Моя Катастрофа

Глава 1. Замуж за неудачника

В моей семье есть негласное правило: никогда не упоминать слово “брак”. Для меня оно всё равно, что тряпка для быка. Поэтому на каждом семейном собрании, наученные горьким опытом братья, всегда старались заменить его на что-то менее кричащее.

Почему?

Ну, просто какой нормальной женщине захочется стать бесправным товаром в рамках удачной сделки?

В мире больших денег, то есть в моём мире, у женщины есть только два пути: удачное замужество и… удачное замужество. Нами распоряжаются семьи, выращивая будущих невест для глав корпораций, как диковинных птиц в зоопарке. Поэтому всё, что может потребовать такая птичка – это новый ювелирный гарнитур, сумочку известного бренда и отпуск где-нибудь подальше от родственников. Можно даже с любовником, если он не будет отсвечивать. Мы не можем влиять даже на возраст будущего мужа, я уже молчу о внешности.

Скажут выйти за пенсионера – выйдем.

Скажут закрыть глаза на его физические или сексуальные особенности – закроем.

Скажут родить двух сыновей и дочку – семья невесты подсуетится и оформит количество детей в соответствии с брачным договором и суммой гонорара за каждого.

Поэтому птички привыкли меряться успехами наследников, количеством нулей на личном счёте и длиной очередного члена.

Птичка ли я?

Это как посмотреть. С одной стороны я вынуждена следовать приказам отца и старших братьев, а с другой имею некоторую свободу в выборе. То есть, мне однозначно не подсунут старпёра, одной ногой стоящего в могиле. Но и вовсе отказаться от брака по расчёту я не могу. Хотя до некоторого времени мне удавалось отложить этот вопрос, принося в семью неплохой доход от собственной сети салонов.

Поэтому свидание вслепую с будущим мужем стало ударом. Меня едва инфаркт не хватил по пути от входной двери до кабинета отца. И это я ещё успела протрезветь.

Разговор с отцом состоялся утром, когда я только вернулась из клуба. Мне не дали времени даже на то, чтобы умыться. В голове шумело от выпитого, ноги подгибались, а голос то и дело срывался на сип – я орала всю ночь.

У нас были поминки по свободной жизни Ленки Майоровой, моей заклятой подружки. Ей подсунули вдовца с близнецами и старшим наследником. Так что теперь она будет не только женой, но и мачехой.

Пришлось как следует попотеть, чтобы заставить её остаться в стране. Ведь семья Майоровой никогда бы такой финт не простила.

А я, хоть и утешала подруженьку, сама втайне радовалась, что сия чаша семейного благополучия меня обошла.

Слишком громко радовалась. Накликала пьяной варежкой.

Служанка молча забрала у меня шубу с сумочкой, потом также молча принесла похмельный коктейль и тихо прикрыла дверь в кабинет.

Отец последний год работал из дома, так как его здоровье сильно пошатнулось. Я выдохнула и уселась напротив большого стола, за которым стояла куча аппаратуры. Вообще, весь домашний офис, как его называли братья, занимал половину первого этажа нашего дома. В него входили три комнаты: бильярдная, конференц-зал и собственно сам кабинет, в котором отец держал все документы.

На подрагивающих ногах и всё время норовя завалиться на бок, я упала в кресло и коротко, сквозь зубы, выдохнула. Дышать в полную силу не получалось. Новость выбила не только воздух, но и остатки здравомыслия. Поэтому я вцепилась в подлокотники, силясь унять душевную бурю и, прочистив как следует горло, прохрипела:

– Брачный контракт?!

– Я нашёл подходящего человека, – сказал отец, убрав кислородную маску с лица. – Этим вечером у тебя встреча, так что приведи себя в порядок.

Он снова надел маску и несколько раз глубоко вдохнул.

Бесит.

И ведь даже не покричать на него как следует. Отец сильно болен и с моей стороны будет форменным свинством устраивать истерику в момент, когда ему больше всего нужна поддержка.

Рак лёгких.

Зараза возникла так быстро, что испугались все, кроме меня и братьев. Хотя парни больше злились из-за невозможности всё исправить. Оказалось, что связи и деньги не всегда могут вылечить человека и вернуть ему радость жизни.

Несмотря на то, что ни один из нас не заламывал рук по поводу вопиющей несправедливости, мы не хотели его смерти. Скажу даже больше: мы любили отца. Он был одинаково щедр на чувства с каждым из троих детей. И даже с бесполезной мной. И только мама сторонилась больного мужа. Ей вообще было неинтересно всё, что так или иначе касалось чужого здоровья.

Мама была типичной Птичкой.

Мы, её дети, относились к этой женщине с пониманием и снисхождением: братья просто игнорировали, а я старалась лишний раз не пересекаться с той, что когда-то дала мне жизнь за сумму с десятью нулями.

