Злость
Анна припарковалась у здания отдела полиции, взяла в руки телефон и ткнула первый номер в списке вызовов.
— Я на месте, — холодно сообщила она.
— Отлично, — отозвался вежливый голос в телефонной трубке. — Подходите к дежурному, я вас встречу.
Час назад, когда Анна позвонила капитану Игнатову, тот не был столь любезен. Сначала он раздражённо сообщил, что все нормальные люди отдыхают каждое воскресенье, и что он не совсем нормальный, но вот впервые за месяц не работает в выходной. Потом долго вздыхал, слушая сбивчивые объяснения Анны о том, что в офисе отключили электроэнергию, и поэтому ей было бы удобно подъехать для оформления бумаг именно сегодня, и в конце концов милостиво согласился прибыть в отдел. К концу разговора Анна чувствовала себя выжатой, как лимон.
Хотя, вполне вероятно, виноват в этом ощущении был не столько Игнатов, сколько чудовищная усталость от многодневного недосыпа, Анна всё равно злилась. Но к этому моменту, очевидно, капитан уже сумел взять себя в руки.
— Вот и хорошо, — тихонько сказала себе Анна, достала из сумочки зеркало и придирчиво проверила макияж.
Вечная фобия — выглядеть смешной или некрасивой — не давала расслабиться ни на минуту. Анна смирилась с тем, что так будет всю жизнь. Но, если сравнивать с Ритой или Васей, ей ещё повезло. Очень повезло. Могло быть гораздо хуже.
Анна вышла из машины, поёжилась от порыва ветра и толкнула тяжёлую дверь.
Ей почему-то казалось, что в этом месте за последние восемь лет ничего не могло измениться. Но обшарпанные стены привели в порядок, обновили полы, тусклые лампы заменили на новые современные светильники. Только круглое лицо немолодого полицейского, сидевшего за стеклянной перегородкой под надписью «Дежурная часть», было каким-то знакомым. Возможно, Анна на самом деле его когда-то видела, но потом забыла.
О том времени она забыла многое.
Наверное, иначе она бы сошла с ума.
— Добрый вечер, — сказал высокий красивый мужчина в форме, подошедший к стойке дежурного одновременно с Анной, и она с некоторым удивлением узнала в нём Игнатова.
Форма ему шла.
Очень.
В четверг он показался ей просто симпатичным, а сейчас… Возможно, причина была в цвете, который подчеркивал его смугловатую кожу и светлые волосы? Либо в покрое, позволявшем чуть лучше рассмотреть его подтянутую, спортивную фигуру? Анна не понимала, как это работает, но капитан Игнатов, облаченный в форму, заставил задуматься о том, как он будет выглядеть без неё.
Анна несколько секунд с изумлением прислушивалась к своим ощущениям. Это было настолько неожиданным, что она почти забыла, зачем приехала в полицию. Но потом вспомнила и одернула себя.
Она здесь по делу. А посмотреть на красивых мужиков можно и в интернете.
— Паспорт у вас с собой? — спросил Илья. — Вас запишут, и пройдём ко мне в кабинет.
Анна молча кивнула и протянула документы дежурному. Тот расплылся в доброжелательной улыбке и начал что-то писать в толстом журнале.
— Спасибо, что приехали, — всё так же вежливо продолжил Илья, и тут Анна не выдержала и рассмеялась.
— У вас есть злобный брат-близнец? Именно с ним я разговаривала час назад? — поинтересовалась она. — Что за чудесное превращение в адекватного человека, капитан Игнатов?
— Почему вы заговорили про брата-близнеца? — вкрадчиво спросил Илья. Улыбка приподняла уголки его губ. — У вас есть какие-то фантазии, связанные с близнецами?
Анна не смогла придумать ответ и замерла с приоткрытым ртом. Игнатов потряс головой, вновь становясь серьёзным.
— Простите, — пробормотал он. — Пойдёмте.
Они дошли до конца извилистого коридора, и Илья раскрыл перед Анной дверь.
— Заходите, — сказал он. — Присядьте на две минуты, мне осталось дописать буквально пару слов.
