Просто 1

Книга 1

Глава 1

Просыпаюсь. Чуть слышатся далёкие уличные шумы, чирикают воробьи, затевая свои весенние птичьи свадьбы. Окно открыто, штора чуть колышется от набегающего ветерка, пахнет весной. Далеко в море проревел пароход, надрывно, несколько раз. Моё сознание ещё не включилось, я только слышу, чувствую. Слышу запах лекарств, запах свежего белья, но, моё сознание только слышит эти ощущения. В теле непонятная тяжесть. Сразу захотелось вскочить и в душ, почувствовать на своём теле струи воды, захотелось подставлять под эти струи лицо, голову, шею, плечи. Я, обычно, люблю контрастный душ, добавляю холодную воду, ощущая при этом возмущённые импульсы кожи в мозг. Тело уже готово проснуться.

Открыл глаза. Первая фаза идентификации - где я? Вторая фаза идентификации - кто я? Начала включаться память. Тут вошла, даже не вошла, вбежала, влетела мама. На ходу запахивая, застёгивая халат, она подбежала ко мне. Сынок, ты пришёл, ты пришёл в себя – шёпотом, но, достаточно громко шепчет, почти кричит она. По её лицу текут слёзы, она обнимает меня, но, как-то осторожно, как игрушку из тонкого стекла. Я заметил, что к моей голове и к моим рукам подключены какие-то датчики, соединённые с непонятными приборами. Такое видел в фильмах, когда люди долго находятся без сознания. Мне захотелось встать, и я начал свои движения, только, тело моё кажется тяжёлым, непослушным и неповоротливым. Казалось, к рукам и ногам привязаны тяжёлые гири. Мама почувствовала мои попытки и испугалась, обняла меня ещё крепче. Моё сознание опять начало растворяться, как будто кто-то невидимый стал уменьшать в комнате звук и яркость изображения. И опять начал проваливаться в какую-то бездну. Моё сознание отказывается воспринимать окружение, опять сваливаюсь в сон. Сколько это длилось?

По всей видимости, моё забытьё длилось недолго. Мама обнимает меня за плечи, прижимает к себе и плачет, я чувствую её слёзы у себя на лице и от этого мне делается спокойней и защищённей. Мне неполных 15 лет, по человеческим меркам ещё ребёнок, правда, давно уже не маленький. Открыл глаза. Что-то изменилось. Это другая комната, на мне нет никаких датчиков, нет приборов. Я лежу на широком диване. Мама продолжает обнимать меня. Она тоже обводит взглядом комнату, диван. На окне чуть открыта форточка и с улицы доносятся щебетания птиц, разговоры людей, играют дети. Слышатся их крики, дети же тихо играть не умеют. Мама встала, удивлённо подошла к окну и заглянула в него. На её лице смятение, удивление.

Резко встал. Куда девались мои тяжёлые руки и ноги? Тело в некоторой степени непослушно, но, я опять вспомнил про душ. Всё такое знакомое, это окно, этот диван, этот письменный стол со множеством вырезанных из газет и журналов фото самолётов под стеклом. Теперь уже новая идентификация — это квартира в далёком карельском городе Питкяранта, это наша с братом комната. Здесь я прожил детство, учился в школе, мастерил модели самолётов, ходил на охоту.

А что стало с предыдущей идентификацией, где только что пришёл в сознание, чем несказанно обрадовал свою маму? Куда исчезла моя комната, где датчики, подключённые к моей голове и моим рукам? Где наш дом на берегу моря, в котором только что был вместе с мамой? Как произошла такая мгновенная трансформация? Только что был в Италии, а сейчас нахожусь в России, в Карелии, на берегу Ладожского озера. Там я разговаривал на итальянском и французском языках и даже не представлял, где находится Россия с Ладожским озером, а сейчас свободно думаю на русском языке и смотрю в окно на холодное Ладожское озеро, вдоль берега которого ещё не сошёл лёд. Я смотрю на свою маму, она стоит у окна и смотрит на меня, смотрит на комнату, в которой мы находимся, и в её глазах вижу ужас непонимания. Она смотрит на меня, который только что лежал беспомощным, а сейчас стою напротив и точно так же с непониманием смотрю на неё.

