Остановиться, оглянуться…

Этюд с дождем

Моему любимому мужу, благодаря которому удалось увидеть другие страны и города

Париж. Промокшие бульвары.
Все краски осени скупы.
И небо серой тряпкой старой
Лежит на зонтиках толпы.

Вдоль Сены катера и баржи
Спят, как собаки на цепях.
Резные Нотр-Дама башни
Застыли в дымке и в веках.

Их высота щекочет нервы,
И с площади едва видны
Нас стерегущие химеры —
Застывший ужас старины.

Все узнаваемо-привычно,
Хоть и впервые наяву.
И дробный гул многоязычный,
Стекая, падает в траву.

Как состоявшийся политик
Всегда среди народных масс,
Париж во всей своей палитре
Весь на виду, весь напоказ.

То упоительно роскошен,
То вдруг провинциально прост.
Он, как и прежде, многосложен
И так же просится на холст.

В тонах бледней или погуще,
В любых размерах и цене,
Париж – излюбленный натурщик
Почти на каждом полотне.

Где б ни был ты, как вечный стражник,
Ажурный призрачный магнит
С названьем «Эйфелева Башня»
К себе внимание манит.

Каким-то чужеродным чудом
Сюда попавши невпопад,
Видна почти что отовсюду
И завораживает взгляд.

Не мог, наверное, Да Винчи
Представить в самых страшных снах,
Что Мона Лиза станет китчем,
Красуясь даже на трусах.

Возвышенное и смешное
Смешалось так – не разомкнуть,
Но дождь смывает напускное
И ярче обнажает суть.

И то, над чем не властно время,
Своей пленяет красотой.
Париж – событье и явленье.
Он навсегда один такой.

Париж! Так звуков сочетанье
Уже таит в себе сюрприз.
«Продлись, продлись, очарованье»,
Души исполненный каприз.

Но дни бегут неумолимо,
И все кончается на том,
Что проплывает город мимо
У самолета под крылом.

Перемешались быль и небыль
В лучах мерцающих огней.
И я не знаю – был иль не был
Париж дождя в судьбе моей.