Анна огляделась — небольшое помещение, три одинаковых компактных стола со стоящими на них мониторами, тяжёлый сейф в углу комнаты, окно с одиноким кактусом — и села перед столом, на котором лежали бумаги. Два остальных были девственно пусты. Наверное, их хозяевам повезло больше, чем капитану Игнатову, и сегодня они не работали.
Илья тоже сел за стол и повернулся к экрану компьютера. Он действительно закончил очень быстро, отправил документы на печать и протянул их Анне.
— Прочитайте, — сказал он и снова тепло улыбнулся. — Если всё верно, то…
Илья не успел договорить.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился невысокий плотный брюнет, одетый в кожаную куртку и джинсы.
— Илюха, вот это встреча, — радостно заговорил он. — Ты-то мне и нужен.
— Дронов, отвали. У меня выходной, — ответил Илья.
— Выходной отменяется. Помнишь парня с ножевыми ног? Ты ещё к нему в больницу ездил? — всё так же радостно уточнил брюнет. — Похоже, у нас серия. Второй. И сейчас есть свидетельница. Погнали со мной, опросим? Тут прямо рядом, через три дома. Там уже ППС были, потом эксперт, надо бы и нам, как думаешь?
— Второй? — спросила Анна. — Серия? О чём вы говорите?
То ли от усталости, то ли от услышанного её вдруг затошнило, и она качнула головой, пытаясь избавиться от этого ощущения.
— Морозова... — предупреждающе начал Илья, но потом обратился к своему коллеге: — Санёк, дай пять минут. Закончу и поговорим. Может, и поеду. Хотя нет. Не поеду. У меня выходной. И какого чёрта эксперт ездил один, а не в составе группы?
— В первый раз, что ли? Хорошо, что вообще поехал. Давай, собирайся, Илюха. Погнали.
— Нет, подождите, пожалуйста, — сказала Анна и сжала кулаки как можно сильнее, чтобы ногти вонзились в ладони. Боль всегда помогала сосредоточиться. — Вы сказали, второй. Как его зовут?
— Думаете, вы и на него навели свою порчу или что вы делали? — в голосе Игнатова звучала неприкрытая насмешка. — Вы случайно не весь город прокляли? Скажите уж сразу, чтоб мы были готовы!
— Имя, — попросила Анна. — Как зовут второго?
Илья откинулся на спинку кресла и расхохотался. Нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Дронов с недоумением на него смотрел.
— Ваши предположения, Анна? — отсмеявшись, спросил Илья. — Кому там ещё должны были порезать ноги?
— Не ноги, — вмешался Дронов. — У этого ножевые рук. Но в остальном всё совпадает. Наркотическое опьянение, сопротивления не оказывал, тот же характер ран, крест с надписью рядом с телом…
В ушах зазвенело, и Анна несколько секунд молчала, пережидая этот приступ.
— Антон Антонченко, — наконец сказала она севшим голосом и снова посмотрела на Игнатова. Он снисходительно хмыкнул. — Если руки, то это Антон Антонченко. Он учился в одном классе со мной и Марком...
Дронов полез в свой телефон и что-то там проверил.
— Антон Антонченко, — растерянно подтвердил он. — А вы, простите, кто?
Анна продолжала смотреть на Илью, не зная, как правильно ответить на этот вопрос. Он встретил её взгляд очередной усмешкой, но в его глазах больше не было той весёлой искорки, с которой он говорил о фантазиях Анны.
Нет.
На его лице явственно проступало смешанное с недоверием разочарование, которое очень быстро сменилось азартом и злостью. В тот момент Илья был больше всего похож на охотника, увидевшего то ли слишком тупую, то ли слишком хитрую утку, неизвестно почему не пытающуюся улететь от человека с ружьём.
— Вы задержаны, Анна, — сухо сказал Илья.
— За что? — спросила она. — На каком основании? Просто потому, что я...
И вдруг Анна осознала: несмотря на вновь поднимающееся внутри раздражение, сил спорить просто нет, и умолкла на несколько секунд.
— Я напишу на вас жалобу, — тихо договорила она.
