#тыжеангел!

#тыжеангел!

Все персонажи вымышленные, все совпадения случайные

Голубые глаза демона смотрели прямо в душу, в самые темные и кривые ее закоулки, видели насквозь. «Сочтено, взвешено, разделено» - крутилось в голове, Маша боялась пошевелиться. Она так ждала этой встречи, так боялась все испортить, что даже дышать было страшно, все замерло у нее внутри как зимой от ледяного воздуха. Один вдох – и внутри сосулька.

Демон смотрел в упор, за его спиной в огромном гулком зале гремела музыка, на сцене вниз головой на шесте зависла красотка и подметала сцену роскошной рыжей гривой. У сцены на танцовщицу пялились два мужика, еще несколько сидели на диванах, пили что-то крепкое и тоже не сводили с красотки глаз. По всему видно, что компания пришла недавно и веселье у них только начинается. Освещение то и дело менялось, мелькали все оттенки красного, розового и бордо. Оно бы сейчас не помешало, один бокал для храбрости.

Танцовщица сделала шпагат, мужики заорали, демон еле заметно скривил рот. Подошел официант. Совершенно обычный, как в любом приличном заведении – белая рубашка, черные брюки, приветливое выражение лица.

«Красное», - хотела сказать Маша. От бокала красного вреда не будет, даже если завтра на работу. Как там говорят французы: «красное на белое – голова целая. Белое на красное – утро ужасное».

На сцене появились накачанные парни в полицейской форме, но их было плохо видно. К сцене подбежали тетушки за полтос и принялись подпрыгивать. Парни красиво раздевались, наклонялись со сцены, тетушки гладили им пресс и радостно визжали. Компания на диванах быстро напивалась, подошли две танцовщицы и повели самого трезвого в приват. «Напьюсь. Или не надо?» - Маша косилась на полицейских. Их форма валялась на сцене, самая смелая тетушка сидела на стуле спиной к зеркалу, полицейские танцевали только для нее, группа поддержки визжала у сцены.

- Советую мартини. Вино тут не очень.

Демон отвел взгляд, отшатнулся назад и оказался в тени. Он сидел спиной к свету, Маша не видела его лица, но, судя по голосу, он улыбался. Она только сейчас заметила, что «торговец» одет в темный костюм и успел положить на стол небольшой портфель из блестящей темной кожи. Сердце громко стукнуло, стало жарко, Маша почувствовала, что краснеет. В зале стало заметно темнее, музыка и крики почти пропали.

Демон перегнулся через стол и тронул Машу за руку.

- Не волнуйтесь.

Он повернулся к официанту.

- Мартини и виски, пожалуйста.

И снова принялся рассматривать Машу. Она уже пришла в себя, мило улыбнулась, и разглядела того, что сидел напротив – у него было узкое бледное лицо, темные волосы чуть растрепанные, как от ветра, руки в причудливых тату и чудесные белые зубы.

- Я Дагон, для вас Дмитрий.

Он рассматривал ее как девок, что крутились на шесте, Маше снова стало не по себе. Но она выпрямилась, положила руки на стол перед собой и сделалась серьезной.

- Вы опоздали.

Демон вздохнул.

- Вы не поверите, но пробки.

- Я верю, Дмитрий.

Официант принес заказ, демон сделал небольшой глоток вискаря и отодвинул тяжелый стакан. Маша отпила мартини, сосулька внутри малость растаяла, стало полегче.

- К делу, Мария, - демон открыл свой портфель, достал папку с листками, - Посмотрим, что вы можете предложить нам за все блага этого мира. Вы же этого хотите?

- Да. Я готова продать вам свою душу.

Получилось легко и без запинки, точно кофе заказала. Маша несколько дней репетировала эти слова, и каждый раз что-то шло не так – то голос подводил, то вдруг кашель нападал внезапно. А тут раз – и выдала единым духом. Демон кивнул, выбрал один листок.

– Итак, женщина, тридцать два года, не замужем, детей нет, жизненные приоритеты - деньги, карьера, счастливая легкая долгая жизнь в комфорте и богатстве. Неплохо, неплохо. А почему вы решили к нам обратиться?

Маша взяла мартини, подержала в руках, поставила обратно. Демон улыбался еле заметно и не сводил с нее взгляд. Показалось, или нет, но тату на его руках как-то изменились, то ли листья, то ли щупальца чудовища шевельнулись и повернулись в другую сторону.

- Я устала, - сказала Маша, - очень устала. Я каждый день как на войне, я одна, мне нет помощи. Кругом сплошное вранье, я постоянно плохая, постоянно всем должна, все, что я делаю, обесценивается, моя жизнь проходит впустую. У меня ничего нет, мне ничего не достается! Я хотела взять из приюта щенка, гулять с ним, бегать по утрам в парке. Такая славная псина! Я даже договорилась, но его отдали другим – они приехали на час раньше меня и забрали мою собаку. И очень трудно жить без денег, у меня постоянно проблемы. То сотрудники заболеют во время отчета, то канализацию прорвет, когда мне надо на совещание, - Маша отпила мартини, - а недавно я приехала из отпуска. Я год на него копила! Это был очень хороший отель.

Она выпила еще, демон внимательно слушал ее и тоже потягивал виски.

- Так вот, отель был отличный, море теплое, а в первый же день после отпуска я упала и разбила коленку, разбила в кровь, и еще головой ударилась. Ко мне даже «скорая» приезжала! И я потом целый месяц носила штаны и длинные юбки, мой загар облез, и никто его не видел!

Маша выпила еще и заметила, что в бокале осталась половина. «Тормози» - сказала она себе и поставила мартини на стол.

- Понимаю, - протянул демон. – А как же ваш хранитель, он где был все это время?