Я узнал эту комнату, это окно и вид из него. Но, что случилось, как мы оказались здесь? Как связан итальянский мальчик и его мама с российской Карелией, с этой квартирой и с этим видом из окна? Подошёл к матери, взял её за руку и обнял. Стал говорить, что не нужно ничего бояться, скоро мы всё поймём и не нужно сильно переживать. Стал рассказывать про этот город, про эту квартиру, про эту комнату. Мне раньше отец в Италии рассказывал про параллельные миры, про параллельные реальности, говорил, что это не фантастика, многие люди попадают в аналогичные истории, но, только многие и не возвращаются. В другой параллельной реальности жил мальчик Саша, перед днём рождения 15 лет он тоже сильно болел, я это каким-то образом помню. В то время почти все заболевания называли гриппом. Лечили народными средствами, у кого на сколько фантазии хватало. Да, я помню своё пятнадцатилетие. То пятнадцатилетие. Когда это сказал, сразу посмотрел на мать, а она на меня. Мальчик Саша, где он? Постель, с которой я встал, разобрана, измята. Мы всё это время находимся только в этой комнате, да и времени прошло не более двух минут с того момента, как здесь появились.

Вышли в коридор, который соединяет эту комнату с остальной квартирой. Каким-то образом прекрасно помню расположение комнат, помню даже где что стоит, помню цвет штор. Карельская мама, я её так буду называть, не любила дверей между комнатами, двери сняли и на каждом дверном проёме висят красные, даже, тёмно-бардовые шторы из плотной ткани. Моя комната появилась после получения квартиры родителями, конечно, карельскими родителями. Дом кирпичный. И, так как отец работал директором карьера, приказом присоединил одну комнату от соседней двухкомнатной квартиры, сделав оставшуюся часть квартиры гостиницей для приезжих командировочных.

Предприятие, которое возглавляет отец, московского подчинения, приезжих больше, чем достаточно. Так вот, новая присоединённая комната стала моей, и я сейчас имею в виду себя того карельского Сашу. А коридор, достаточно широкий и длинный, около пяти метров, стал комнатой моего брата Гены, который на четыре года младше меня, здесь он лепит из пластилина солдатиков и играет в них. Солдатики у него получаются неимоверно красивые, он ваяет их с великой любовью, пуговицы, канты формы, ремни, портупея, фуражки с кокардами выделены очень чётко и прорисовываются иголкой после лепки.

Так вот, мы вошли в этот коридор, а за ним находится зал. Так называется главная комната, в которой никто не спит, там стоит стол, кресла, телевизор и пианино. Все семейные праздники проходят здесь, у мамы прекрасный вкус, красивая удобная мебель, в общем, уютно. Никого в квартире нет, я заглянул даже в родительскую, кухню и в туалет. Мама с любопытством всё разглядывает. Конечно, это не сравнить с нашим итальянским домом. У меня там комната размером с эту квартиру. Рояль занимает только сколько места.

Меня не покидают мысли о том - как мы попали сюда? Где сам Саша? Мне всё время кажется, что он здесь. Я вспомнил своё детство в Карелии, вспомнил свои 15 лет и как тогда болел. Высокая температура, кошмары во сне из серии наших ужастиков, когда снятся змеи, они обвивают тело, сжимают, выкручивая суставы, и тянут, как будто хотят разорвать. У каждого человека есть такие события, которые запоминаются на всю жизнь. Мой папа называет их жизненными реперными точками. Мы обошли всю квартиру, Саши нигде нет. Подошёл к пианино, проиграл несколько фраз, взял стул и тихонько стал музицировать.

Музыка со мной, можно сказать, всю жизнь. Папа играет почти на всех инструментах, даже на губной гармошке. Мама – на рояле. Её младшая сестра профессиональная певица. Мне очень нравится её голос. Я же просто люблю музыку, первый раз в три года сел за рояль, мне понравилась эта игра, в таком возрасте дети всё воспринимают за игру. Даже много побеждал в международных музыкальных конкурсах, взрослые пророчат мне прекрасную музыкальную карьеру, только, для меня это просто любовь, сильная, страстная и захватывающая.

Я тихо музицирую и рассказываю маме о карельской семье, кто чем занимается, кто чем увлекается. И для себя даже понял, что, рассказывая ей свою жизнь в Карелии, а потом будущую жизнь карельского Саши, всё больше начинаю любить до сих пор незнакомых и неизвестных мне людей. Как будто, проживаю всю ту, а теперь и эту жизнь заново, вспоминая забытых, а теперь, вновь любимых. Мама сидит с ногами в кресле, слушает меня не перебивая. А мои воспоминания, пусть мной не пережитые, возникают ещё ярче. И я же преподношу их не с точки зрения Саши, а преподношу их с точки зрения Саши, который прожил эту долгую сложную жизнь и вновь возродился. Я полностью в этом уверен, я его знаю, его переживания стали моими переживаниями, его жизнь стала моей жизнью, его судьба стала моей. Вот так за каких-то пол часа моя жизнь изменилась настолько, что уже даже не представляю, что могу не думать о нём даже мгновение. Я полностью идентифицировался с ним и укрепляюсь в этом всё больше и больше.