Илья вздёрнул брови:
— Думаете напугать меня жалобой? Вы забавная, Анна. Можете писать что угодно и кому угодно, хоть самому президенту. До выяснения обстоятельств вы останетесь у нас. Но не надо беспокоиться, — он вызывающе усмехнулся, — у нас прекрасные камеры, только что после ремонта. Вам понравится.
— Ты что творишь? — хмуро спросил Дронов, не торопясь выходить из-под козырька здания, укрывавшего их от проливного дождя.
— Что надо. Машину открой, — рявкнул Илья.
Накинул на голову капюшон, подошел к служебной машине и рванул на себя пассажирскую дверь. Холодные капли, попавшие на лицо, привели его в чувство.
Он сел в машину и сжал кулаки, стараясь окончательно успокоиться.
Слишком много эмоций из-за того, что Морозова всё-таки оказалась вовлечена в это дело. Так не пойдёт.
— Потише, потише, — со смешком сказал Дронов, занимая место водителя, — а то совсем охрипнешь. Не боишься, что дамочка и правда накатает жалобу? На каком основании ты её оформил? Я так и не понял. Только потому, что она одноклассница потерпевших? Или ты реально веришь, что она навела на парней порчу? Охотишься на ведьм?
Илья раздраженно фыркнул:
— Она просто издевается. Точно тебе говорю. Она замешана, не понимаю как, но замешана, не бывает таких совпадений. И пришла, чтобы… Не знаю, зачем, но я разберусь. Обязательно.
— Как скажешь, — согласился Дронов, трогаясь с места. — Может, тогда и свидетеля опрашивать не будем? Ты ведь уже решил, кого сажать будем? Так и запишем в дело: виновата вон та рыжая, которая бесит капитана Игнатова. И бесится он потому, что хочет сам её наказать и отшлёпать по попе, а она ему не даёт.
— Что ты несёшь? Рули давай, — со злостью сказал Илья и отвернулся к окну.
— Что есть, то и несу. Вот как мой кот на сметану смотрит, так и ты на неё... Кстати, как думаешь, после сегодняшнего твои шансы вырастут?
— Заткнись, — посоветовал Илья. — И ты что, дальтоник? Она не рыжая. Шатенка.
— Ну если бы я описывал труп с таким цветом волос, написал бы, что рыжая, — задумчиво произнёс Дронов.
— Прекрасно... Куда едем?
— Приехали уже, — сказал Дронов и повернул во двор. — Говорил же, тут рядом.
По тёмной лестнице они поднимались в полном молчании.
Дронов сразу зашёл в квартиру, а Илья задержался в подъезде. Посмотрел на почти чёрную лужу крови на ступенях, представил себе лежащего на том самом месте молодого мужчину и Анну. Прекрасную, идеальную Анну, которая достаёт откуда-то тонкий, похожий на скальпель нож, и, холодно улыбаясь, склоняется над безвольным телом...
Его передёрнуло от этой картины, и он отправился вслед за Дроновым.
Вошёл в квартиру, огляделся. Двухкомнатная брежневка, стандартная для этого района, в меру грязная и запущенная. На вешалке при входе небрежно расположилось дорогое женское пальто, а посередине крошечной прихожей стояли два огромных чемодана, как будто хозяева квартиры только что вернулись из отпуска и не успели их разобрать.
Возможно, так оно и было.
Илья прислушался к голосам, определил, что Дронов и свидетельница на кухне, и, не разуваясь, направился туда.
— ... и кем приходитесь потерпевшему, — говорил Дронов.
Свидетельница, сидевшая напротив него за маленьким грязным столиком, судорожно всхлипнула. На вид ей было лет сорок пять, обесцвеченные волосы растрепались, пухлые губы дрожали. Мятый домашний халат ярко-синего цвета распахнулся на её груди, демонстрируя гораздо больше обнаженной кожи, чем хотел бы видеть Илья. Но женщина этого даже не замечала. Она терла глаза руками, размазывая по лицу слёзы и остатки косметики, и, казалось, не собиралась отвечать ни на какие вопросы.