- Его у меня нет и не надо. Мне нужно другое.

Маша смотрела на подиум – там под медленную музыку неторопливо раздевался обалденный накачанный парень, народу в зале стало больше, у подиума собралась приличных размеров толпа. Демон перехватил Машин взгляд, она отвернулась.

- И это правильно, - сказал демон. - Жизнь одна, и она коротка. Вы сделали правильный выбор. Вы нам подходите.

- А что я получу?

Демон откинулся на спинку дивана и показал стаканом в сторону сцены, где у шеста танцевала топлес высокая блондинка.

- Хотите тело как у этой красотки? Это можно легко устроить. Ну не только это, само собой. У меня для вас оффер. Почитайте, подумайте, может надо что-то добавить или убрать.

Он вытянул из папки еще один лист, переждал Маше. Та взяла его, демон кончиками пальцев коснулся Машиной руки. От него шел сильный жар, и Маша чуть не обожглась, отдернула руку. Мартини выплеснулось на лист, обычный белый лист с текстом примерно до половины.

- Богатство, красота, вечная молодость, исполнение всех желаний. А когда я это все получу?

- Не сразу, разумеется. – Демон косился на сцену, - если взять богатство, то сначала повысим вас в должности, потом поможем решить особо срочные вопросы, решить с блеском, вы оставите позади всех конкурентов. Потом еще повышение, и вознаграждение, разумеется. Или можем выдать вас замуж на очень богатого и влиятельного человека, но сначала вам придется утонуть. Или попасть под машину.

- Я умру? – Маша хотела отпить еще мартини, но подумала, что хватит. От страха и волнения давно не осталось и следа, музыка звучала все громче, а от парней на сцене было невозможно оторвать взгляд.

- Ни в коем случае, - отозвался демон. Кстати, обратите внимание, в оффере прописан срок сделки, сто лет. Можем рассчитаться и ранее, конечно, но вряд ли вы этого захотите. Дело в том, что богатые мужики ездят на дорогих машинах или отдыхают в море на своих яхтах. Вам надо лишь показаться у него на пути, Остальное наша забота.

- Приворот?

- Не без этого, - ухмыльнулся демон. - Но вам же важен результат?

- Да, и поскорее.

- Отлично. – Демон махом допил свой виски. - Почитайте наш оффер и через неделю встречаемся здесь же, подпишем документы. Не шариковой ручкой, как вы понимаете.

- Это больно? – зачем-то спросила Маша.

- Нет, улыбнулся ей демон. - Хотя, если подумать, что есть мгновение в сравнении с десятилетиями блаженства?

Маша одним глотком, как водку, прикончила мартини.

- А вы не врете?

Демон взял пустой стакан и принялся постукивать им по столу.

- Я правильно понимаю, что вы пришли к нам по рекомендации?

От его взгляда обдало морозом, сначала даже показалось, будто в зале включили все кондиционеры, или внезапно пришла зима, прием сразу январь. Зубы стукнули, и тут Маша заметила, что глаза у демона не голубые, а зеленые.

- Да, я читала отзывы о вас, - проговорила она. – Их много, все положительные. Отрицательных нет.

Мороз отпустил, даже дышать стало легче. На сцене зажигали три танцовщицы, из привата вывалился довольный в стельку пьяный мужик и ломанулся к сцене.

- Ну вот и славно. – Демон аккуратно поставил стакан на стол. - У вас неделя, Машенька. Ровно через неделю я жду вас здесь с договором. Надеюсь, вы приедете.

Он повернулся, высматривая официанта. Маша убрала бумагу в сумку и встала.

- Я приду.

И пошла к выходу. Ноги снова дрожали, зубы лязгали, но она не обращала на это внимания. Сумка с оффером оттягивала руку, точно внутри были кирпичи, а не бумага.

- Кстати, чернила можете принести с собой. Это допускается.

Маша повернулась, махнула демону рукой. Тот в ответ поднял полный стакан с виски и подвинулся на диване – к нему подошли сразу две стриптизерши на таких каблуках, что кружилась голова. Маша подумала, что в следующий раз закажет красное – отметить сделку, а дальше как пойдет. Ведь жизнь, настоящая, ее единственная жизнь, только начинается.

***

Тьма страшно дышала жаром, стены и потолок обжигали, стоило коснуться их макушкой или рукой. Пол раскалился, стоять на месте не было сил, но и деваться некуда – сверху, по бокам и позади раскаленный камень, и пахло так, будто чиркнули о коробок огромную спичку. Или сотню спичек о сотню коробков одновременно, стало душно, резкий запах забивал легкие. А впереди что-то тяжко шевелилось, дышало, и слышался негромкий приятный звон. Тьма впереди сгустилась, контуры стали четкими, и пленник шарахнулся назад. Но который уже раз врезался спиной в стену и едва не потерял сознание от боли. А тьма наступала, подходила ближе по раскаленным камням, запах сделался вовсе уж невыносимым. И где-то в толще тьмы что-то опять звенело, легко и радостно, так, что хотелось плакать не от боли – от счастья. Тьма замерла, точно сжалась перед прыжком, втянула в себя воздух, принюхивалась. Пленник вжался в раскаленную стену, зажмурился, и будто со стороны себя увидел – смешной, жалкий, растопырился жуком на булавке, еще немного – и расплачется. От это стало вовсе уж тоскливо, пленник выпрямился, насколько хватило потолка и прокричал в темноту:

- Кто ты? Так кто ты, наконец?

И тут понял, что мог бы и не орать, тьма его не только видела, но еще преотлично слышала и понимала.

- Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо. Как и ты.