Мы прибыли сюда, а как ещё сказать? Прибыли сюда часов в девять утра. Мама говорит, что я был в коме семнадцать дней, неудивительно, что захотел есть. Пошли на кухню, поставили на газ чайник. Уже забыл, как поджигать газ спичками, смотрю на маму и не могу понять, как она не может включить плитку, пока не сообразил, что газ нужно поджигать спичками. Спички быстро нашли, вспомнил, что отец Саши курит. У них холодильник стоит в зале, пошёл посмотреть, есть ли что вкусненькое.

Даже не понял, что произошло. Просто от меня отошёл какой-то человек. Его не было, и, вдруг, он появился. Босиком, в простых трусах. Пошёл в комнату, из которой мы пришли и вернулся уже в трико, в тапочках на толстые шерстяные носки и в тельняшке. Зашёл в комнату родителей, вынес оттуда лекарство, зашёл на кухню, набрал из-под крана воды и сел в кресло. Глаза его почти всё время закрыты, он ходит только по памяти и на ощупь. Мы с мамой поняли, это и есть Саша, и молча смотрим на него. Саше, видимо, больно открывать глаза, я его прекрасно понимаю, мои головные боли ни с того, ни с сего, частенько сводят меня с ума. Он чуть приоткрыл глаза и сильно вздрогнул, увидев нас. Его глаза уже напряжённо смотрят то на меня, то на маму. Руки дрожат. Наши и фигуры, и лица - чистейшие копии. Мама непроизвольно встала, подошла к нему, обняла и поцеловала. Руки его перестали дрожать. Мама подала ему воду и лекарство, которое он взял в комнате родителей, проглотил лекарство, выпил залпом полную чашку, и попросил ещё, мама налила воды, и он опять выпил.

Мама держит свою руку в его волосах, я постригаюсь коротко, а у него волосы длинные, закрывают уши полностью. Они тёмные, как и мои, вьются сильно, завитки волос торчат в разные стороны, во время болезни, видимо, ещё ни разу не расчёсывались. И тут эти, сперва испуганные глаза, вдруг, улыбнулись. Через боль, конечно, голова у него, по-видимому, сильно болит. Глаза от боли сужены, но, улыбаются. Как и я, тоже умеет переносить боль. Он заговорил. Сказал, что прекрасно помнит всё, что я рассказывал маме об этой карельской своей семье. И он считал, что это просто его бред. Мама держит свои пальцы на его висках, обычно, она мне так всегда делает. Казалось, что боль от него уходит. Он ещё раз выпил воды и подошёл ко мне. Сказал, что рад, что это не бред, что мы живы и материальны. Сказал, что болеет уже две недели, в школу не ходит. И описал симптомы, которые испытывал и я. Мама сделала быстрый завтрак, чайник уже закипел.

Я стал рассказывать, что с нами приключилось и тут он меня оборвал. Вы знаете, сказал он, я сделал открытие для себя – я помню всю твою жизнь в Италии, у нас с тобой теперь общая память, можешь мне ничего не рассказывать. Наши воспоминания теперь интересны только твоей маме. Мы начали вспоминать со словами – А ПОМНИШЬ? Мы вспоминаем, смеёмся и опять вспоминаем. Непонятно только одно, откуда взялась память будущего Саши, его взрослые годы, зрелые, и годы старости? Я объяснил это только одним, постаревший Саша после своего ухода стал мной сегодняшним. От таких мыслей становится как-то не по себе.

И тут Саша предложил подойти к зеркалу, померяться ростом. Зеркало во весь рост стоит у родителей в комнате. Мы со смехом вошли туда, встали перед зеркалом и тут он сказал – а ведь, вы не отражаетесь в зеркале. Я вас в зеркале не вижу. Я вас вижу только глазами. Наверное, я вас вижу, потому что мы с тобой одно целое. Выходит, в этом мире вы просто духи. Да!

Пришёл из школы Гена, быстро поел и убежал гулять. Мама во все глаза глядит на него. Мы, на самом деле, для всех, кроме Саши, невидимы. Мой брат в Италии, её сын Габриэль, остался у её родителей, пока она возится со мной. Мой отец погиб при невыясненных обстоятельствах уже два года назад. В его частной лаборатории проводились опыты по пространству и времени, и он просто исчез во время опытов. А тут, моя кома. Не легко маме сейчас. А Гена - копия Габриэля, и лицо, и походка, и ужимки.

Мы сами пообедали, к счастью, у карельской мамы прекрасный борщ в холодильнике и картошка с мясом. В холодильнике в стеклянных банках стоит красная икра и уже нарезанный ломтиками солёный лосось. Наелись, даже немного поспали. Разбудил Гена, захотел опять поесть, отрезал кусок колбасы с хлебом и убежал. Сегодня пятница, короткий день, скоро должны приехать родители.