Илья взял последнюю свободную табуретку и тоже сел к столу.
— Фамилия, имя, отчество, — скучающим голосом сказал он.
Неизвестно почему, но именно такой тон обычно помогал разговорить свидетелей.
— Лариса... — женщина прерывисто вздохнула, — ... Романовна... — ещё один вздох, — ...Стоянова.
— Что... — Илья зажмурился и схватился за переносицу. — Как вы сказали?!
— Лариса Романовна Стоянова, — настороженно повторила женщина.
— Паспорт, — деловито вмешался Дронов. На его лице расползалась довольная улыбка.
Женщина шумно вздохнула, промокнула лицо бумажной салфеткой, кивнула и вышла из комнаты.
— Видишь, как оно всё, Илюха, — весело прошептал Дронов, подняв указательный палец вверх. — Стоянова! О как!
— Ты знал, что здесь Стоянова? — процедил сквозь зубы Илья. — Наверняка знал, тебе же скинули первичный протокол. Значит, не только крест и характер ран, но и Стояновы. Сразу сказать не мог?!
— Так ты не спрашивал, — сказал Дронов и ухмыльнулся. — Какой ты нервный, Игнатов. Это потому, что рыжую придётся отпустить? Расстроился, да?
Илья покачал головой:
— Не думаю, что придётся.
— Думает пусть следователь, — отмахнулся Дронов. — А наше дело маленькое.
— Ну вот я ей и позвоню, — пообещал Илья.
Женщина вернулась и положила паспорт на стол. Дронов взял его и неторопливо пролистал. Дошёл до страницы с семейным положением и показал разворот Илье.
— Замужем за Борис Михалычем? — дружелюбно спросил он у женщины.
— Формально да, — сказала она и задрала дрожащий подбородок. — Но сегодня я ему сообщила, что встретила другого мужчину и подаю на развод, собрала вещи и уехала из нашего дома.
— Это замечательно, — Илья не смог удержаться от недовольной гримасы, — но кого же вы встретили, Лариса Романовна?
— Антона, — с вызовом ответила она.
— Потерпевшего? — уточнил Илья и забрал у Дронова её паспорт. Открыл страницу с датой рождения, подсчитал разницу в возрасте и невольно присвистнул.
— Да, — ответила Лариса Романовна.
— Вы назвали его имя мужу?
— Да, — снова сказала она.
— И адрес?
— Разумеется, — фыркнула Лариса Романовна. — Он же должен был вызвать мне такси.
Илья смотрел в её широко распахнутые голубые глаза и не мог подобрать слов.
— Я же говорил, рыжая тут точно ни при чём, — радостно сказал Дронов. — Иди в отдел, отменяй задержание.
— Не отменю, — упрямо ответил Илья. — Ты не понимаешь. Она в деле. Так что посидит ночь, ничего не случится, а утром пусть Вера с Черновым думают.
Дронов поднял кулак с оттопыренным большим пальцем:
— Отличное решение, — саркастически сказал он и развернулся к свидетельнице. — Продолжим, Лариса Романовна...
Илья выругался себе под нос.
Сутки в составе дежурной группы начинались прекрасно: с посиневшего тела в ванне, переполненной ледяной водой.
Соседи тела, жившие этажом ниже — благополучная, обеспеченная семья — ранним утром обнаружили, что с потолка в их недавно отремонтированной ванной комнате течёт вода. Не смогли достучаться до предполагаемого виновника, вызвали слесаря из управляющей компании, тот — скорее всего, получив какое-то вознаграждение, ничем иным его действия объяснить было нельзя — взломал дверь и обнаружил это.
Уже через двадцать минут на этосмотрели оперуполномоченный Игнатов и следователь Боброва — молоденькая и очень симпатичная блондинка, только недавно окончившая Школу МВД.
— Где скорая? Где эксперт? — трагическим шепотом спросила она.
— Где-где… — Илья с трудом удержался от напрашивающегося продолжения и раздраженно втянул в себя переполненный алкогольными испарениями влажный воздух. — Вот прямо сейчас зачем тебе эксперт?