«Я?» - пленник оторопел, пропало пекло, и запах спичек куда-то подевался, осталась только тьма и этот звон, мелодичный, приятный и очень знакомый. Он приближался, точно погремушка по полу катилась, быстро, весело, легко.

- Ну, да, - подтвердила тьма. – Мы с тобой не враги друг другу. Или ты не знаешь…

И тут полыхнуло перед глазами так, будто не погремушка это была, а граната. Подкатилась под ноги и рванула, только бесшумно. Тьма отшатнулась со звоном, а сверху рявкнули:

- Выходи, быстро!

Пленник дернулся на свет, подпрыгнул неловко раз-другой, и грохнулся на камни - до края каменного мешка было метров пять или около того. В темноте кто-то захихикал, сверху раздалась ругань. Пленник поднял голову, перед глазами мелькнуло что-то темное, быстрое, под левую лопатку точно нож всадили и свет померк.

Возвращался он постепенно, как сумерки зимним утром - сначала из мрака выступил мраморный холодный пол из отлично полированного камня. Неподалеку из пола торчало здоровенное металлическое кольцо с головами быков, что смотрели в разные стороны. Бычьи рога отливали золотом – кольцом, явно, часто пользовались. Где-то далеко внизу слышался гул и тяжкий звон, пленнику стало не по себе.

- Давай, давай, поднимайся, - раздался знакомый голос, - хорош прикидываться. Или помочь?

Пленник вытянул руки перед собой, точно защищался от такой помощи, поднялся и узрел перед собой Архангела. Тот помещался за длинным мраморным же столом – невысокий, лысый, с острыми ушами. Сначала показалось, что это рога, как у вечного их оппонента, но нет, уши как уши. Глаза синие, злые, одет в бронежилет поверх стандартного облачения и огромных обгоревших по краям крыльев, с них на пол тихо и красиво падает пепел. И пахнет порохом.

Архангел оглядел пленника, потом перевел взгляд вбок. Оттуда показался Абаддон, ангел рангом поменьше, тоже в броне, двигался он тихо, вроде как летал над полом. Этот сел на стол, придвинул к себе защитный шлем, над коим неярко блестел нимб, положил себе на колени.

- Здорово, сволочь, - Архангел смотрел на пленника, - как звать?

И дернул крыльями. На мраморной стенке остались черные следы, точно карандашные штрихи на белой бумаге.

- Софериэль - сказал пленник. – Я ангел Софериэль…

- Да какой ты, на хрен, ангел! – рыкнул тот, со шлемом в руках. – Дрянь ты эдакая. Ты где шлялся столько лет?

Софериэль смотрел на кольцо с бычьими головами. Оно легонько дрожало, гул снизу напоминал то смех, то вой, пол стал теплым, потом горячим. Архангел развалился за столом и смотрел вбок. Софериэль видел шеврон на его бронежилете, цифра 200 и далее еще слова, отсюда было не разобрать.

- Я спасал китов, - честно сказал Софериэль. Хотел спросить, что значит – столько лет? Он отсутствовал всего неделю. Ангелам тоже положен отпуск, между прочим. При чем тут столько лет?

- Отлично, - Архангел по-прежнему смотрел в стену, потом сжал кулак и принялся изучать костяшки пальцев. – Спасал китов А как именно? Как ты их спасал?

Ну как, как. Как могли, так и спасали. На том судне, что преследовало и таранило китобойные корабли, их было полтора десятка человек. Но начиналось все не с этого!

- Писали петиции правительствам стран с требованием запретить китобойный промысел, собирали мусор на пляже, чтобы он не попал в море, маркировали водосточные канавы, резали кольца на пластиковых бутылках…

Архангел повернулся к Софериэлю, и тот дочитал надпись на шевроне до конца – «мы вместе». Первое слово терялось, отсюда было плохо видно. Тот, что сидел на столе, отложил шлем и тоже уставился на костяшки своих пальцев.

- А еще мы таранили китобойные суда! - Софериэль отошел на пру шагов назад от стола. Пол под ногами гудел и еле заметно дрожал, послышался тихий звон, кольцо с бычьими головами шевельнулось.

- Ух ты, - сказал Архангел. – Корабли таранили. Ну и как оно, понравилось?

Это было круто! Судно «Морских пастухов» обычно на полном ходу подлетало к китобоям, и за борт летели их снасти, добыча, гарпуны – все, что могло утонуть. И сами китобои тоже, кстати – было смешно смотреть, как они гребут вокруг своего потопленного судна и орут кто молитвы, а кто и проклятья. Все было хорошо, пока «пастухи» не нарвались на сторожевик русских пограничников. Те топить никого не стали – «пастухи» сами легли на палубу после предупредительных выстрелов. Русские говорили что-то вроде «руки за голову всем лежать мордой в пол», и международный сброд отлично понял их без переводчика. Софериэлю было немного стыдно – он наблюдал за происходящим со стороны, включил режим «инкогнито» и остался незамеченным. Больше в те широты «пастухи» не заходили.

- Ну, так, - уклончиво ответил Софериэль, - это была вынужденная мера.

- А нахрена? – перебил его Архангел, - нахрена ты лез, куда не надо?

- В смысле? – Софериэль глянул на кольцо в полу – оно дрожало все сильнее, и плита под ним шевелилась вполне себе отчетливо, приподнималась над другими. – Я помогал спасать китов! Их и так мало осталось, их убивают ради никому не нужного жира и морского масла! Это редкие, ценные и великолепные создания, их убивают браконьеры и пираты! А остановить пирата может только пират!

Архангел врезал ладонью по столу, тот загудел, пол закачался. Огромные крылья взметнулись до потолка, пачкая плиты сажей, золотая люстра мотнулась туда-сюда, замигали огоньки свечей.

