Исправляй №5 (сборник)

Авторы: Штаев Денис Викторович, О. Джонни, Сероглазая Елена, Киргетова Валентина, Bivröst Элессара, Афанасьев Роман, Киселёва Яна, Бондаренко Игорь, Алексеева Александра, Костина Валерия

Редактор Денис Викторович Штаев

Редактор Анастасия Тарасовна Слабоспицкая

Корректор Нелли Вадимовна Щетникова

Корректор Анастасия Тарасовна Слабоспицкая

Корректор Денис Викторович Штаев

Художник Денис Викторович Штаев

Верстка Денис Викторович Штаев

© Денис Викторович Штаев, 2024

© Джонни О., 2024

© Елена Сероглазая, 2024

© Валентина Киргетова, 2024

© Элессара Bivröst, 2024

© Роман Афанасьев, 2024

© Яна Киселёва, 2024

© Игорь Бондаренко, 2024

© Александра Алексеева, 2024

© Валерия Костина, 2024

ISBN 978-5-0051-6956-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОЭЗИЯ

Джонни О.

Родился в 1994 году в городе Владивостоке. В 2012 году окончил Владивостокский государственный медицинский университет, в 2016-м – магистратуру Дальневосточного федерального университета с красным дипломом по специальности «управление в социальной работе». Произведения Джонни дважды публиковались в сборниках «Поэмбук» (2017, 2018). Лауреат I степени (победитель) Открытого краевого молодежного литературного конкурса ISPRAVLYAY в номинации «Поэзия» (2018).

Я – морская

Я – морская шипящая соль,
я кусаюсь, как мокрое пламя.
Ты – фрегат флибустьеров,
везущий награбленный груз.
Мои волны тебя разбивают,
корёжат и к чёрту дырявят.
Ты отчаянно тонешь.
А я от души веселюсь.

Лучше шутки фривольной
мне слышать предсмертные крики и стоны.
Мимолётная радость стихии —
убить просто так.
Отправляйся-ка, горе-фрегат,
ты в объятья царя Посейдона,
Как трофей мне оставив
с белеющим черепом флаг.

Не осталось презренной пощады
на гребне девятого вала,
Корабельную плоть
с треском волны ломают и жрут.
Дно пучины морской для тебя
станет самым последним причалом.
Засверкав, пророкочет гроза
погребальный салют.

Средь бушующе-вздыбленных вод,
в кучеряво-барашковой пене,
Под узором фатальным
из дыр и уродливых ран,
Затихает лихое стаккато
фрегатного сердцебиенья.
Корабельное тело
глотает в себя океан.

Я – морская шипящая соль.
Я нещадна в безумии страсти.
Ты – фрегат флибустьеров.
И только что ты утонул.
О, мой бог, всемогущий Нептун!
Как же сладко стихийное счастье —
Изломать и пустить
беззащитное судно ко дну!

Мёртвая

Луна сквозь полог туч лохматых светит,
Укрыла ночь осинник флёром
мрачным.
Бесплотный дух прекрасной юной леди
У собственной могилы тихо плачет.

Обняв надгробный камень тонкой ручкой,
Без жениха невеста в платье белом
Рыдает о судьбе своей беззвучно,
Полупрозрачным сотрясаясь телом.

Скорбит она, что прожила так мало —
Мечтания свои не воплотила.
Старуха Смерть её поцеловала
И подарила вечный дом – могилу.

В печали безутешной дева стонет,
На дату жизни с сожаленьем глядя.
По цифрам водит призрачной ладонью
И утирает слёзы краем платья.

Кричат вороны в тишине полночной,
Седая дымка овевает плиты.
Молчат у эпитафий многоточья.
Молчат о наболевшем, не забытом.

Смерть Офелии

Полубезумен взгляд и речь бессвязна,
От горя юный разум затуманен.
Офелия бессильна пред соблазном —
Её вода в свои глубины манит.

На берегу речном с густой осокой
Она плетёт венки под сенью ивы.
«Ах, Гамлет, милый принц! О, как жестоко
Убил ты моего отца, любимый!»

Поёт ей песни горлица лесная,
Каштановые кудри ветер треплет,
И гладит нежно ива, прикасаясь
К покатому плечу плакучей ветвью.

Венки держа в руке изящно-хрупкой,
Деревья украшает ими дева.
Один неверный шаг… Душа-голубка
Под облака седые улетела.