Боброва недовольно повела худенькими плечиками, утопавшими в бесформенной куртке:
— А кто проверит, жив он или нет?
— Кто жив? — не понял Илья.
— Он, — Боброва показала пальцем на тело. — Вдруг он жив?
— Маша, какой жив, он же синий... — но Боброва так на него посмотрела, что Илья умолк. — Ну проверь пульс, если хочешь, — подумав, посоветовал он и отправился на поиски более-менее незагаженного места в захламлённой квартире, где можно было бы сесть и начать оформлять протокол. Равнодушный слесарь и ошеломленные соседи толпились в прихожей.
— Я не хочу! Не хочу его трогать! — раздался за спиной отчаянный голос Бобровой. — Проверьте вы!
Илья обернулся к ней и пожал плечами:
— Я тоже не хочу.
— Это… приказ!
Илья широко улыбнулся, скрывая охватившую его злость.
Ну да.
Следователь же, мать её.
Старшая в их микроскопической следственно-оперативной группе.
Может и приказать.
— Хорошо, — согласился он и вернулся в ванную. Поморщился, глядя на плавающий в воде труп, наклонился и протянул руку к его шее, показавшейся чуть теплее, чем должно было бы быть.
И в этот момент труп открыл глаза.
Илья вздрогнул и застыл, ошарашенно глядя на всё ещё бледное до синевы лицо мужика.
— Я же говорила, — торжествующе произнесла Боброва.
Илья закатил глаза и решил не отвечать.
— Вы к-кто? — внезапно с трудом прохрипел мужик, начиная дрожать. — Ч-что з-за х-х…
Илья ухмыльнулся. Как можно спокойнее выпрямился и сказал Бобровой:
— Пульса нет. Мёртв.
Она едва слышно фыркнула и включилась в игру:
— Печально. Вот до чего людей доводит алкоголь! Утонул в собственной ванне... А ведь не старый ещё был мужчина. Лет пятьдесят, не больше. Так жаль…
— Я н-не ут-тонул! — стуча зубами, заявил мужик, безуспешно пытаясь схватиться заледеневшими от многочасового лежания в остывшей воде руками за бортики ванны. — Я ж-жив!
У Ильи зазвонил телефон, и он с сожалением снова вышел в прихожую.
— Слушаю.
— Ты где? — раздался раздражённый голос Чернова. — Почему не в отделе?
— Я в СОГ, — коротко ответил Илья. — Что-то срочное?
— В девять тридцать собираемся по делу Ст… — Чернов осёкся, и Илья разумно предположил, что начальник чуть было не назвал фамилию Стоянова, — ... по делу Старостина и делу Антонченко. Надо ускоряться.
— Если по каждому делу собираться… — начал было Илья, но услышал короткие гудки и с раздражением убрал телефон в карман.
Надо ускоряться.
Ну да, надо, никто не спорит. Больше всего, конечно, это надо товарищу подполковнику. Благодарность от Стоянова сама себя не заработает.
— Ладно, — сказал Илья сам себе, — ускоримся... Так, отец, — уже громче обратился он к слесарю, — пошли. Поможешь утопленника из ванны поднять, пока он снова не умер...
В отдел Илья вернулся уже после десяти.
Сразу же у входа его поймал Дронов, взял под локоть и доверительно сообщил:
— Выпустили твою рыжую.
— Зря, — ответил Илья.
— Чернов рвал и метал, когда узнал, что ты её оформил. Я думал, до инсульта доорётся. Сказал Алексевне её не опрашивать, а сразу постановление об освобождении писать.
— Вот как? — удивился Илья. — И что она? Написала?
— Вера? Да ладно тебе. Давно она Чернова слушать начала? Больше часа сидела с рыжей, беседы о жизни вела...
Илья хмыкнул.
— Чего радуешься? — поинтересовался Дронов. — Она потом и с тобой беседу проведёт за то, что ты ей писанины добавил.
— Ясно, — сказал Илья и невольно сморщился, вспоминая предыдущий полученный от Веры разнос. — Пошли. Чернов приказал напрямую к нему.