- Ты десять лет занимался всякой… - Архангел только что зубами не скрипел, - страдал фигней, а в это время… Покажи ему!

Абаддон поманил Софериэля к себе. Тот подошел, помедлив, стараясь не выпускать из виду обоих. Какие десять лет, о чем он? Неделя прошла, ну две недели. Что за бред. Десять лет какие-то выдумал.

- Сюда смотри, - в руках у второго оказался планшет с разбитым стеклом, быстро мелькали картинки. Появилось фото невысокого очень худого человека со злым лицом и болью в глазах. Одет он был в мерзкого вида полосатую куртку и такие же штаны, вещи были на два размера больше, чем требовалось.

- Кто это?

Абаддон схватил Софериэля за горло и сжал пальцы. Перед глазами поплыли черные пятна, воздух сгустился и обжигал лицо.

- Ты был его ангелом-хранителем, - донеслось точно из-под воды, - ты бросил его, скотина, и он попал в психушку. Пока ты письма писал и по канавам лазил, у него умерла мать, жена и брат. Он резал себе вены, его накололи каким-то дерьмом, и он теперь овощ. Его уже не спасти.

Пальцы разжались, Софериэль мог дышать. Фото на разбитом экране ожила, человек в упор смотрел с той стороны и, если бы мог, плюнул бы Софериэлю в лицо.

- Когда?

- Шесть лет назад, - отозвался Архангел. – Ты как раз письма протеста писал и с плакатами бегал.

От стыда и ужаса свет снова померк, планшет дрожал в руках. Оба Архангела смотрели на Софериэля в упор, тишина стала невыносимой. И снова зашевелилось кольцо в полу

- Еще двое, - услышал Софериэл. Он принялся листать дальше, но там была только могила, заросший травой холмик с черной от времени, снега и дождей рамкой. Фото было не разглядеть. Софериэль вжался в стену, чтобы не упасть, и от боли под левой лопаткой едва не потерял сознание. Архангелы переглянулись.

- Так это, - Софериэль быстро читал мелкий текст, - он под машину попал, насмерть. А… Это ты его толкнул, ты!! Абаддон, ты сам сволочь! Это ты его убил!

- Я, - второй облизнул костяшки пальцев и невысоко воспарил над полом, - я знаю. Он хотел прирезать моего человека, украсть у него телефон и деньги, тот зарплату снял за полгода. Но я думал, что ты рядом и оттолкнешь его или еще что-то придумаешь. Я не могу работать за двоих. Ровно десять лет назад дело было, когда у тебя на китах кукушку сорвало.

Абаддон парил над полом и подкидывал шлем с нимбом как мячик. Софериэль шевельнул крыльями и грохнулся на колени, планшет улетел под стол. Левого крыла точно не существовало, Софериэль не чувствовал его, а силы правого не хватало, оно глупо дергалось, как у птенца, левое висело тяжким грузом.

- Я летать не могу, - сквозь зубы проговорил Софериэль. Архангелы дружно рассмеялись.

- Рожденный ползать, - Абаддон пинком вышиб планшет из-под стола. – летать не должен. Ищи своего третьего, еще один должен быть.

Софериэль до боли прикусил губу – так обидно и горько ему не было давно. Он видел свое отражение в темном зеркале – экране планшета, отражение отдаленно напоминало первого, что сошел с ума. Шесть лет, десять лет как же так? Они врут, эти двое, так не бывает, этого не может быть!

- Давай, давай, - подал голос Архангел, - загляни в глаза своих чудовищ. Страшно тебе? Страшно, да? А им каково было, одним, без ангела-хранителя? Ах, ты не подумал? Ну да, киты же, канавы, письма.

«Дались тебе эти канавы» - Софериэль коснулся экрана. Снова показалась могила, потом пустота, потом ворох розовых и золотых искр, потом он увидел девушку. На вид ей было двадцать с небольшим, со светлыми волосами до плеч, приятная улыбка, ямочки на щеках, веселые голубые глаза. «А с ней что?» - Софериэль быстро листал ленту дальше. К счастью, жутких полосатых одежд и могил не обнаружил, обычные фото – пикники, праздники, поездки, котики и даже белая спокойная лошадь. К лошадиной морде нежно прижималась щекой девушка.

- Ее зовут Маша и она хочет продать душу дьяволу, - сказал Архангел. – Ты ее довел, Вася.

- Я не Вася, я Софериэль.

- Красивое имя. Но сам подумай: где ты, а где хранитель книг о жизни и смерти, - Архангел вышел из-за стола. – И где киты, и где вечные книги, правда? Теперь ты Вася. И если она, - Архангел показал на планшет, - не разорвет контракт с Сатаной, то ты, Вася, пойдешь ты во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов.

Архангел взял у Абаддона шлем, распахнул крылья. Снова запахло пороховой гарью, нимб сверкнул, от его луча на мраморе осталась глубокая борозда. Софериэль прижал планшет к груди. Пол снова дрогнул, плита с кольцом приподнялась. Абаддон сказал что-то негромко, и все стихло.

- Что это за звук там? – Софериэль показал на плиту, - звон какой-то.

- Цепи, - Архангел надел шлем и поднял забрало, - это цепи, он там прикован.

- А я думал, что деньги, очень похоже, - брякнул первое, что пришло в голову, Софериэль. - Или цепи золотые?

- Нет. Но если хочешь проверить, то можем повторить, - предложил Абаддон.

- Я верю. – Софериэль отступал по горячему полу, Архангел настиг его у стенки, взял за плечи и с силой впечатал в мрамор.

- У тебя неделя, Вася. Если она не одумается, пойдешь туда, - он метнул взгляд в сторону вновь ожившей плиты, - и останешься там…надолго останешься. У тебя будет полно времени, чтобы понять, каково людям жить на этом свете без ангела-хранителя.

