Первостепенная чепуха.
– А Ксюху зачем обо мне расспрашивал? – иду ва-банк.
Арсений заметно тушуется. Хладнокровная броня трещит по швам. Не думал, что я об этом узнаю?
– У Ксюши много достоинств, но молчаливость к ним не относится, – говорит он.
Что правда, то правда. Поэтому наша рабочая дружба за пределы офиса не выходит и чаще всего работает в одну сторону – её.
– Да, она мне все рассказала!
– Я не об этом. Я ничего не выведывал, она сама затеяла разговор, сама же поделилась интересными фактами.
– Интересными? – цепляюсь за это слово.
Шереметьев прокашливается.
– С ее точки зрения – интересными.
Ну да, ну да.
Мы замолкаем. Разговор-допрос зашел в тупик. Чертов Арсений, какой же неприступный у тебя мозг! Почему у тебя на все вопросы всегда есть ответы и к ним не прикопнёшься?
Пока я в своей голове веду недовольный разговор, мы подъезжаем к типографии. Дождь уже не на шутку разыгрался, барабанит по стеклу – дворники не успевают смахивать. Как же добежать до входа и не промокнуть до нитки?
Арсений крутится, подыскивая парковочное место, но с этим довольно туго. Как и везде.
– Выходи, – тормозит возле входа.
– Ты станешь тут? – удивляюсь я, отстегивая ремень.
– Нет, там дальше есть место, – кивает на лобовое стекло.
Там дальше – это в километре? Но кто я такая, чтобы возражать. Главное мне не придется тащиться через грязь под проливным дождем в бежевых туфлях.
Я открываю дверцу, выскальзываю наружу и очень быстрым шагом добегаю до навеса над входом. Сзади шуршат колеса отъезжающей машины. Я ныряю в здание и сразу направляюсь искать менеджера. Выглядит типография именно так, как я себе представляла: большая, шумная и фиг кого выцепишь. Обычно Ирина сама ездит с ними разбираться. Да и не так часто мы печатаем поэтические сборники, раз в квартал проходит конкурс для читателей и лучшие произведения собираем в сборник и дарим в качестве приза победителям. На удивление, это очень популярная штука.
Спустя пару минут брожения по стеночке вдоль шумного оборудования, наконец, нахожу дверь. Там меня встречают не особо ласково, но в итоге помогают разобраться что к чему. Ведут на противоположную сторону типографии, потом на второй этаж, а оттуда по длиннющему коридору в какую-то каморку без окон и дверей.
Так, если это похищение – я против.
Но это оказывается всего лишь какой-то кладовкой метр на метр, где меня тычут в аккуратные стопочки отпечатанных сборников. Я довольно быстро проверяю содержимое и дожидаюсь раздраженного Арсения с каплями дождя на пальто и в волосах, чтобы отгрузить все это добро в машину.
Он ловко хватает две перевязки с отпечатанной продукцией и еще ловчее выбирается из запутанного лабиринта типографии. Тогда как я дважды намереваюсь свернуть не туда.
На пороге ненадолго застывает и окидывает меня взглядом. Следует тяжкий вздох.
– Подожди тут, я машину подгоню, – еле-еле разбираю я из-за шума.
Нет уж, останусь тут еще на минуту и оглохну к чертям. Еще и духота бешенная. И кажется, у меня развивается резкая аллергия на краску. Или пыль. Мне здесь не выжить.
– Да нормально, – машу рукой, – Я добегу.
Наглые глаза снова приклеиваются к моим ногам и на лбу появляется классическая шереметьевская складка.
– Что? Я отлично бегаю на каблуках! – жизненно-важным кажется сейчас отстоять свою позицию.
Арсений закатывает глаза, недовольно вздыхает и толкает плечом дверь на выход. Ноги тут же схватывает ледяным ветром, а в лицо бьют холодные капли. Черт, очки. Снимаю оправу, складываю ее в карман куртки и, прикрыв голову руками, стараюсь поспеть за Шереметьевым. Он, благо, высокий и примечательный – не потеряешь.