Скорбь об отце её не беспокоит
И сердце молодое не печалит:
Офелия спит крепко под водою,
Укрытая кувшинковой вуалью.

Двое

В крохотных гнёздах негромко малиновки пели.
Ветер вдыхал в себя горькие запахи хвои.
В сени раскидистых лап серебрящейся ели,
Тесно обнявшись, лежали влюблённые Двое.

Кроны деревьев, как нити на солнечном пяльце,
Тонким узором ветвей окаймляли залесье.
Двое ласкались, сплетая дрожащие пальцы.
Двое не просто любили. Они были Вместе.

Полнился лес в раскалённом полуденном зное
Мягкими звуками птичьих сюит-переливов.
В бархате трав целовались и нежились Двое.
Двое не просто влюблённых. А Двое Счастливых.

Средь седых облаков. и восточных ветров

Средь седых облаков и восточных ветров
Море, с небом смешав ленты синей волны,
Ткёт свой пенистый шёлк на плечах берегов
И ласкает гранитное тело скалы.
Лижет кромку воды своим первым лучом
Только вставшее солнце, в объятьях зари
Проливается алым, пьянящим дождём,
В каждой капле которого пламя горит.
На песке золотом здесь следы не живут.
Их уносит в солёную, зыбкую даль,
Где они, среди волн, обретают приют,
Разбиваясь о водный, звенящий хрусталь.
У подножия гор, под крылом диких птиц,
Что пестрят буйством красок и радуют глаз,
Рассыпает слезинки с тончайших ресниц
Луговая трава в первый утренний час.
Здесь леса и поля – это платье земли.
Сокрывая от взоров её наготу,
Средь зелёных просторов цветы-корабли
Распускают свои паруса и плывут.
Внемлет робким рассказам бегущей волны
На ветвистых прибрежных деревьях листва:
Как фигуры созвездий в неё влюблены,
Как в её отраженье танцует Луна.

Елена Стрельникова

(Елена Сероглазая)

Родилась в 2000 году в посёлке Пластун (Приморский край, Тернейский район). В 2018 году поступила в Дальневосточный федеральный университет на направление «востоковедение и африканистика». Лауреат II степени Открытого краевого молодежного литературного конкурса «ISPRAVLYAY» в номинации «Поэзия» и финалист в номинации «Проза» (2018).

Посвящается Николаю Гумилеву

и Анне Ахматовой

Я так влюблена в эти милые строки о свете,
О грации хрупкой жирафа в раздолье саванн.
И думаю часто о нежном тропическом лете,
Когда над морским побережьем клубится туман.

Мне нравится свежесть
сказаний далеких, заморских,
Где небо южнее,
где солнце чуть ближе встает.
Слова, словно кисти,
рисуют умело наброски:
Душистые травы, акации,
птичий полет.

Я плачу, читая в кровати о стройном жирафе.
Мне слышится бег антилопы и сдавленный рев.
Мне слышится: дева печально играет на арфе,
А где-то на облаке спит Николай Гумилев.

Скользя по прозрачному небу
над гладью морей,
Он белым фрегатом плывет
в бесконечности дней.
А ветер, что шепчет стихи
на просторах саванны,
То дух-путешественник
cмелой мечтательной Анны.

Прогулки по Хабаровску

Фонтаны плещут в танце медленных огней,
Мешает ветер брызги с запахом сирени.
Но, чем прекрасней тёплый вечер, тем грустней.
Нам задержаться не позволят ночь и время.

Обрывки музыки. Вечерний разговор.
И ставшие родными переулки.
Прозрачный месяц робко светит сквозь забор,
Боясь спугнуть всё волшебство ночной прогулки.

Клад

Поблескивая мутно в ярком свете
У летнего открытого окна
На взмокшей и надорванной газете
Сушилась горстка бусин из стекла.

Их откопали утром под оградой.
Блеснув, они рассыпались у ног,
Когда прелюбопытный нос лопаты
Зарылся вглубь по самый черенок.

И ржавые до зелени монеты,
И бляшки полусгнившие в песок
Лежали в уголочке под газетой,
И влагу выдувал с них ветерок.

Что сотни лет для прочного металла?
Что – тысяча для стойкого стекла?
Быть может, эти бусы надевала
Сама жена чжурчженьского вождя.

Быть может, кареглазая бохайка
Тот самый надевала амулет,
Когда девчонок торопливых стайка
Вечерний наводила марафет.

