Аллилуева (урожд. Сталина-Джугашвили) Светлана Иосифовна (1926–2011)
Больше всего на свете А. мечтала, кажется, прожить жизнь обычной женщины. И это вроде бы получалось. Во всяком случае, она закончила обычную среднюю школу (1943), исторический факультет Московского университета (1949), тогда же вступила в партию и после аспирантуры в Академии общественных наук защитила кандидатскую диссертацию на вполне по тем временам тривиальную тему «Развитие передовых традиций русского реализма в советском романе» (1954). Что потом? Вела в МГУ семинар со столь же выразительным названием – «Роль народа в послевоенном романе», а перейдя в 1956 году на работу в Институт мировой литературы, занялась (вместе с А. Синявским) составлением хроники 1920–1930-х годов для трехтомной «Истории советской литературы».
В сентябре 1957 года она даже сменила себе паспортную фамилию – с громозвучной Сталиной на материнскую и менее заметную А.
Словом, чтобы все было, как у всех, и, наверное, можно было бы согласиться с А., однажды сказавшей: «Моя жизнь, по существу, совсем не является какой-то эксцентрической выходкой». Но все вокруг нее ни на минуту не забывали, что Светлана родилась все-таки в Кремле и что ее отцом был не кто-нибудь, а отец народов. И все знали о ее сумасбродной любвеобильности, нередко заканчивавшейся драматически. В четырнадцать лет она, пока только платонически, влюбилась в Серго – сына Л. Берия, а в шестнадцать, еще школьницей, завела бурный роман с 38-летним сценаристом (и, как на грех, евреем), лауреатом Сталинской премии А. Каплером: «нас, – как вспоминает А., – потянуло друг к другу неудержимо». 14 декабря 1942 года фронтовой корреспондент Каплер даже напечатал в «Правде» тайное признание в любви к Светлане, прозрачно зашифровав его в рассказе «Письма лейтенанта Л. из Сталинграда».
Решением секретариата ЦК эта публикация была осуждена, автора рассказа взяли в ночь на 3 марта 1943-го, а наутро Сталин пришел к дочери, собиравшейся в школу, со словами: «Твой Каплер – английский шпион, он арестован!»
Освободили Каплера только 11 июля 1953 года – к тому времени, когда безутешная А. успела уже дважды побывать замужем. Сначала (1944–1948) за А. Морозовым, студентом МГИМО и тоже, кстати сказать, евреем, на что Сталин отреагировал фразой: «Сионисты подбросили и тебе твоего первого муженька». Затем (1949–1952) – «без особой любви, без особой привязанности, а так, по здравому размышлению…» – за Ю. Ждановым, сыном партийного сановника и кандидатом в сановники. А дальше… Дальше браки, романы, сердечные увлечения пошли чередою, и, судя по всему, отнюдь не филология и литература, а именно они составляли главное содержание ее жизни. А., в частности, попыталась отбить А. Синявского у его жены М. Розановой, познакомилась с Д. Самойловым, и Б. Грибанов вспоминает, как в одно прекрасное утро он в телефонной трубке услышал «хихикающий голос Дезика: – Боря, мы ЕГО трахнули! (Дезик употребил другое слово, более емкое и более принятое в народе). – А я-то тут причем? – возмутился я. – Нет, нет, не спорь, я это сделал от имени нас обоих!»
Связь с Синявским оказалась скоротечной, случайная вроде бы близость с Самойловым перешла в изматывающе долгий роман, но и он закончился ничем. Как ни к чему не привели и попытки А. вести напряженный интеллектуальный диалог по переписке с И. Эренбургом (1957), с В. Солоухиным (1960) – в ней и тут увидели не столько собеседницу, сколько дочь Сталина. Так что «Светлана, по существу, личность трагическая, обреченная всю жизнь нести крест своего происхождения», принимает решение прилюдно исповедоваться: в мае 1962 года проходит обряд крещения в православной церкви, а летом следующего пишет книгу «Двадцать писем к другу», адресуя ее университетскому профессору физики Ф. Волькенштейну, но настаивая, «чтобы каждый, кто будет читать эти письма, считал, что они адресованы к нему».