Над полом поднялся туман, он густел на глазах, за пеленой раздвинулись мраморные стены, там была выжженная и покрытая воронками степь под выцветшим от жары небом. Абаддон опустил забрало и пропал в поле сгоревшей пшеницы, Архангел смотрел туда, точно примерялся. Мелькнула тень вертолета, уши заложило от грохота винтов. Архангел тоже закрыл лицо пластиковым щитком и сгинул в дыму и грохоте. Стены сошлись, туман осел, открылась обычная дверь – темная, тяжелая, из старого дуба. За ней в комнате с огромными шкафами из темного дерева оказался дежурный ангел, неразговорчивый и резкий. Первым делом он надел Васе на запястье браслет с черной блестящей капсулой – часами, как оказалось. Они оживали при нажатии на экран, показывали дату, время и еще кучу всего необходимого – считали пульс, количество пройденных шагов и еще какую-то ерунду.

- Это еще что? – штука выглядела как тюремный браслет и негромко гудела.

- Таймер, - дежурный сверил что-то в своем планшете и махнул пером по экрану часов. – Время идет назад. Осталось шесть дней, двадцать три часа и пятьдесят минут.

Куда делись его законные десять минут, Вася спрашивать не стал. Перевернул часы так, чтобы не видеть цифры – особенно раздражали секунды, они бежали слишком уж быстро - и приступил к делу. Немного полюбовался на Машино фото, пролистнул дальше. Информация давно не обновлялась, мелькали черные пустые страницы, потом планшет дрогнул и перезагрузился. «Завершается установка компонентов» - экран мигнул еще несколько раз, потом успокоился. Вася переоткрыл папку с Машиным досье и сначала подумал, что ошибся. От той веселой девчонки не осталось и следа, с экрана смотрела строгая, очень худая стерва с ледяным взглядом и белыми идеально прямыми волосами. Ни следа улыбки в голубых глазах, отдаленно напоминавших Машины, ямочки на щеках исчезли. Такая не то, что душу дьяволу продаст, а еще и мать родную, причем с потрохами.

«Что за…» - Вася закрыл папку, открыл, но с прежним результатом. Потом сообразил, что Маша за эти десять лет могла измениться, и успокоился. Потом подумал, что вообще плохо ее помнит – может, это вообще не его подопечная, и Архангел ошибся. Как и те двое тоже не его. «Киты важнее» - Вася поморщился от воспоминания, под левой лопаткой заныло, точно там до сих пор отвертка торчала или нож. Вася посмотрел на свое отражение в матовой дверке чудовищного шкафа и расправил крылья. Вернее, расправил только одно, левое торчало обломанной веткой, и Вася его почти не чувствовал. «Это Абаддон меня за крыло дернул, когда из ямы вытаскивал» - запоздало сообразил Вася. Но сейчас было не до крыла, время летело слишком быстро.

- Так, что тут у нас, - в карточке клиента Вася открыл раздел «Заметки», быстро пробежал короткие строки, оставленные тут десять лет назад. Первым по списку шло желание – «хочу помириться с Женей. Она моя лучшая подруга, я обидела ее, я неправа, я должна извиниться и помочь ей». Хорошее желание, правильное, с него и начнем.

Женя нашлась через пару минут. Приложение долго загружало описание и фото, потом экран снова заморгал, и было с чего. Вася держал планшет на вытянутых руках и разглядывал находку со стороны. Машина лучшая подруга напоминала крокодильчика с заклеенным носом, или как у них рот и челюсти правильно называются, у этих кровожадных рептилий. Таких обычно носят на пляжах южных морей, предлагая отдыхающим сделать на память фото с живым монстром. И хоть пасть у него заклеена, можно не сомневаться – как только намордник исчезнет, мало никому не покажется. Правильнее было бы сказать, что Женя целиком состояла из своего невероятных размеров носа, длинного и хрящеватого. Все остальное терялось за ним, пропадало в тени этого великолепия. «двадцать восемь лет, разведена, есть сын, живет с матерью, враждует с братом, работает в строительной конторе сметчиком» - Вася изучил короткое Женино досье, еще раз посмотрел на ее фото, вздохнул. «Друзей не выбирают» - в правом углу экрана мелькнула красная точка, Вася открыл Машину страницу. «Сегодня в 18-30 стрижка и тонирование, салон «Эдем» - сообщила бегущая по центру экрана строка. Значит, Маша собралась наводить красоту, и система предупреждала о ее намерениях. «Шикарно» - Вася нашел чат и написал Жениному ангелу:

«Привет. Пусть твоя придет сегодня к половине седьмого в «Эдем». Есть дело».

«Какое еще дело?» – моментально отозвался дисциплинированный Женин ангел. «У нее сегодня другие планы».

«Мы будем извиняться», - настрочил в ответ Вася, - «очень надо. Сделай так, чтобы она пришла. Я тебе должен буду».

Как отдавать долг, Вася старался не думать. Главное – завалить Машу исполнениями ее желаний, чтобы та и думать забыла про контракт. Извиниться перед Женей – что может быть лучше примирения двух старых подруг? Ведь судя по досье, они знакомы с самого детства.

«Я постараюсь», - появились строчки в чате. – «Но не обещаю. Может, не сегодня? Моя на огород собралась».

Вася врезал кулаком по ледяному мрамору и охнул от боли под лопаткой. Какой огород, он там как, в своем уме?

«Блин, люди помириться хотят. Какой огород, ты сам подумай! Тащи свою в «Эдем», она оттуда на свои грядки поедет, я ей такси организую».

«Она забор ставит, сейчас как раз столбы привезли, надо ямы копать. Потом еще сетка».