Дронов кивнул.
Когда они вошли в кабинет начальника, Вера Алексеевна — худощавая брюнетка неопределенного возраста, недавно ставшая замом по следственной работе — уже была там. Она бросила неодобрительный взгляд на Дронова и, как ни странно, чуть более благожелательный на Илью.
— Разрешите начинать? — спросила она.
Чернов, гораздо более мрачный и недовольный, чем обычно, утвердительно наклонил голову. Илья и Дронов заняли свободные стулья.
Вера раскрыла лежащую перед ней папку.
— На текущий момент имеем два нападения на молодых мужчин, которые произошли на нашей территории. Я думаю, что на данном этапе целесообразно объединить их в одно дело, так как…
— Объединяй, — нетерпеливо перебил её Чернов, — с моей стороны возражений нет. Только учитывай, что по Старостину у нас ещё дело о хищениях, а по Антонченко сегодня пришёл запрос от ФСБ.
Илья вопросительно взглянул на Дронова. Тот удивлённо поднял брови и едва заметно пожал плечами в ответ.
Вера молчала. Видимо, новость о ФСБ и её сбила с толку.
— С чем связан их интерес, они, разумеется, не сообщили? — предположила она через какое-то время.
— Сообщили, — сказал Чернов и протянул Вере два листа бумаги. — Антонченко продавал информацию, к которой имел доступ, туда, куда точно не следовало её продавать. Понимаешь, к чему веду?
Вера бегло просмотрела распечатки и кивнула:
— Понимаю. Учту.
Чернов откинулся на спинку кресла, не сводя с Веры глаз:
— Продолжай.
— Итак, как я уже сказала, имеем два похожих случая. Пострадавшие ровесники, двадцать пять лет. Ранее были знакомы: учились в одном классе и в то время поддерживали дружеские отношения. Общались ли они после школы, информации пока нет, будем выяснять. Обоих сначала ввели в бессознательное состояние наркотическим препаратом, затем нанесли специфические раны. У Марка Старостина колото-резаные ног, у Антона Антонченко колото-резаные рук. На месте происшествия в обоих случаях найдены металлические кресты с гравировкой на латыни «Ничто не остаётся безнаказанным».
— Что по экспертизам? — спросил Чернов.
Вера пожала плечами:
— Результатов токсикологической эспертизы пока нет, но, судя по состоянию жертв, препарат использовался один и тот же. Орудие преступления не найдено, на крестах отпечатков не обнаружено.
— Показания свидетелей?
— Есть показания Марка Старостина о том, что на протяжении нескольких дней его преследовала странная девушка. Представилась как Лили, говорила о грехах, аде и необходимости покаяния, — Вера вытянула из своей папки очередной лист. — Ещё у нас есть заявление об опознании нападавшей, но информация не подтвердилась, и Марк от него отказался. Также имеем показания Ларисы Романовны Стояновой...
Илья снова переглянулся с Дроновым, а потом с любопытством уставился на подполковника. Тот подался вперёд.
— Чьи показания? — недоверчиво уточнил Чернов.
— Ларисы Романовны Стояновой, — невозмутимо повторила Вера. — Жены Бориса Михайловича Стоянова, по заявлению которого возбуждено дело в отношении Марка Старостина по сто пятьдесят восьмой. Лариса Романовна состоит в близких отношениях с Антоном Антонченко и как раз вчера сообщила своему мужу о своём желании получить развод.
— Откуда такая информация? — спросил Чернов, беря в руки карандаш.
Илья посмотрел на Дронова. Тот сохранял на лице выражение спокойной сосредоточенности, и Илья постарался его скопировать, гася совершенно неуместную ухмылку. Не стоило провоцировать начальника, который, очевидно, сейчас должен прощаться со своими надеждами на получение благодарности.
— От самой Ларисы Романовны, — ответила Вера. — Дронов и Игнатов вчера выезжали на место и провели опрос.
— Ясно, — сказал Чернов и начал постукивать карандашом по столешнице.
— На Антонченко напали в подъезде прямо перед дверью квартиры, где его ждала Лариса Романовна. К сожалению, она ничего не видела и не слышала.