Мама первый раз задала мне вопрос - а как же мы выберемся отсюда? Заметно, что она устала и сильно нервничает. Гена опять разбередил её сердце, мы с Сашей уложили её на нашу постель и укрыли пледом. Она уснула. Я гляжу на неё и думаю, что это для меня самый дорогой человек в мире, я помню будущее Саши, его, его родителей и близких. Нужно поменьше накладывать на её плечи такие испытания. Мы с Сашей не говорим, просто молча смотрим друг на друга и думаем. После того, как мы обменялись памятью, у нас должны быть и одни мысли.

Я подошёл к окну. Весеннюю Ладогу штормит, небо хмурое, тёмное, да, к тому же и сильный ветер. Закрыл форточку, батареи горячие и в комнате тепло. Смотрю на комнату и вспоминаю. Я всё время думаю, что с нами произошло. Что явилось первопричиной случившегося? Как сработал механизм нашего перемещения? Почему я и мама? Почему именно сюда? Я понимаю, что это параллельная реальность, но, почему помню всё Сашино будущее до его глубокой старости. Но, вот смерть его в моей памяти не отложилась. Ну и хорошо. Ведь, теперь моя память перенесена в память Саши. Наши сознания с Сашей не готовы к таким трансформациям, до сих пор чувствую растерянность и страх от случившегося, как перед чем-то неизвестным и сильным, с чем мы справиться не в силе, а просто отдали себя судьбе и случаю.

Перед гибелью, или исчезновением, мой отец рассказывал о времени и о реальностях пространства, создаваемого очень крупными энергетическими объектами, такими, как звёзды и планеты, а может быть, даже звёздными системами и галактиками. Я серьёзно его не воспринимал, слушал, как научную фантастику. А ведь, он очень серьёзно этим занимался. В его лаборатории стоят компьютеры, сравнимые по мощности с компьютерами космических систем России. Отец, иногда, так посмеивался над своей лабораторией. У него был приличный штат математиков-программистов. После аварии, конечно, всё законсервировали. Никто внятно ничего объяснить не смог. Нештатная ситуация.

Все работы финансировались моим отцом, наша семья обладает приличными активами в сталелитейной промышленности, судостроительной, автомобильной и авиационной отраслях. Лаборатория у отца просто хобби, дорогостоящее и опасное, как потом выяснилось. Отец принимал очень деятельное участие в компаниях, которые являлись собственностью нашей семьи, и многие проекты разработаны под его непосредственным техническим руководством.

Так вот, что такое параллельные реальности, поверхностно я знаю, а сейчас вижу, какую роль они играют в моей жизни. Вот она стоит передо мной, могу её потрогать, укусить и я просто дышу ею. Спросил Сашу - который сейчас год? Он улыбнулся. Скорее всего, у нас сейчас с ним одни мысли. 1970 – ответил он. А мы с мамой ушли из нашего дома в Италии в 2048 году. Хоть день недели совпадает, число и месяц. Древние времена, ни компьютера, ни мобильников, ни интернета. Электричество есть, и то ладно.

Хлопнула входная дверь. По всей видимости, родители Саши вернулись с работы. Слышно, что и Гена с ними. Раздеваются, громко разговаривают, умываются. В связи с нашей невидимостью, я особенно не волнуюсь. Но, любопытство берёт верх. Саша лёг на диван рядом с мамой, он же, как-никак, ещё недавно был больной, да у него и вид больного, голова, по всей видимости, не проходит. Мешки под глазами. Да, под старость лет эти мешки будут его отличительным признаком. Я встал около окна.

Вошла мама Саши. Буду называть её Алла. Мою маму звать Алессия. Отца Саши зовут Николай, моего – Николо. Реальности даже здесь не захотели сильно отличаться. Она вошла. Поцеловала Сашу в лоб. Все мамы так измеряют температуру детей. И села на диван рядом. Стала расспрашивать - как он чувствует себя, пил ли лекарства, мерил ли температуру, пил ли горячее молоко с мёдом и маслом, что кушал? Обычные расспросы всех мам. Причёски у наших мам почти одинаковые, волосы у обеих красивые, тёмно русые и сильно вьющиеся. Только, мама Саши красит свои волосы хной. Я это помню. А моя мама, не знаю, чем, но, оттенки волос у неё менялись. Папа любит над этим постоянно подсмеиваться.

