Апполон Бельведерский
До аскетизма нужно дорасти
Партнерская личность Джеффа неплохо освоилась в новом физическом теле. Она не постеснялась извергнуть небольшую корректировочную вводную для Боба относительно стиля и образа жизни настоящего террориста.
«Нам надо приодеться. Не мешает и потренироваться, походить в бассейн и спортзал. Мы выглядим не вполне комильфо».
«Да ладно тебе, меня все устраивает», – пробовал возражать Боб.
«Тебя-то да, а вот окружающие косятся».
«И что же надо мне поправить, чтобы не вызывать изжоги у окружающих?»
«Не сочти меня ментором, – отвечал Джефф, – но в нашем деле важно не вызывать ни в ком спонтанной антипатии. А следовательно, и агрессии. Нам следует уделять особое внимание единству стиля, мягкости линий и, что не мене важно, общей внешней опрятности. Несоответствующая деталь в одежде производит такое же неприятное впечатление, как и заношенность или несвежесть любой части костюма. Нельзя удариться в другую крайность: стремление к некоему усредненному типу может привести к тому, что мы будем выглядеть «серой мышью».
«Только не выглядеть мышью!».
«Ладно, доверься старине Джеффу, он сделает из тебя человека».
Боб доверился, не без колебаний. Пршлось сменить весь гардероб. Очень скоро к своему немалому удивлению искатель драйва почувствовал в себе несвойственное ранее и казавшееся когда-то пагубным стремление быть комильфо, состоять в модном тренде, выходить на переговоры и, в особенности ухаживать за девушками исключительно в брендированных ботинках.
Но старина Джефф на этом и не думал останавливаться.
«Расслабься, позволь своему физическому телу беспрекословно выполнять мои команды. Нам надо добиться, чтобы мои рефлексы были усвоены твоим телом», – говорил партнер.
Под влиянием личности Джеффа, получившей бразды правления физическим телом, медленно, но верно перестраивались «тонкие», энергетические тела Боба, – прежде всего, астральное и эфирное, изменялся характер взаимодействия между ними. В свою очередь, это не осталось без внимания физического тела, которое никогда раньше не чувствовало такого благотворного внимания со стороны личности.
«По-хорошему, нам надо немного позаниматься физкультурой, для нашей же безопасности», – заявил Джефф.
«Что, все так запущено?», – упавшим голосом спросил Боб.
«Да нет, потенциал имеется, и неплохой. Нужна растяжечка, чуть подкачаться, немного разработать дыхалку, в целом поднять мышечный тонус».
«Что ты предлагаешь конкретно?»
«В спортивном клубе все это можно сделать примерно месяца за три, не более. А дальше будем поддерживать форму утренней зарядкой. Ну, может быть, гимнастикой перед полдником».
На том партнеры и порешили.
Джефф полагал совершенно необходимой еженедельную пробежку в 10 километров не более, чем за час, хотя бы раз в неделю. Он говорил, что за это время успевают «прозваниваться» все системы организма и большинство ценных внутренних органов, – как будто есть еще и неценные. Во время пробежек Боб с удивлением наблюдал за неспешной беседой партнера с его собственными кровеносной и дыхательной системами, печенью, желудком, кишечником и прочая и прочая. Партнер Джефф внимательнейшим образом выслушивал их казавшиеся бесконеными и безосновательными вопли о помощи, жалобы, даже конкретные просьбы. Еще больше Боб был изумлен тем, что Джеффу удавалось некоторые из этих просьб удовлетворять тут же на бегу, или позже, в течение суток. Сердце несколько раз предлагало слегка увеличить или уменьшить нагрузку, а потом и вовсе надолго задержать дыхание. У легких вошло в дурную привычку к месту и не к месту выходить с инициативой скорректировать ритм бега, длительность вдохов и выдохов, в конце концов, они дошли до того, что в ультимативной форме потребовали дышать животом, но никак не диафрагмой. Ожидаемое умиление вызвала перестрадавшая от нещадной эксплуатации печень, захотевшая полакомиться свежим помидорчиком в сочетании с базиликом или руколой. Спонтанно оказавшейся на грани воспаления десне потребовалось полоскание полости рта ротоканом или, в крайнем случае, ромашкой.
С течением времени вопли, жалобы и просьбы со стороны физического тела уступили место рекомендациям, пожеланиям и просто сигналам информационного характера. Теперь абсолютное большинство пожеланий со стороны внутренних органов и систем организма партнерами исполнялись в точности и в срок.
Его вес вырос, как на дрожжах, от почти бараньего до уверенно полутяжелого.
Как говорят Великие, восприятие окружающими физического тела индивидуума определяется степенью развития его энергетического тела. И действительно, под благотворным влияем партнера Боб постепенно изменился внешне: взгляд приобрел черты центрального, исчезла сутулость, под пиджаком все более активно перекатывались бугры мышц, он стал реально выше на семь миллиметров, а казалось, что на все 15. Слегка изменилась линия губ, осанка, походка и произошло почти чудо: неуклюжий увалень стал эффектной особой.
Поначалу Боб сторонился гимнастических упражнений на брусьях, кольцах, на коне и, особенно, акробатики. «Поздновато начинать» – нехотя и сочувственно обронил партнер Джефф. Но аппетит приходит во время еды. Не прошло и полгода, как Боб уже лихо исполнял сложнейшие трюки на гимнастических снарядах, и даже акробатические прыжки.
«Это может пригодиться для дела», – одобрительно и удовлетворенно заметил Джефф.
Оказалось, что у Боба от природы неплохо поставлен прямой удар справа. Хорошо шла борьба, любые единоборства. Боб быстро прогрессировал, скоро уже некоторые спарринг-партнеры не выдерживали до конца раунда.
Откуда ни возьмись, появились навыки уличного рукопашного боя. Боб обнаружил это в баре, во время их пребывания в Испании. Когда незнакомец, кратко обозначенный многоопытным Джеффам как «рыжик», попытался разбить ему нос, Боб, не теряя элегантности, увернулся и, подхватив опрометчиво вытянутую руку противника, сделал вполне приличную «мельницу». Как настоящий спортсмен, Боб протянул упавшему противнику руку, помог ему подняться и дружески похлопал его по плечу. Обалдевший от встряски незнакомец с извиняющимся видом согнулся и, пятясь, забормотал по-английски «I page your pardon», чем и подтвердил свою несомненную принадлежность строго к рыжикам.
«Вот видишь, теперь ты можешь сам и боксом по морде», – сказал Джефф.
Боб чувствовал зарождающуюся симпатию к своему физическому телу. Украдкой он позволял себе полюбоваться своим новым благородным профилем, величественной осанкой, монументальной позой, мужественной повадкой, энергичной жестикуляцией.
«Апполон Бельведерский!», – воскликнул Боб, гарцуя у зеркала. Теперь ему нравилось в себе все. Практически все.
«Бельведерским уже прилично попахивает, это точно. Однако сильно не обольщайся, будь осторожнее, – предостерегал Джефф, – Как говорят Великие, нашему брату противопоказан нарциссизм».