— Что-то ещё есть?
Вера почти незаметно улыбнулась и повернулась к Илье:
— Да, конечно. У нас есть Анна Морозова. Вчера капитан Игнатов был так любезен, что попросил девушку провести ночь в нашем отделе.
Дронов покачал головой и отвернулся. Илья усмехнулся.
— Бывшая одноклассница пострадавших. В данный момент работает в одной из фирм холдинга «СБМ-групп», хозяином которого является Стоянов Борис Михайлович. И именно её Старостин Марк опознал как нападавшую.
Илья заметил, что на этих словах Чернов стал ещё мрачнее, и задумался.
...Сказал Алексеевне постановление об освобождении без допроса писать...
Интересно, почему?
Возможно, по девушке есть какая-то договорённость со Стояновым? Не трогать её, не задерживать, не допрашивать?
Но тогда это значит, что либо они оба замешаны в деле, либо у них особыеотношения. Неудивительно. Анна действительно хороша. Она вполне может оказаться содержанкой Стоянова.
Илья вбил телефон короткую заметку, чтобы не забыть проверить это предположение, и снова сосредоточился на том, что говорила Вера.
— ... По результатам проверки выяснилось, что во время нападения Морозова была в другом месте, и на следующий день Старостин отказался от своих показаний. Но, — Вера сделала небольшую паузу, — вчера она каким-то образом смогла угадать имя второго пострадавшего. Конечно, это может быть простым совпадением, тем более что она работала в то время, когда напали на Антонченко.
— Очень удачно, — не удержался Илья. — Каждый раз, как что-то происходит, она работает на глазах у десятка человек. И в семь утра, и в пять, и вечером в воскресенье. Слишком удачно. Я считаю, что она замешана.
Дронов громко фыркнул.
— У вас какие-то замечания, капитан? — вежливо спросила Вера.
— Никаких, товарищ майор, — так же вежливо откликнулся Дронов. — Просто я тоже работаю и в пять утра, и по воскресеньям. Надеюсь, это никому не кажется подозрительным?
— Ну если ты назовёшь имена следующих жертв, то покажется, — устало сказала Вера. — Давайте заканчивать балаган, ребята. У меня полно дел.
— Всё, молчу, — пообещал Дронов.
— А что там насчёт следующих, я не понял? — спросил Илья.
Только сейчас ему пришло в голову, что в четверг, слушая рассказ Анны о ритуале вызова демона, он должен был узнать, кто же ещё провинился перед старушкой. Да что уж там, он не спросил даже фамилию и дату смерти той самой Глафиры Ильиничны, а ведь стоило. Надо было проверить эту странную историю от и до, а не расслабляться после подтверждения алиби Анны.
— У меня есть ещё два имени. Точнее нет, не так. У меня ещё четыре имени. В общем, — Вера заправила за ухо выбившуюся из гладкой причёски тёмную прядь волос, — три бывших одноклассника согласились провести некий ритуал по предсмертной просьбе родственницы одного из них, Ромашовой Глафиры Ильиничны...
Чернов тяжело сглотнул.
Вера заглянула в свои бумаги.
— Анна Морозова, Маргарита Ясенева и Василий Ромашов, внук покойной. Во время ритуала они зачитали написанное Глафирой Ильиничной обращение к демону Лилит...
— Вера Алексеевна, ты же не серьёзно? — с тоской спросил Дронов.
Вера его проигнорировала:
— ... с просьбой наказать четырёх человек, которые тоже, по странному сопадению, учились с ними в одном классе. В том числе Старостина и Антонченко.
Илья вздохнул.
В изложении Веры это звучало всё так же странно, как и несколько дней назад из уст Анны. Не могла же девушка в самом деле надеяться, что они поверят её словам и спишут на действия потусторонних сил то, что уже произошло, и то, что только должно произойти?
Не могла.
Тогда зачем так нелепо врать?
Или она всё-таки говорит правду?
Но прямо сейчас мотивы Анны были не столь важны. У них была информация — возможно, бесполезная, намеренно уводящая их в сторону, но от неё нельзя было просто отмахнуться.