Я перевёл взгляд на свою маму и остолбенел, произошла моментальная трансформация Аллы и Алессии, они соединились. Я крикнул об этом Саше, он обернулся в сторону, где только что лежала моя мама, стал поднимать плед и шарить под подушками, как будто она там могла спрятаться. Мама Алла удивилась и стала спрашивать - что он потерял? Саша смотрит на меня, я – на него и мы оба ничего не понимаем. Как хорошо, что мы можем вести разговор и Алла нас не слышит.

Я предложил Саше, чтобы они шли ужинать. И тут меня пронзила мысль. Наши мамы соединились, если это так можно назвать. Как и я соединился в первый момент с Сашей, так и они. Папа Саши вышел из ванной, и я смог его рассмотреть. Он - копия моего отца, такая же спортивная сильная фигура, такие же крупные сильные руки с короткими сильными пальцами. Только он, видимо, не обращался к маникюрам. Постригал ногти сам и, довольно, коротко. Причёска была, а вернее, её не было. Просто коротко пострижен. Но, это ему придавало некоторую брутальность и архаичность. Он сидит на кухне в майке, в спортивном трико и тапочках на босу ногу. У нас в Италии за стол садятся, конечно, не в костюмах с бабочками, но, в туфлях и в рубашке.

Саша сидит задумчивый, видимо, его терзают те же мысли, и, изредка, бросает взгляды в мою строну, как бы извиняясь, что не может позвать к столу. Отец рассказывает про взрывы, он директор карьера, и они взрывают скалы и дробят гранит в щебёнку для московских строек. Мама Алла молчит, слушает его и очень напряжена. Отец даже несколько раз спросил - всё ли у неё нормально? Она ответила – просто сильно устала. А я и Саша понимаем, что моя мама Алессия проявилась в сознании Аллы, и их памяти начали сливаться. Николай сидит напротив Аллы, и я даже представить не могу, что творится в сознании Алессии, ведь, она недавно потеряла мужа, а Николай и Николо так похожи. Но, тут она неожиданно сказала, что у Саши есть для всех сюрприз, пока он болел, он его придумал. У Саши чуть ложка изо рта не выпала. Он вопросительно на неё посмотрел. Ну, твою любимую, Шопена. Она мне так нравится! В ней есть что-то завораживающее, детское, наивное, грустное и лиричное!

Мама Алессия, конечно, ещё не узнала, что пианино, которое стоит в зале, служит только чтобы на него постоянно что-то складывали и является индикатором пыли. Пыль протирать все начинают именно с него. Саша на пианино не играл, он хорошо играет на баяне, в музыкальную школу по баяну он пошёл с первого класса. Первые пять лет усиленно им занимался, изучал грамоту. В его репертуаре довольно много известных песен. Только класса с седьмого баян стал занимать его всё меньше и меньше. Модные эстрадные мелодии уже не вписываются в репертуар. Баян он брал в руки только, когда просили родители, или родные. И предложение мамы удивило отца, он не видел старшего сына за пианино. Он сам, иногда, подбирал на нём мелодии, мама что-то пробовала, а так, на нём больше занимается Гена, да и то, под принуждением родителей.

Я сам не ожидал от мамы такого предложения и подошёл к Саше. Мы с ним трансформировались. Он, а, следовательно, и я, сел за пианино. В моём исполнении больше классики. Эстраду и поп я не признаю. Шопена знаю почти всего, это мой самый любимый композитор, можно сказать, он мой кумир. Я, как первый раз увидел Сашу, сразу решил, что у меня будет такая-же причёска, как у него, она как у Шопена!

Я исполняю, а фактически, исполняет Саша, в комнате все сидят, как оцепеневшие. Когда что-то не ожидаешь, и оно проявляется, люди всегда думают – верить, или не верить? Отец смотрит то на Сашу, то на маму. Ему нравится музыка и моё исполнение. Гена просто удивлённо подошёл к пианино и смотрит как я исполняю, без нот, не глядя на клавиатуру. Когда закончил, отец попросил ещё. Он сказал это тихо, задумчиво, как будто надеется разгадать наш с мамой секрет.

Я окончил. Отец смотрит то на меня, то на маму. А теперь говорите, чего я не знаю - сказал тихо он. Видно, что ему понравилось. Он тоже, как и мой отец Николо, играет на многих инструментах, конечно, непрофессионально, с ошибками и коряво, но, увлечённо и с темпераментом, за что прощаются ему сразу все ошибки и погрешности. Мама Алла только недавно заставила его выбросить ещё студенческий аккордеон, повидавший много бурных студенческих пирушек. Я понял, его сжигает зависть, что он не участник этого представления. И, чтобы затянуть паузу, начал следующую композицию.

Мы с мамой переглянулись. Будет шторм.