Да-да. Всё верно.

По контракту она была обязана родить только наследника. О двух следующих детях даже речи не шло. Но отец нашёл рычаги, а потому именно он позволил родиться и нам с Артуром.

Папа ждал ответа, а я смотрела на то, как сильно он изменился за один год. Из красивого, статного мужчины, глава семьи резко превратился в дряхлого старика. Всё-так возраст. Когда мать выходила замуж, он уже разменял четвёртый десяток, а ей только-только исполнилось двадцать.

Молчать дольше не имело смысла. Всё равно будет так, как нужно семье. Старший Матвей полностью разделял мнение отца, поэтому даже если он умрёт раньше, чем я выйду замуж – моим будущим семейным несчастьем займётся наследник.

– Ха-а-а. – Я прижала пальцы к пульсирующим вискам и откинулась на спинку кресла. – Ты точно уверен, что он подходящий?

Если уж отвертеться нельзя, то надо хотя бы уравнять шансы. Всё-таки, я не просто богатая девушка. Я дочь своего отца. Уж он-то точно сделает всё, чтобы не только семья, но и я получила с этого брака кучу плюсов.

Так я думала.

Пока перед моим носом не оказалась папка с полным досье на жениха. Весьма тощая, на мой взгляд, учитывая серьёзность сделки.

Я покосилась через стол и начала читать. И с каждой новой страницей я всё больше понимала, что болезнь-таки отразилась на папиной рациональности.

– Родионов Кирилл Маркович. Кто это?

– Там есть карточка.

Я перевернула страницу с данными: рост, вес, любимая еда, предпочтения в сексе, количество побывавших в его постели женщин… и уставилась на фото. Высокий, с широкими плечами и равнодушным, пустым взглядом. Это что, спортзал? А где костюм? Или это фото отобрали с целью показать товар лицом, так сказать? Что за стиль пляжного красавчика?

Одни вопросы.

Я постучала ногтем по глянцевой картинке, рассматривая твёрдую линию подбородка и лоснящиеся от пота мускулы. Таких парней валом в клубах. Только этой ночью аж три подобных красавчика танцевали для нас с Ленкой.

Для того, кто выбирался по определённым критериям, он был лучшим, что мог предложить рынок женихов. Но. Это-то и странно. В нашем кругу неженатых богачей в таком возрасте мало. Мужчины вообще стараются жениться как можно позже. Так почему же этот…

– Что не так? – Я бросила папку на стол и сложила руки на груди в знак протеста.

Если он умён, как утверждали шпионы отца, красив, что было видно по фото, и даже не замечен в беспорядочных связях, то должно быть жирное но.

– Он внебрачный, – ответил отец прикрыв глаза.

Я аж подскочила.

Это что, шутка такая?

– Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за бастарда, у которого нет прав на наследование?! – Тьфу. Всё-таки сорвалась и повысила голос. – Зачем?!

Глава 2. Конёк, да не мой/переговоры

Мне стало дико обидно. Я ведь не какая-то там девка с улицы. Я Исакова Таисия, третий ребёнок владельца Иста-банка. Я красива, умна и вообще-то могу прожить на собственные деньги. А меня хотят выдать замуж за того, кто даже обеспечить мой нынешний уровень не сможет.

– Он сын любимой женщины, – прохрипел отец.

Пф. И что?

– И что? – вслух повторила я. – Наследником всё равно будет тот, в чьих венах течёт кровь законной жены. Из какой он семьи? Я ни разу не слышала ни о каких Родионовых.

– У него фамилия матери.

– Матери? – Я выгнула бровь и сделал большой глоток похмельного варева. – То есть, его даже в семью не приняли? – Зашибись просто. Он не только внебрачный, но ещё и в опале у законной жены и её детей. Красота. Нет, ну правда. Мне только разборок с его семейкой не хватало. – Па. – Я сделала вид, что усиленно думаю. – Дай угадаю: она бывшая служанка? Этот, его отец, обрюхатил прислугу, а потом и вовсе выкинул куда подальше? Просто замечательная перспектива. – Я фыркнула.

Папа моргнул, а я озверела просто. Такой подставы я не ожидала. Да она мне даже в кошмарах не снилась!

Я с силой откинулась на спинку кресла и прошкрябала длинные полосы на подлокотниках. С ума сойти просто. Какой-то абсурд, не иначе.

Хотите сказать, что я даже нормальной партии недостойна? Да Ленка в меня первой же и плюнет.

Я яростно взъерошила волосы, открыла рот, чтобы разразиться нецензурной бранью, но вовремя осеклась. Матвей до искр в глазах ненавидит шум, особенно, когда его источником бываю я. А Арчи просто всыпет за неуважение к отцу и попытку качать права. После истерики у меня наверняка отберут все карты и отключат интернет. А ещё бросят где-нибудь в горах, чтобы прооралась там.