Все складывается в принципе неплохо ровно до того момента, как мы подходим к машине.
Арсений ловко закидывает в багажник макулатуру, а я торможу перед огромной лужей, перекрывающей мне подход к двери, не зная, как ее обойти.
– Садись давай, открыто, – нервно кидает насупившийся мужчина.
– Тут огромная лужа! А на мне – туфли!
Он выглядывает из-за багажника, снова вздыхает.
– Давай отъеду – сядешь.
– Нет уж, – едва попадая зуб на зуб, сопротивляюсь я.
Еще секунда и я околею до цистита. А это не то, чем мне бы хотелось закончить эту поездку.
– Просто побудь опорой, я перепрыгну, – подзываю его ладонью.
Он молчаливо подходит, становится практически в саму лужу, открывает мне дверцу и протягивает руку. Я вкладываю свои заледеневшие пальцы в его горячие (печь, говорила ж) и всем своим одеревеневшим телом совершаю прыжок.
Этот план мог сработать. Клянусь, мог.
Но не хватило амплитуды и природной прыгучести. Возможно, ума. И неведомым образом – чудом или проклятьем – мы с Арсением оказываемся сидящими в луже.
Мокрые просто насквозь.
– К тебе или ко мне?
Не эту фразу он хотел услышать, ой, не эту. Таким злым я Арсения, пожалуй, еще не видела. И мокрым.
Хотя у самой зуб на зуб не попадает, а из трусов можно аквариум для новых рыбок наполнить. Черт. Но, если я не буду шутить – точно расплачусь.
– Садись, живо! – рявкает капающий с брюк грязью Шереметьев. Об его крепко сжатую челюсть можно порезаться.
– Но сидения… – протестую я. Забочусь о его тачке!
А сама трясусь, как банный лист, божечки. Очень холодно.
– Быстро! – буквально орет на меня этот мокрый человек.
А на меня когда орут, я иголки выпускаю. От протеста.
– За чистку салона я тебе платить не буду, жмотяра! – заранее предупреждаю.
Приземляюсь на злосчастное сидение так, что брызги поднимаю, скидываю туфли и выливаю из них мутную воду обратно в лужу, не забыв слегка наследить в салоне. А нечего на меня орать, когда я здравые вещи предложить пытаюсь. Можно же было чем-то застелить.
Итак, туфлям конец. Даже если просохнут и не деформируются, убрать грязные потеки с бежевой замши – задача на грани фантастики. Жаль. Они прослужили мне только сезон.
Арсений успевает обежать тачку и тоже забраться в салон. Мои манипуляции с туфлями он не видел, но у дурачков (или гениев) мысли сходятся, так что он нагибается, расшнуровывает свои даже на вид дорогущие ботинки и следует моему примеру: выливает их содержимое за борт корабля машины. Вытекает из них не так много, как из моих открытых туфель, да и выглядят они в разы более приспособленными для такой погоды. А Арсений выглядит в одних носках – комично. Хотя возможно мой смешок – это нервное. Ну забавный от в этих синих носках в цвет его же мужских туфель. Позер. Трусы тоже в цвет подбирает?
– Раздвинь ноги, – резко бросает он, разворачиваясь ко мне.
Чем выводит из равновесия. Будто слышит, как я в уме перебираю модели мужского нижнего белья и на него примеряю.
– Что?
– Сдвинь ноги, – повторяет он. Господи, слуховые галлюцинации вошли в чат.
Я послушно двигаю ноги, Шереметьев ставит свои ботинки под бардачок.
– Э, – не успеваю возмутиться. А мне куда ноги теперь девать?
– Ставь туфли рядом, сейчас нижний обогрев включу.
Я послушно следую рекомендациям, потому что с ужасом жду момента, когда придется вставлять оледеневшие ступни в мокрую обувь. Возможно, есть шанс просушить их к моменту возвращения на работу.
Черт, надо же на работу.
Вот в таком вот виде мокрой кошки.