Вася еще раз посмотрел на Машино фото, на Женин нос, потом в стену. Салон красоты, столбы для забора, огород? Найдите лишнее звено в этой цепочке, как говорится. Звеньев полно, больше одного, скажем так, но ломать голову над этими нестыковками некогда. Время идет слишком быстро, он и так же сорок минут убил на это плевое, в общем-то, желание!

«Минут на десять если только», - ожил чат, - «больше не получится. Потом у электричек перерыв, а со станции еще пешком топать».

Вася накидал в чат сердечек и цветочков с воздушными поцелуями, и рванул в «Эдем».

Салон красоты помещался в центре города, на последнем этаже торгового центра. Тут очень приятно пахло, играла негромкая музыка. Одна стена целиком из стекла, вторая в зеркалах и множеством кресел напротив. Некоторые пустые, в других сидели клиентки, рядом старались мастера. Вася в режиме «инкогнито» отошел к огромному аквариуму с черепашками и хвостатыми рыбками, прижал планшет к груди и принялся осматриваться. Тут имелся и мужской зал, Вася пригляделся к «моделям» в кресле. Кое-что в их внешности нравилось, кое-что вызывало оторопь, или смех. Вася сосредоточился на высоком серьезном парне с небольшой бородкой, «пиратской» серьгой в левом ухе и татуировках-иероглифах на руках. Вместе это выглядело очень даже ничего, Вася незаметно переместился к зеркалу и следил, как меняется его внешность в соответствии с запросом. Пара минут – и его от этого парня мать родная не отличит. «Неплохо». – Вася потер ухоженную растительность на лице, и тут в салон вошла Маша. Высокая сама по себе, да еще и на каблуках, в отличном светло-сером костюме, волосы уже ниже плеч – ее фото из профиля снова устарело. Вася метнулся к аквариуму, Маша бросила сумку в кресло и подошла к девушке на ресепшен.

- Я записывалась к Лене на полседьмого.

Девушка уткнулась в монитор, Маша осматривала зал, приподнялась на носки. И тут в кресло грохнулся черный рюкзак в подозрительных пятнах, бутылка в его боковом кармашке наклонилась в кресло полилась вода.

- У вас крем для рук есть? – от кресла к стойке топала тетка в трениках, толстовке и чудовищного вида кроссовках. – Такой зелененький, с алоэ? Я его как-то у вас покупала. Девушка, вы меня вообще слышите? Ау, девушка!

Тетка заколотила лапой по стойке, Маша отошла вбок и схватила свою сумку.

- Женщина, вы что делаете? У вас тут льется что-то! Вы с ума сошли??

Маша принялась отряхивать свою сумку, брызги летели на рюкзак. Тетка повернулась, показался ее огромный нос, Маша осеклась и прижала сумку к груди.

- Да это вода, чего орать-то, - под нос пробурчала тетка и вдруг губы ее растянулись, как у рептилии, глаза сузились – Машка, ты? Привет, сто лет не виделись!

Женя отлипла от стойки, подтянула треники и двинулась к Маше. Та отступила на шаг, потом еще на один и налетела на аквариум. Дальше бежать было некуда.

«Ну вот» - Вася с умилением смотрел на Женю и ее невероятный нос, - «а разговоров-то было. Сейчас Маша обрадуется, что сбылось ее желание и откажется от контракта. Кто молодец? Я молодец. Кстати, а чего они тогда поссорились?».

- Женька? – Маша так и стояла в обнимку с сумкой. – боже мой. Что у тебя случилось, что с тобой?

Женя вытянула нос и только что не обнюхивала Машу и вдруг схватила ее за локти.

- Давно не виделись. Ну давай, рассказывай, как ты. У меня все хорошо, очень хорошо, вот на дачу еду. Розы полить надо, зелени нарвать. Еще клубника у меня растет, щавель, малина скоро пойдет.

«И забор». Забор в этакую пастораль не вписывался, с клубникой и розами не вязался никак. Планшет задрожал от вибрации, изображение пошло помехами, замигала красным рамка. Вернее, сначала она была бледной, как зимний помидор, но, когда Женя дошла до роз, цвет сделался ярким, точно свежая кровь на снегу.

«Врет» - Вася не сводил с Жени глаз, - «врет, скотина. Но зачем?»

Маша отступала, но Женя не отставала. Когда-то давно, в детстве, у Маши была кошка, обычная уличная Мурка. Так эта Мурка развлекалась тем, что утром караулила первого, кто выйдет из комнаты, хватала его за ноги и тащилась следом по полу. Обычно этот удар брал на себя Машин отец. Так вот сейчас Женя эту Мурку очень напоминала. Крокодила по имени Мурка, так будет вернее.

- Ну, давай уже, - Вася встал у Маши за спиной, - извиняйся, или что ты там сказать хотела. Только быстрее, она сейчас свалит.

«Я хотела ей что-то сказать» - Маша улыбалась через силу и все пыталась вспомнить, что именно надо сказать этой крокодилице. Женя бесцеремонно разглядывала Машу и цепко держалась за нее.

- Вы в Египте были, - на ухо Маше сказал Вася, - давай, вспоминай.

- А, точно! – Женя подняла нос и сдвинула брови: Маша невольно произнесла последние слова вслух.

- Я живу хорошо, - сказала она, - меня повысили недавно, я теперь руководитель отдела.

- А в отделе два человека вместе с тобой, - хихикнула Женя.

Маша, наконец, отцепила от себя Женю. Та повела носом вправо-влево, точно принюхивалась, улыбка ее исчезла, Женя прищурилась. И только открыла клюв, как Маша сказала:

- А ты как, тебя как у тебя дела, как жизнь? Как Ромочка?