Лесоповал

Здесь у низких болотных тропок
Гор восточных синеют гребни.
Над дорогой извилистой в сопках
Простирают деревья ветви.

А в лесной тишине полночной
Млечный путь озаряет небо.
Лесовозы по липким кочкам
Тащат грузы своих прицепов.

И лежат мертвым грузом ели
Без хвои, ветвей и «кожи».
Сопки круглые так поредели —
На расчесанных бритвой похожи.

По дороге везя деревья,
Слышал чуткий водитель плачи —
Это в тряске стонали ели,
Или ветер скулил по-собачьи.

И теперь в неживой древесине
Память русской тайги хранится,
И печальной убитой осине
Млечный путь ярко-белый снится,

Шум раскатистый горной Кемы,
Подмывающей луг и камни,
Снятся мхи полумертвой ели
И туманные синие дали.

В конце зимы

Кругом опрятные дома
Сверкают хрупкой новизною.
Стоит февральская зима,
Гранича с мартовской весною.

И тает снег в грязи дорог,
И в лужах парки городские.
На каждой третьей паре ног
Мелькают джинсы заводские.

И пахнет в воздухе теплом.
Его вдыхая с наслажденьем,
Накинув легкое пальто,
Брожу по улице бесцельно.

А город полон юных пар.
Он добр и мил необычайно…
И мысли свежие, как март,
Приходят в голову случайно.

Валентина Киргетова

Родилась в посёлке Новошахтинском Приморского края в 1997 году. С 2005 года и до окончания школы жила в городе Лесозаводске. В 2015 году был опубликован сборник стихотворений Валентины «Золотые дожди листопадов». С 2018 года обучается во Владивостокском государственном университете экономики и сервиса на психолога. Лауреат III степени Открытого краевого молодежного литературного конкурса «ISPRAVLYAY» в номинации «Поэзия» (2018).

«Кто придумал, что время – врач?..»

Кто придумал, что время – врач?
Разве время печали лечит?
Нам от маленьких неудач
Помогают большие встречи.

Если я ни за что не держусь,
То не время меня выручает.
Аккуратно бинтуют грусть
Разговоры за чашкой чая.

Вата – смех, наши шутки – йод,
Доктора – дорогие люди.
Лечит тот, кто тебя поймёт,
Кто хотя бы стараться будет.

Лечат звёзды, и скрип качель,
И с друзьями уютный вечер.
Лечат люди других людей,
В их сердцах зажигая свечи.

«Копировать звёзды в граниты прибрежных скал…»

Копировать звёзды в граниты прибрежных скал,
Исчерчивать волнами графики, чертежи,
Небрежно ладони отряхивать от песка,
Не спать по ночам и не вписываться в режим.

Копировать звуки мелодий в своё окно,
Листать листопады страниц завершённых дней.
И если за тысячи лет всё предрешено,
То как в наши дни не зависнуть на самом дне?

Купаясь в лучах согревающих фраз любви,
В иллюзиях тонущий строит себе причал.
Послушай: беги, догоняй, доплывай, плыви.
Не строй только дом,
где фундамент – твоя печаль.

Бродили по морю в попытках себя спасти
От шума чужих голосов, говорящих «стой».
Мы всё не могли только сами себя простить
И мчались забыться и слушать морской прибой.

Качаются звёзды на волнах и бьют гранит.
Часы бьют двенадцать. У полночи есть права
На прочность испытывать тех, кто легко раним,
Бросая на берег небережные слова.

Послушай: беги, догоняй, доплывай, плыви.
Копируй созвездия в сердце, храни их свет.
Чего-то здесь мало для жизни и для любви.
Чего-то
так сильно
нам необходимо
сверх.

Альбомный лист

Лицемерен альбомный лист.
Ты рисуй, а я посмотрю.
Лист не хочет остаться чист,
Но хотел побывать в раю.

Чистота пустоте равна,
Чистота здесь сродни нулю.
Часть листа залила волна.
Ты рисуешь, а я смотрю.

Понимаешь, листок влюблён,
Ты вдохнул в него целый мир,
Посадил золотистый клён
И раскрасил зелёным мирт.

Ты же выпустил в небо птиц.
Лист альбома вдыхает жизнь.
Ты рисуешь красу зарниц,
Водопад, устремлённый вниз.

И лист теперь не наделишь
Изобилием чистоты.
Он действительно счастлив лишь
Потому, что рисуешь ТЫ.