Уже проходили.

Нет уж.

Надо действовать умнее, хотя это сложно. А ещё у меня адски болит голова, и совсем не слегка штормит. Удержать себя в вертикальном положении прямо-таки целый квест.

– Пап. – Я поморщилась от простреливающей боли в висках. – Подумай ещё. Он ведь никто. Что нашей семье даст брачный союз с этим… этим Родионовым, а?

Вот папа… кремень. Нет, ну честное слово. Я ведь наверняка чувствую себя куда лучше, даже в таком состоянии, а он ничего – ведёт себя как обычно. Даже говорит вежливо. Хотя мог бы просто вызвать охрану.

– Как я уже сказал, он сын любимой женщины. За ваш союз его отец готов уступить мне акции.

Вау. То есть, с нашей стороны кроме меня ничего не требуется?

– Какие?

Я напряглась. Что-то с этим парнем точно не так. Чтобы приданое шло за женихом, а не за невестой? Да где это видано вообще?! Неужели он так сильно хочет пристроить внебрачного сына?

У меня просто слов нет. Неужто хотят сплавить какого-то отброса? Если за ним грешков по части женщин не водилось, то это не значит, что во всём остальном он белый и пушистый. Может, он с мафией какой связан, или наркотики принимает, или притон держит, или игроман…

Я живо представила этакого уличного бандита с кучей татуировок, выбритой головой и ножиком в кармане. Ну ладно. Нож может и не носит, но оружие всё равно есть. Ведь такой, как он – бельмо на глазу, и от него точно уже пытались избавиться.

Меня начало потряхивать. Руки задрожали и покрылись испариной. Стало не до шуток. Отец умом от своих лекарств тронулся. В нормальном состоянии он бы никогда не пошёл на такую сделку. Или ему братцы что-то напели?

Кажется, в последний раз Арчи обещал подкинуть мне знатную свинью за то, что я спровадила его очередную любовь всей жизни.

– Не забивай голову, – отмахнулся отец, всем видом показывая, что он устал и хочет отдохнуть. – Главное, что это будет выгодно.

Ну-ка, ну-ка.

– Чем он занимается?

Нет, я не собиралась так просто сдаваться. Я не хотела жить в постоянном страхе или вообще нищенствовать. Я очень долго боролась за то, что имею сейчас. Не хочу пускать жизнь под откос только из-за того, что какого-то хулигана решили пристроить.

– Тася.

– Пап, ответь. Неужели, это что-то незаконное?

– Нет, конечно. – Он впервые за утро улыбнулся. Снисходительно так. И это разозлило даже больше, чем кандидатура жениха. – Поверь, тебе он понравится. А теперь иди, отоспись как следует. Можешь пригласить массажистов, пусть приведут тебя в надлежащий вид. Нельзя, чтобы он… В общем, иди.

Отец отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, а я подорвалась и громко топая, пошла к Матвею. Если уж отец готов поступиться своими же принципами и бросить меня на произвол судьбы, то я должна знать причину.

Брат нашёлся в гостиной.

Такой же, как отец, вечно занятый делами банка и других компаний принадлежащих нашей семье. Эх. Надеюсь, что его жена будет такой же очаровательной, как и мой пока ещё жених.

– Привет. – Я упала на диван и заглянула в бумаги, которые он держал. – Как дела?

Смотрите, как задёргался. И перегар тут, между прочим, абсолютно ни при чём. Просто Матвей меня знает. И если я своими ножками дотопала до его величества, то наверняка не просто рассержена, а нахожусь на стадии почти неадеквата.

– Тася. – Брат захлопнул папку с документами перед моим носом и снял очки. – Не старайся. Я солидарен с отцом.

Хо! То есть, он прекрасно знаете, о чём пойдёт речь! А это значит, что и кандидат был выбран при его участии! Вот ведь гад ползучий!

Змеиная твоя душонка, братец.

– Хочешь сказать, что полностью одобряешь этого… человека? – Я старалась говорить вежливо. Честное слово. Ведь я воспитанная девочка и не могу так просто оскорблять незнакомых мне людей. – То есть, в вашем с отцом понимании, я та, кого можно выбросить, как какую-то вещь? Просто выбросить и забыть, да?

Матвей поморщился с унылой грустью смотря на мои попытки выяснить правду.

Вот!

Я тыкнула в него пальцем.

Он снова это сделал!

– Ты не можешь просто сказать, что так надо, понял? Я уже видела досье.

– Значит, должна понимать, что он неплох.

– Ага! – Я уцепилась за соломинку. – У меня после этих бумажонок одна изжога и осталась! А ещё он сын любовницы!