- Ромочка? – Женя явно растерялась, - какой Ромочка? В смысле – Ромочка?

- Ну мы же с тобой в Египте были, - напомнила ей Маша, - ты Ромочку отдохнуть с нами взяла. Ребенку нужно море, помнишь? Он еще в кусты в туалет бегал, потом его уборщик отельный оттуда выгнал. А Ромочка сказал, что он так всегда делает, ему бабушка разрешает, и мама тоже. Ну, чтобы на глазах всегда был.

Женин клюв резко поник, точно сдулся, Женя уставилась в пол, потом она медленно подняла голову, выпрямила спину и выставила перед собой указательный палец.

- Я давно в разводе со своим бывшим мужем, - значительно произнесла она, - мы с Ромой решили разойтись.

- А кто тогда в кустах писал? – искренне удивилась Маша. Она на сто процентов была уверена, что зашуганный и не совсем адекватный пацан, с коим Женя тогда носилась, как курица с яйцом, это ее сыночек Ромочка. Она его так и называла постоянно. Или не так?

- Моего сына зовут Александр, - Женя только что не подпрыгивала на месте, ее клюв покраснел и легонько покачивался, - а Рома – это мой бывший муж. Мы в разводе.

- А чего развелись? – выдала Маша, - вы же душа в душу жили, ты говорила. Или нет? А, погоди – мне твой сынишка рассказал, когда ты блевала полночи, потому что в ресторане шашлыком объелась, что папа маму, в смысле тебя, терпеть не может, вы дрались пару раз, а потом он твои шмотки в подъезд выкинул.

Девушка привстала за стойкой и не обращала внимания на звонивший телефон. Клиентки в креслах поблизости навострили уши, а некоторые, не скрываясь, рассматривали «подруг». Женя вытащила бутылку из рюкзака, отвинтила пробку.

- Какая чушь, - Женин нос колыхался и только что не поскрипывал, - чушь, бред, полная ерунда. Ты что, все эти годы бегала за мной по городу и вынюхивала, что у меня да как?

- Я работала, - Маша отлипла от аквариума, - работала и училась. Я теперь заместитель начальника отдела, я в кадровом резерве, у меня в подчинении больше десяти человек. И у меня своя квартира в центре. И я терпеть не могу розы.

«Извиняйся уже!» - Вася едва сдерживался, чтобы не заорать, но толку бы все не было. Во-первых, его в режиме «инкогнито» никто бы не услышал, а во-вторых, разговор как-то незаметно ушел куда-то не туда, и возвращаться Маша не собиралась.

- Так где Ромочка-то, за кефиром пошел?

Женя отпрянула, набычилась, потом снова растянула рот в улыбке.

- Мы развелись давно, я его выгнала. Надоел он мне.

- Из его квартиры выгнала? – уточнила Маша. – вы, вроде, у него жили, с его мамой. Ты их всех выгнала, а живешь на даче? Кстати, мне твой сынуля еще сказал, что ты сначала к маме своей жить ушла, но там еще твой брат с женой и ребенком поселился. Значит, тебе пришлось на дачу валить?

- А ты так замуж и не вышла, я вижу, - Женя с довольным видом улыбалась себе в клюв, - и деток у тебя нет. Кто ж тебе стакан воды в старости подаст…

- Прислуга, - перебила ее Маша, - Женька, я что вспомнила! У меня где-то валяется фотка, где вы с Ромкой на фоне помойки, - улыбнулась Маша. – ну как же ты не помнишь? Адлер, август, мы после школы поехали на море, и там ты встретила Ромочку. На помойке, он бутылки из-под портвейна выкидывал, а ты мимо шла, с пляжа или на пляж. Ну помнишь, пляж еще полное дерьмо был, три метра шириной и над головой насыпь с поездами. А, еще пирс был, на нем полно ракушек…

Женя набрала в рот воды и плюнула в Машу. Вернее, собралась плюнуть, Вася оттолкнул ее в кресло, Женя завалилась на свой мокрый рюкзак, подавилась, принялась жутко ругаться и кашлять.

- Да она пьяная, - уверенно заявила женщина с фольгой в волосах. – Вот накидалась-то.

Администратор перегнулась через стойку, принюхалась.

- Не, не пьяная, - сообщила она, - не пахнет. Обдолбанная, значит. Надо ментов вызвать.

- Сволочь, скотина, завистливая тварь, - Женя боролась с лямками рюкзака, те опутывали ее, и с трениками, что норовили сползти, - дрянь, гадина! Да тебе завидно, завидно, у меня хоть Сашенька есть, он мне песенки поет, когда я с работы уставшая прихожу!

- Сашеньке сколько лет? Пятнадцать, семнадцать? И он все тебе песенки поет? Бедный ребенок. Да, кстати, ты мне десять долларов должна за такси в аэропорт в Хургаде, но фиг с тобой. Купи на них Ромочке мороженое.

- Мы развелись! – завывала Женя себе в нос, точно в трубу дула, - он меня недостоин!

- Да какая разница, - Маша вдруг помахала кому-то в глубине зала, - Петеньке, Сереженьке, Васеньке. Кстати, тут дорогой салон, ты чего сюда приперлась, дачница?

- Мне крем для рук нужен, - Женя победила рюкзак и в мокрых трениках выбралась из кресла, - я недавно покупала, зелененький такой.

- Тут магазин давно закрылся, - подлетела высокая полная девушка с длинными черными волосами, - уже лет десять как.

- Да? – удивилась Женя себе под нос.

- Да, - передразнила ее Маша, - Ромочке привет.

- Мы развелись! – выкрикнула Женя ей в спину. Черноволосая девушка тащила Машу прочь.