Интересно смотреть на маму, в ней борются сейчас две женщины, одна, которая только начинает понимать, что происходит, вторая – любительница шуток и розыгрышей, которая, специально, накаляет момент. Она попросила место у пианино. Этот Ноктюрн «Разлука» Глинки очень любит мой отец, он часто просил его исполнить. Мама играет сейчас для него, хотя его и нет среди нас. Она сейчас играет чуть медленнее, по темпу игры я всегда угадываю настроение исполнителя. Играет, думает и вспоминает.

У неё очень красивые руки, пальцы скользят по клавиатуре и кажется, что это крылья удивительных бабочек. Мама родилась во Франции в пригороде города Тулуз, её родной язык французский. Её семья, отец и два брата сейчас живут недалеко от нас в Праяно на Амальфитанском побережье. Мать умерла, когда маме было двенадцать лет.

После окончания отец долго сидел, молча смотрел на нас, а потом предложил идти спать, рабочая неделя закончилась, пора отдыхать. Отец всегда рано ложится и рано встаёт. Мама любит шить и вязать, поэтому, ложится поздно. Но, мы все уже довольно устали, пора мыться и спать.

Как я говорил раньше, мы спим с братом на одном диване. Трансформация меня с Сашей произошла, да мы, особенно, и не разбирались, просто помылись и легли спать, уснули быстро. Мама зашла, привычным жестом губами померила температуру у меня и у брата, пожелала спокойной ночи, выключила свет и ушла. Правда, через пару секунд вернулась, закрыла форточку и ушла. У нас в семье культ открытых форточек и свежего воздуха. Мы с братом даже не разговаривали и быстро уснули.

Проснулся резко. Со вчерашнего утра боюсь долго нежиться в кровати, мало ли какая трансформация может случиться, пока ты долго потягиваешься. Сразу пошёл в ванную. Отец уже чертит в зале, он всегда встаёт часа в четыре утра и чертит. Рулон миллиметровки в углу, лист миллиметровки на столе прижат гайками большого размера, чтобы не разматывался. На листе строительный чертёж какого-то объекта. Отец не конструктор. Он сперва строит, потом чертит эскизы, образмеривает и передаёт в конструкторское бюро, а там уже делают полный комплект конструкторской документации, хотя, всё уже работает и даёт продукцию. Он даже награждён серебряной медалью ВДНХ, была в Союзе такая заслуженная организация, и Орденом Трудового Красного Знамени.

Мама ещё спит, досталось вчера ей, или им, уже не знаю, как их называть. Отец поставил чайник. Мы любим утром натуральный кофе, но, его варит только мама. Отец не задаёт никаких вопросов. Встал Гена, затем мама. Что-то между родителями произошло, только, не пойму, плохое, или хорошее. Мама сразу что-то стала творить на кухне, отец всем объявил, что сегодня поедем на турбазу, одеваться нужно тепло и по-спортивному, будем на лодке кататься. Кофе уже готово, мама заканчивает бутерброды. К тому же, ей нужно наделать бутербродов на поездку, а у нас все любители поесть много и вкусно.

У отца служебная двадцать первая Волга светло-голубого цвета, мама называет её цвета морской волны. Турбаза стоит на берегу Уксинского залива Ладоги в километрах двадцати от города, её только в прошлом году построили. Кирпичный, самый большой дом стоит у берега озера, очень тёплый, в центральной комнате на первом этаже стоит хорошая печь и его легко протопить. С братом сразу занялись печью, дров много, хорошо просушенные. Печь уже вовсю трещит, запахло дымом.

Мы любим ездить на турбазу в любую погоду. Там интересно. Обычно, ездим несколькими семьями, а сейчас отец никого не позвал, только мы. Мама уже накрыла на стол. Обжаренная варёная картошка с луком, лосось из бочки, домашнее сало, маринованные помидоры с огурцами, чёрный хлеб. Что ещё нужно? По русской традиции любая поездка за городом начинается с плотного перекуса. Отец заваривает чай по своей рецептуре, а по-простому, бросает в заварной чайник всяких листьев, сушёных ягод, трав, одному ему известных. И всегда обязателен мёд. Мама хорошо печёт, у неё своя выпечка, так что, за городом нам никогда без еды тоскливо не бывает.

И тут, уже во время чая, папа так серьёзно посмотрел на нас с мамой и сказал, что он должен всё знать. Моя мама Алессия, конечно, уже провела подготовительную работу с мамой Аллой. Я так понял, что во время трансформации происходят слияния памяти и, что помнит, знает и умеет один, помнит, знает и умеет второй. Только, в моём случае есть и третий, кто дал мне свою память ещё при моём рождении. Этот третий и есть Саша, только другой реальности и проживший уже более семидесяти лет. Вот такой получается симбиоз. Мама сказала, что лучше отложить всё на завтра, а сейчас будем наслаждаться природой. К моему удивлению, отец не спорил и казался очень внимательным с ней. Она предложила нам погулять по берегу, мы отказались, и они ушли одни.

