память so true

«когда-нибудь, прелестное созданье…»

когда-нибудь, прелестное созданье,
мы станем вровень вдоль пространства ада:
не ты нарцисс, а я чертополошный
расцветший бред – арсению мариной;
не имени аминь в артельной гонке
(«так побежала – словно засверкала, —
отхлёбывает чай воспоминанье, —
остановилась лампочкой погасшей.
жена. в общаге выключили свет»).

когда-нибудь, прелестное созданье,
ты повзрослеешь – и меня увидишь:
и этот сердца пафос невъебенный
за тенью слов – увидишь по-другому:
как сердце, истаскавшись по борделям,
так глупо хочет слома и тепла,
чтоб на хер всё – и всё же постоянства,
того, что есть у всех, – и не дано.

лицом к лицу – и к чёрту расстоянья:
все двадцать два мои полуслепые,
все восемь лет ебучего эйджизма
сминает время в детский завиток.

так страшной осенью, возвышенные разным:
я – ревностью и светом белокурым,
ты – выстрелом сквозь пёстрые очки,
без рук вблизи (их накрепко разъяли),
без – до звоночка – нежности заплечной;
ты – с молодым, я – с постаревшим сердцем, —
в единый дом – с часами за стеной.