Слухи о том, что «Св. Сталина написала воспоминания об отце», ползут по Москве, однако, – 16 мая 1965 года помечает в дневнике А. Гладков, – «эту рукопись пока читали немногие и достать ее трудно». Сама же А. продолжает служить в ИМЛИ, ведет себя более чем законопослушно, и даже известно, что, – процитируем фразу из решения Политбюро ЦК, – зимой 1966 года «на одном из партийных собраний в Институте мировой литературы им. Горького она выступала с резкой критикой Синявского и Даниэля, опубликовавших за границей свои клеветнические книжки».
Неясно поэтому, как сложилась бы ее жизнь дальше, но 19 декабря 1966 года А. вылетает в Индию, чтобы над водами Ганга развеять прах своего скончавшегося в Москве гражданского мужа Браджеша Сингха, а 8 марта 1967 года является в американское посольство в Дели с просьбой о политическом убежище.
Власть попыталась оперативно купировать скандал, уже 13 марта опубликовав заявление ТАСС, где вполне миролюбиво сказано: «Как долго пробудет С. Аллилуева за рубежом – это ее личное дело». Однако «Двадцать писем к другу» начинают полностью читать по «Свободе», фрагменты книги появляются едва ли не во всех мировых СМИ, ускоренно готовятся отдельные издания как по-русски, так и в переводах… Скандал, словом, разрастается, так что 3 августа Политбюро принимает решение разослать по компартиям особое информационное письмо, отметив в нем и то, что «Аллилуева является слепым орудием в руках пропагандистского аппарата США», и то, что ее
проявившаяся в раннем возрасте психическая неуравновешенность вместе с эгоизмом – стремлением осуществить свои желания любыми средствами – привели позднее к явно патологическим наклонностям, прежде всего сексуального порядка.
Уже подготовленный план разослать это письмо еще и по партийным организациям в стране реализован не был, так что советскому населению оставалось удовлетворяться либо слухами, либо перепечатками из тамиздата. Что же касается Запада, то его интерес к кремлевской принцессе очень быстро остыл, и новые книги А. – «Только один год» (1969), «Далекая музыка» (1984), «Книга для внучек» (1991) – прежнего успеха уже не имели.
А. мечется по миру, выходит замуж за английского архитектора У. Питерса, но вскоре и с ним расстается, сохранив за собой, впрочем, имя Ланы Питерс, непоправимо портит отношения со всеми своими четырьмя детьми от разных браков и, разочарованная в так называемом «свободном мире», на неполные два года (1984–1986) даже возвращается в СССР, чтобы, разочаровавшись еще и в нем, вновь уехать в США – уже навсегда.
Умерла она в доме престарелых городка Ричланд, что в штате Висконсин, была кремирована, а где захоронена неизвестно. Ушла, значит, забытой всеми? Да нет, и в желтой прессе о ней пишут по-прежнему, и сериалы о ней снимают. Книги А., впрочем, читают тоже, так как, – сошлемся на мнение А. Твардовского, – в них, может быть, «содержание малое, детское, но в этом же и какой-то невероятный, немыслимый ужас этого кремлевского детства и взаимоотношений с отцом».
Соч.: Двадцать писем к другу. Нью-Йорк, 1968, 1981; То же. М.: Известия, 1990; Книга для внучек: Путешествие на Родину. Нью-Йорк, 1991; То же. М., 1992; Дочь Сталина. Последнее интервью. М.: Алгоритм, 2013; Один год дочери Сталина. М.: Алгоритм, 2014; Далекая музыка дочери Сталина. М.: Алгоритм, 2014; «И не надо встречаться, Дезя» <Письма С. Аллилуевой Д. Самойлову> // Новая газета. 2019. 1 ноября; 20 писем к другу. Последнее интервью дочери Сталина. М.: Родина, 2021.
Лит.: Гругман Р. Светлана Аллилуева. Пять жизней. Ростов-н/Д.: Феникс, 2012.