Мы с братом пошли на берег пускать самодельные ракеты, которые высоко взлетают и на высоте громко взрываются, а мы от этого безумно радуемся. Родители отсутствовали долго, мы успели даже проголодаться, свежий воздух моментом нагоняет аппетит. Они вернулись, о чём-то громко разговаривают, смеются, возбуждённо жестикулируя и, видимо, проголодались не меньше нашего. На лодке, конечно, не покатались, ну, да ладно, успеется, тем более, лёд только начал сходить, камыши ещё во льду. Решили домой не ехать и ночевать здесь. В доме семь комнат, во всех уже тепло. Мама с папой опять колдует на кухне, шутят, смеются. Я давно не видел родителей такими. Обычно, отец приходит домой, ужинаем, и он на минутку ложится отдохнуть. И мы его видим уже утром за чертежами, потом работа и, опять, вечер.

В выходные, конечно, на природу ездим часто. Летом и весной – на турбазу, осенью - грибы, малина, зимой - охота. Зимой на охоту я встаю часов в пять. Завтракаю и собираюсь, потом по очереди бужу остальных охотников, которым очень тяжело оторваться от тёплых постелей с горячими жёнами, потом заводим и греем машину. И с началом рассвета уже входим в лес. Друзья-охотники утром ругаются моей настойчивости, с которой их бужу, а вечером в конце охоты говорят – какой ты, Сашка, молодец, что поднял их. И так, каждый раз.

Утро. Проснулись, позавтракали и уже захотелось домой. Продовольственные запасы закончились, на обед уже ничего не осталось, значит, пора домой, там холодильник! Папа командует, нужно оставить дом в порядке, ничего не забыть. Мама грустная и, видимо, уставшая. У нас в Италии так бурно выходные не проходят, всё по плану, степенно, в выходных туфлях и белых рубашках. А здесь, мы все по очереди умываемся из рукомойника, в котором руками нужно надавливать на стерженёк и из него льётся струйка воды. Романтика! Сколько ехали, мама дремала на заднем сиденье, прислонившись к двери и укрывшись курткой отца.

Приехали домой, Гена убежал гулять, я сел за пианино и тихонечко музицирую.

Здесь в России много новых мелодий и мотивов, которые даже не слышал. Чайковского знаю и люблю, и вот здесь в России вспомнил.

Мама дремлет на диване. Я думаю об обещании мамы. И у меня начали складываться некоторые мысли. Только, это, скорее всего, мысли того деда, в которого лет через пятьдесят превратится Саша и, который потом трансформируется в меня. Ведь, все наши трансформации начались после того, как мама обняла меня больного на кровати. Нужно и здесь сделать всё то же самое. В дальних уголках своей памяти и этого старого деда я, как будто, увидел, как он перемещается по времени и между реальностями разных Миров.

Я это увидел так ясно и отчётливо, что сильно вздрогнул и перестал играть. Обратил внимание, что, когда играю, музыка уносит меня так далеко по мысли, что мне бывает тяжело вернуться в свою действительность. С музыкой составляю жизненные планы, с музыкой пишу программы и черчу чертежи. Музыка, как будто, создаёт дорогу, по которой идёт моя мысль. Мама посмотрела на меня удивлённо и вопросительно. Я подошёл к окну и позвал Гену – Гена кушать! Только этим его можно загнать домой.

Когда он пришёл и помыл руки, я позвал отца, попросил маму встать и всем взяться за руки. Они вопросительно смотрят на меня. Сейчас будет объяснение всем странностям, которые вчера и сегодня с нами случились. Все послушно взялись за руки, как дети в детском саду. Они смотрят на меня и уверены, что это очередной розыгрыш. Теперь закройте глаза и не открывайте до моей команды. Они и это сделали послушно, Гена даже не подглядывал. Я сосредоточился на образе своей комнаты в Италии. За несколько дней успел соскучиться по ней. На секунду закрыл глаза, или мне это показалось. Когда их открыл, перед нами, действительно, находится моя комната, мы все стоим посередине её, на мне всё те же датчики, подключённые к приборам, моя смятая постель.

Я не ожидал такого быстрого результата. Открывайте, сказал я. Только, нас уже не четверо, нас уже шестеро. Я, Саша, мама Алла, мама Алессия, отец и Гена. Все отпустили руки, разглядывают комнату, друг друга. Отец смотрит на двух Саш и на Алессию с Аллой. Никто не говорит ни слова. Тишину нарушил я. Мама, мы хотим кушать, Гена даже руки помыл!