– Что будем делать? – спрашиваю у всезнайки Арсения. Мое предложение поехать к кому-нибудь домой, конечно, остается крайним вариантом, но по сути – дурацкое. Мы живем в разных направлениях (наверное), только до меня пилить больше часа, чтоб переодеться, потом к нему с тем же самым вопрос, я ведь не держу про запас чисто выглаженные брючки арсеньевского размера. По крайней мере пока.
– В магазин, – коротко бросает он. Регулирует обогрев, тыкает какую-то волшебную кнопку, чтобы тепло пошло еще и от сидений, и двигается с места.
Я без устали растираю ступни друг об друга и дышу на ладошки. Как бы не заболеть. Я держу рекорд по избеганию сезонных болячек благодаря ударной дозе витаминов С и Д, которыми заменяю свой завтрак. Но после такого грязевого купания даже мой суровый иммунитет скажет “до свидания”.
Только-только я перестаю трястись, как мы подъезжаем к торговому центру.
С ужасом и стоном неотвратимости, я засовываю еле отогретые ступни в сырые туфли, а затем еще жду, когда тоже самое проделает Арсений. С невозмутимым лицом. Может дорогая кожа сохнет быстрее? Поэтому он не жлобится?
– Только быстро, – кидает мне мистер стиляга, когда мы заходим в ряды магазинов.
Это он себе, наверное.
– О, Нью Йоркер! – показываю на первую же знакомую вывеску.
Арсений кривится так, будто я ему предлагаю квашенную селедку попробовать прямиком из Швеции.
– Что, у тебя аллергия на низкий ценник?
– На синтетику, кривые швы и эксплуатацию дешевой рабочей силы.
– О, боже, – закатываю я глаза. Какой же он зануда! – Нет времени искать твои бренды, пошли, – тяну его за рукав пальто. – Там отдел и мужской и женской одежды в одном магазине. Выбери первые попавшиеся штаны и поедем на работу!
Он бы и хотел посопротивляться, но злая мокрая женщина бывает очень сильной! И раздражительной.
Я завожу его в магазин, подталкиваю в нужном направлении и бегу за джинсами. Тепло и колготки не нужны.
Быстро накидываю на руку три пары моего размера, по пути цепляю какие-то кеды с закосом под Конверсы и бегу примерять. Около примерочной притормаживаю, окидывая взглядом белье. Мои шикарные кружева все еще насквозь мокрые, не помешало бы и… Только не мамашкины макси до пупка и в горошек, боже.
Я перебираю развешенные на мини-плечиках с зажимами трусы и давлю в себе вздох ужаса. Все очень плохо: либо ретро с дикой посадкой, либо подростковые слипы с анимэшными принтами. Выбираю лучшее из худшего: кролика Банни на… В общем, в приличном обществе поворачиваться задом в них не стоит. Хорошо, что никакого приличного общества у меня уже давно по вечерам не намечается.
И зажав этот ужас в руках, двигаюсь в раздевалку.
Провидением вселенной именно в этот момент сюда же направляется Арсений с кислой миной. И, конечно же, я не успеваю спрятать свой компрометирующий выбор, а гордо размахиваю им перед собой.
Надо сказать, впервые за сегодняшнее утро на лице Шереметьева отражается что-то, отличное от злости или раздражения. Какого черта он улыбается? То есть… наверное, это улыбка. Черт его разберет с этой ограниченной мимикой. Однако направление он меняет, разворачивается и ныряет в ряды мужского нижнего белья. Там все попроще – все однотипное и в упаковках. Схватил и пошел.
Пока он там терзается сложным выбором, подбирая к трусам носки (уверена, так и есть), я быстро скидываю налипшую одежду и даю своей коже пару минут просохнуть. Жаль, что здесь кабинки не закрываются дверью, не дай бог кто-то дернет шторку, а я тут снизу… без трусов, но в шляпе, что называется.
Чтобы себя обезопасить, шторку по бокам зажимаю руками и даже выглядываю одним глазком наружу. Как раз, чтобы успеть заметить скрывающегося напротив Шереметьева. Честное слово, и мысли не было за ним подглядывать, но он как специально оставил такую жирную прореху… И уселся снимать ботинки, потом носки, потом встал и… Ладно, трусы он сегодня подбирал не в цвет носков.