- Кто это, господи? Что за чудо в перьях? – слышал Вася. Он так и стоял напротив Жени. Та могла отмочить что угодно. Ангел ее куда-то подевался, и Васе приходилось работать за двоих.

- Подружка моя бывшая, еще со школы, - в Машином голосе слышался смех, - я ее жалела сильно, когда она поняла, что вляпалась с этим Ромочкой. Два аборта от него сделала, а когда родила, тот ее из дома выкинул, не захотел детские вопли слушать.

- Все мужики козлы, - мастер усладила Машу в кресло и принялась расчесывать ей волосы, - сволочи.

- Потом мы в Египте отдыхали, автобус опоздал, пришлось такси в аэропорт вызывать, я заплатила за всех. А Женька мне долг отдать отказалась, заявила, что мне стыдно требовать деньги с одинокой больной женщины с ребенком, и я должна радоваться, что смогла помочь им. Я еще извиниться тогда хотела, но закрутилась, а потом забыла.

- Кошмар какой, - мастер ловко закручивала длинные светлые пряди и укладывала их на Машиной голове, - она реально на голову больная. Так, что делать будем? Только тонировка, или стрижка тоже?

Планшет снова задрожал, экран пошел помехами, мигала красная рамка. «Она тоже врет. Зачем, почему?»

- А тебе какое дело? – Васю толкнули вбок. Рядом в паре сантиметров над полом висел очкарик в майке, полосатых штанах, как с того фото, и в драных домашних тапках. Очкарик недобро смотрел на Васю и, кажется, был не дурак подраться.

- Угрозы жизни нет, как видишь. У Ленки муж алкаш, все из дома выносит и пропивает, и два сына. Живут в однушке тридцать метров, в старом доме. Ленка пацанов одна, считай, растит, да еще мужа тащит, ей деньги позарез нужны. Еще вопросы есть?

Вопросы были, но Вася промолчал. Толкнул очкарика в плечо и вышел из салона. Далеко впереди тащилась носатая Женя, перекошенная на одно плечо. Тащилась на свою электричку – копать ямы для забора и вспоминать былое. Рядом над полом неторопливо летел мелкий сутулый мужичок в таких же, как у Жени трениках и резиновых сапогах. Он обернулся и погрозил Васе кулаком.

«Помирились, блин» - Вася отошел в сторонку, уткнулся в планшет. Первое желание можно смело выкидывать на ту легендарную помойку, где Женя повстречала своего принца. Так, что тут дальше. «Хочу платье, как у Мадонны – оно очень нравится Антоше».

Ну, платье так платье. Будет тебе платье, заместитель начальника отдела. А вообще ты здорово изменилась за эти десять лет.

***

Волосы никак не хотели укладываться, одна прядь постоянно падала на лицо и все портила. Маша сначала попыталась зачесать ее назад, потом набок, потом убрать за ухо, закрепить заколкой, но ничего не помогало. Времени не оставалось, поэтому она оставила все, как есть и старалась не обращать внимания на ощипанный клок волос. Сто раз просила Полякову не филировать волосы у лица, но без толку. Стригла Ленка отлично, красила тоже, но вот эта филировка умножала на ноль все ее старания. Надо будет сказать ей в следующий раз, а лучше проследить, чтоб она так не делала.

Пискнул телефон – такси подъезжало. Проспала сегодня, еле встала и кое-как оторвала голову от подушки. Всю ночь снилась какая-то ерунда, от которой Маша несколько раз просыпалась, и сердце при этом колотилось где-то в горле. Да еще и Женька эта, прости господи, откуда только она взялась. Сто лет не виделись, и еще бы столько же не встречаться, пусть подавится она той десяткой баксов. Кстати, она здорово растолстела, а тогда, в Египте, выглядела очень даже ничего, Маша ей даже немного завидовала. Так, черт с ней, с Женькой, надо взять себя в руки. Сегодня пятница, надо все проверить и всех проконтролировать, потом собеседование, а вечером привезут заказ, платье для завтрашнего корпоратива.

Маша взяла сумку, телефон – такси уже ожидало внизу. Позавтракать сегодня не получилось, ну да ладно. Рядом с офисом есть кофейня, можно заскочить туда и на круассане продержаться до обеда. В рабочем чате мелькали сообщения, сотрудники желали друг другу доброго утра вперемежку с картинками и стикерами с надписями вроде «четверг лучше воскресенья, потому что в четверг завтра пятница, а в воскресенье завтра понедельник». Но пятница-то как раз сегодня, а завтра суббота, и не просто суббота с уборкой и закупкой продуктов на неделю, а с коропоративом только для руководства. Мероприятие намечено в очень приличном загородном отеле и устраивается по случаю назначения нового директора департамента, он пришел без своей команды и завтра будет смотр самых достойных, а далее уже кадровые движения по итогам этого самого смотра. Движения вверх, разумеется, поэтому выглядеть надо на все сто.

Маша немного опоздала, на свои стандартные семь минут, с круассанами и кофе в руках вбежала в холл. Лифт закрывался, Вася успел просунуть ногу между створок, Маша протиснулась боком в лифт между съезжавшихся створок и едва не уронила пакет с круассанами под ноги высокого серьезного мужика в отличном темно-сером костюме. Цвет дорогой ткани оттенял серый с синим оттенок его глаз, он был отлично выбрит, пах роскошным парфюмом так, что кружилась голова. Он посторонился, пропуская Машу, подхватил пакет с круассанами и вернул ей с улыбкой. Лифт двинулся вверх, Маша неловко врезалась боком в зеркало и едва снова не выронила пакет. И растерялась, да тут было от чего - этот роскошный мужик не сводил с нее глаз и ободряюще улыбался.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.