— То есть у нас потенциально ещё два нападения, — задумчиво сказал Илья. — Стоит поговорить с каждым из этих одноклассников... Ещё раз опросить Старостина, и, как только будет возможно, Антонченко. Плюс нужно проверить, какая связь между Морозовой и Стояновым...
— Думаешь, между ними есть связь? — ехидно перебил его Дронов. — Интимная, да?
— Возможно. Или же Анна работает с неугодными по приказу Бориса Михайловича, — с раздражением пояснил Илья, — а он каким-то образом её прикрывает. Кстати, эти двое... Не точит ли Стоянов зуб и на них?
— Читаешь мои мысли, — согласилась Вера. — С ними нужно побеседовать в первую очередь. Поделитесь с Дроновым. Даниил Маслов и Олеся Стоянова, кого возьмёшь себе?
Чернов выругался и после паузы угрюмо переспросил:
— Стоянова?
— Дочь Бориса Михайловича, — сказала Вера и хищно улыбнулась. — Интересно, правда?
— Не то слово, — с нескрываемой злостью ответил Чернов. — Анна Морозова дала нам список жертв, в котором есть Олеся Стоянова. Это...
Он замолчал.
Вера выждала несколько секунд и перевела взгляд на Илью:
— Ну так что, кого...
И тут снова заговорил Чернов:
— Итак, Стоянова, Маслов, Антонченко, Старостин. А с другой стороны Ромашов, Ясенева, — между его бровями пролегла глубокая складка, — и Анна Морозова... Н-да...
Вера, прищурившись, посмотрела на начальника.
— Я вспомнила, — сказала она. — Теперь вспомнила. Никак не могла понять, почему фамилия Маслова в связке с Морозовой мне показалась знакомой. В лицо-то я её не узнала, подросла девочка... Сколько же прошло лет? Семь? Восемь? Попытка суицида, так? Начинали мы, но потом все материалы у нас забрали. Кажется, Даниила Маслова и его друзей пытались привлечь по сто десятой, но следственный комитет не нашёл оснований, и был отказ в возбуждении дела. Я права?
— Права, — отрешённо подтвердил Чернов.
— Интересно, — повторила Вера. — Очень...
— Мне тоже очень интересно, но ничего не понятно, — вмешался Дронов.
Илья молча ждал. За несколько лет работы с Верой он хорошо её изучил и понимал, что сейчас её не стоит торопить.
— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Тогда нужно отработать уже не три, а четыре возможных направления. Первое... Кто-нибудь записывает, я надеюсь?
Дронов покорно вздохнул, вытащил из стоящего на столе пластикового стакана ручку и притянул к себе лист бумаги.
— Итак, первое. На нашей территории совершенно самостоятельно действует интересная девушка. Она имеет доступ к наркотикам и владеет ножом почти как хирург. Возможно, она медик или, что более вероятно, связана с распространением наркотиков. То, что от её рук пострадали именно Антонченко и Старостин, может быть случайностью или банальным запугиванием за долги или что-то подобное. Вероятность этого маленькая, — Вера побарабанила пальцами по столу, — но всё-таки ненулевая. Второе. Парней наказали по приказу господина Стоянова, Анна Морозова к этому никакого отношения не имеет, её удачные догадки опять же случайное совпадение.
Илья отвёл взгляд от серьёзного лица Веры и покосился на Дронова. Тот продолжал старательно писать, всем своим видом демонстрируя преувеличенные усердие и послушание.
— Третье. Морозова действует по приказу Стоянова. Тогда, скорее всего, список этой четверки вброшен, чтобы увести следствие в сторону. И последнее, — Вера недовольно дёрнула плечом, — Стоянов тут вообще ни при чём, и мы имеем дело с местью одного человека или организованной группы за события многолетней давности. И тогда у нас впереди ещё как минимум два эпизода.
— Организованной группы... — эхом откликнулся побагровевший Чернов и потянул свой галстук, ослабляя тугой узел. — Начинай работать, майор. Надо понять, что происходит.