– Стоп. – Брат отложил папку на край журнального столика, излишне резко поднялся, как будто убегал, но не хотел, чтобы это кто-то понял, и прошёл к камину, на котором стоял графин с водой. Ну и ещё с десяток других бутылок, преимущественно с алкоголем. – Ты сейчас договоришься, что самой станет стыдно.

Нет, вы это видели, а?! Мало того, что в субботу напялил костюм, так ещё и взрослого из себя корчит. А ведь у нас не такая уж и большая разница.

Я хмыкнула и развалилась на подушках.

Заметив это, брат подобрался и отвернулся, наливая воду в стакан. Если уж говорить начистоту, то из всей нашей семейки я самая добрая, отзывчивая и вообще булочка. Матвей, например, хоть и хорош собой, но очередью из невест не блещет. Его натурально боятся, потому что считают, что одним словом он может выморозить все чувства. Ну. Просто на работе он зверь и привык, чтобы ему подчинялись.

Матвей истинный трудоголик, работает день и ночь, почти никогда не отдыхает и не тратит время на интрижки. У него чистейшая репутация, которая положительно влияет на наше благосостояние. На моё в том числе. Ибо там, где клянутся именем брата, не может быть подвоха и обмана.

Чёрт.

Я сжала кулаки и прикусила губу. Оттого и обиднее это замужество. По сравнению с Мотей этот качок-бастард даже рядом не стоял.

Пока я исходила на изжогу, брат успел вернуться и встать напротив.

– Будешь? – Он протянул мне стакан. Как будто это загладит их с отцом вину. – Тась, ты должна понимать, что твой брак – это…

– Да-да. – Я вскинула руку, останавливая очередную волну доводов. – Я прекрасно знаю своё место. Можешь не напоминать. – Матвей нахмурился, а меня понесло: – Только вот тебе не кажется, что кандидатура этого… этого мешка с феромонами несколько странная, а? Я что, не заслуживаю хорошо жить?

Вот блин. Хотела начать с переговоров и аргументов, а вместо этого скатилась на претензии. Меня даже слушать не станут. Я закусила губу и глубоко вздохнула. Если уж аргументы не находятся, то можно попробовать жалость. В детстве я очень умело манипулировала братьями, пуская слёзы. Но сейчас почему-то ни одна сраная сырая капля не появилась на моих щеках. Как будто алкоголь высушил не только мозг, но и всю воду в моём организме.

– Таисия.

Ну вот опять. Опять он так делает!

Ведёт себя как взрослый обременённый заботами о младшей и слегка неадекватной сестре. Заведясь с полоборота, я вскипела и, отпихнув его руку, выпалила:

– Нет уж, ты послушай. Ты у нас наследник, поэтому Артур может заниматься, чем хочет, как хочет и трахать хоть по десять девок за раз. И ведь ему никто и слова не скажет! Он каждый день проживает как последний! И ему можно. А я дочь и должна быть благодарна, просто за то, что существую. Нет, ты не подумай! Я благодарна, ведь отец не поскупился на оплату матери за роды. Но я совершенно не понимаю, почему он хочет связать мою жизнь с простаком, которого его собственный отец пытается пристроить.

– Пристроить?

Матвей поднял изящную, идеальную бровь. Он вообще был до скрипа зубов идеальный и не будь моим братом, я бы обязательно влюбилась и согласилась на всё, чтобы он не предложил. Но не сейчас. Сейчас я на месте сестры и знаю его как облупленного. Он не отступит. Ни за что. Скорее летом снег пойдёт, чем братец возьмёт слова обратно.

– Да, пристроить! Ты хоть знаешь, что отец этого Родиона или как там его, готов отдать отцу акции? Отдать, понимаешь?! Он сливает своего бастарда, а страдать, значит, должна я?! Акции получите вы. Вы, а не я. Я надеялась, что хоть ты не станешь так бездарно устраивать брак родной сестры, но оказывается, ты согласен. – Я встала, пытаясь держаться прямо, чтобы не дать ему лишнего повода, который наверняка превратит моё фиаско в ещё один убедительный аргумент для замужества. – Знаешь, раз хотели от меня избавиться, то могли бы просто вычеркнуть из семейного реестра.

– Тася? – Брат вытянул руку, чтобы остановить меня, но замер, словно мои слова стали ударом. – Ты хоть понимаешь…

– Я никогда! – Я схватилась за дверную ручку и дёрнула, не глядя.– Никогда не просила даже карманных! Всё, что у меня есть я заработала сама! А вы! Ненавижу, – сцедила я и бросилась вон, по пути в кого-то врезавшись.

Человек придержал меня за плечи. Я раздражённо скинула его руки и пошла к себе, надеясь, что это просто кошмарный сон, или глюки.

На полпути до лестницы, я всё-таки обернулась, но увидела лишь тень за почти закрывшейся дверью.