Красная, как его Хьюго Босс, я возвращаю свой любопытный нос в кабинку и берусь за джинсы. Первые же прекрасно садятся на дурацкого Багз Банни и, всунув ноги в кеды, я вылетаю из примерочной с комком своей мокрой одежды в руках.
– Девушка, как вы себе это представляете? Нужно снять биперы с одежды! – почти психует девушка за кассой, когда я в очередной раз предлагаю ей просто отсканировать бирки, которые я уже с себя сняла.
За мной собирается мини-очередь, что только больше накаляет ситуацию.
– Не надо! – живо предлагаю я. Подумаешь, в задницу слегка впивается круглая фигня. Переживу. – Давайте я просто оплачу и пойду.
– Но так нельзя!
– О, господи, – цокает кто-то сзади. – Девушка, не задерживайте очередь.
– Мне нужна эта одежда! – вцепляюсь пальцами в стойку.
– Идите переоденьтесь в свое, а потом оплатите покупку, – выдает «гениальную» мысль девушка-продавец.
– Вот мое! – вываливаю на стол мокрые тряпки и наблюдаю за округлившимися глазами девушки напротив. Кидаю взгляд на табличку с именем, может, это поможет? – Кристина, войдите в положение, пожалуйста!
– Так нельзя! – еще чуть-чуть и мы обе расплачемся. От бессилия.
Я набираю в грудь побольше воздуха и с шумом его выпускаю. Я ни за что снова не влезу в мокрые шмотки. Физически.
И когда отчаяние берет верх над сообразительностью, мне на талию опускаются две большие ладони. Я интуитивно дергаюсь, спасаясь от расправы толпы надо мной, но вдруг оказываюсь в воздухе. Меня резво разворачивают и сажают на стойку. Арсений. Мои огромные от шока глаза встречаются с его: спокойными и серьезными. Сердце подскакивает к горлу и мешает воздуху добраться до легких. Его ладони жгут кожу, а действия – мой мозг.
Что за?..
– Теперь сможете снять охранки? – кидает он мне за плечо.
Я пару раз хлопаю глазами, пытаясь прийти в себя, а потом с меня сходит оцепенение и доходит коварная задумка Арсения. Ну конечно же! Я ерзаю, продвигаясь ближе к кассе к оторопевшей девушке – простите, Кристина, у вас сегодня сложный рабочий день, – и оттягиваю джинсы в районе талии, чтобы она могла снять с них дурацкий бипер. Девушка подчиняется, натягивает на мне джинсу, так, что я чуть ли не ложусь на стол и прикладывает к магниту, отцепляя две пластмассины.
Затем, не слезая, я снимаю с себя один ботинок и протягиваю Кристине. Она с невозмутимым видом проделывает ту же манипуляцию и возвращает его мне. С нижний бельем все выходит немного более затруднительно – вернее позорно – но в итоге я слезаю со стойки честной женщиной, готовой все это оплатить. Но и тут Шереметьев, все это время стоявший передо мной защитным барьером от любопытной толпы, удивляет. Протягивает карточку для оплаты и складывает все мое тряпье в свой пакет.
– А ты?.. – машу на стойку.
Так и представляю, как он запрыгивает на неё и проделывает точно такие же фокусы, потому что на нем уже красуются новые брюки.
– Я – сначала оплатил, – наклоняется ко мне и говорит тихо, но словно отчитывает.
А я не додумалась, ага. 1:0 в твою пользу, мистер предусмотрительность!
Мы выходим из магазина, я – недовольная – пытаюсь поспевать за Арсением. Но не слишком активно. Просто новые брюки на нем… очень зауженные. И почему он такие все время не носит?
Дождь уже затих, новые лужи перепрыгивать в кедах куда удобнее. Сидение тоже подсохло и можно сказать, что в офис мы возвращаемся с комфортом. Об одном мы не подумали: не замеченными новую одежду и мои растрепанные ливнем волосы остаться не могли. Только не в нашем дружном коллективе.