Алессия сразу по телефону стала распоряжаться насчёт завтрака на шесть персон, и стала приглашать нас к столу. Сейчас опять пятница, раннее утро, это я сразу на компьютере посмотрел. Опять мама стала нервничать, суетиться. Все распоряжения даёт на итальянском языке. Отец и Гена его, конечно, не понимают. Я объяснил, что будет завтрак. Отец удивлённо спросил - а при чём здесь другой язык? В подробности вдаваться не стал, просто объяснил, что это сюрприз.

Мы вошли в столовую, стол накрыт на шесть персон. Мама распорядилась, что горничная может быть свободна и даже закрыла входную дверь на ключ. Конечно, нас шестеро и четверо из нас духи. Мама за всеми ухаживает, это не российская кухня, где Гена отрезал кусманише колбасы, положил его на кусок хлеба – вот вам и бутерброд. Хлеб нарезан ровными кусочками, всевозможные сыры. Вазочки с разными вареньями и джемами. Бутербродные пасты из морепродуктов, колбасы, ветчина, да и ещё много всякого. Все не церемонятся, особенно Гена, ему всё хочется попробовать. Его с детства называют – Едочёк, любит поесть. И остальные едят, пьют, передают друг другу тарелочки, вазочки и только с удивлением посматривают на нас с мамой.

Решил сам всё рассказать. Начал со своей комы, как мы с мамой очутились в детской комнате в Карелии, как появился Саша и исчезла мама. Все молча слушают, никто не перебивает и не задают вопросы. Даже рассказал папину теорию по пространству, времени и реальностям. Рассказал, как он исчез. Но, вот когда сообщил, что у нас сейчас 2048 год и мы в Италии, тут посыпались вопросы. Мама пообещала свозить всех в город, на море, на природу. Сейчас только утро. Она молча собрала посуду в стопки, у нас ещё мороженое и коктейли.

Гена с Сашей уже крутятся возле телевизора, переключают каналы и не могут успокоиться. Мама Алла и отец подошли к маме и что-то ей объясняют, успокаивают. После трансформации мама Алла уже владеет итальянским языком, да и память у них теперь общая, так что, секреты здесь не утаить. Я улыбнулся и пошёл к мальчишкам. У меня много роботизированных игрушек и компьютерных игр. Им есть чем заняться.

Сел за рояль. В музыке лучше думается, пальцы сами находят мелодию, а мысли уходят так далеко, что, иногда, удивляюсь, как нахожу дорогу обратно.

Мои мысли возвращаются назад в Карелию, мои воспоминания теперь общие с памятью Саши и того, кто вначале был Сашей, вырос, повзрослел, родил и детей, и внуков.

Условно для себя называю его дедом. Вспоминаю его жизнь год за годом, сбиваюсь и возвращаюсь. Странно, это не моя жизнь, но я переживаю, как будто это я её прожил, переживаю его радости и победы, его падения и взлёты, когда он справлялся, когда выходил из безвыходных ситуаций. Испытывал вместе с ним и страх, когда казалось, что выхода нет и всё закончилось. Испытываю вместе с ним и любовь, любовь к жене, к детям, любовь к внукам, к друзьям и близким. Эта любовь и дала ему силы выжить, не сломиться и остаться человеком. Его молодость пришлась на лихие российские девяностые.

Хватит о плохом. Вспоминаю его свадьбу, рождения детей, их взросление. Вспоминаю рождения внуков. Вспоминаю работу, помню все его схемы, все станки, все разработки, которыми он занимался. Странная штука память! Вспоминаю все потери, всех его близких, которые ушли. Чувствую его боль.

До этого нашего путешествия моя жизнь протекала радостно, безоблачно, я окутан любовью родителей, дедушек, бабушек, тётушек и дядюшек. Мной гордятся, гордятся моими успехами в музыке, математике. Правда, история с отцом внесла первое горе. Его не смерть, для меня он просто исчез и может в любое время появиться. Я жду его и думаю о нём каждый день. Даже после каждого своего нового достижения и каждого успеха думаю, как в какой-то момент расскажу ему это и как он меня похвалит.

Я играю всё, что приходит в голову, даже не думаю. Моя мысль там, далеко и во времени, и в пространстве.

Мама Алла подошла и села рядом. Она потрогала мои волосы. Я решил попросить парикмахера, чтобы он сотворил на моей голове артистичный хаос как у Саши.

И тут меня как током ударила мысль! Как же я это упустил? Мы сейчас все вместе и нет более подходящего момента, чем этот! Я остановился играть, подошёл к столу и позвал всех. На удивлённые взгляды просто сказал – нам срочно, и даже лучше сегодня, нужно ехать в далёкий Казахстан, в солнечный Алматы, где сейчас живут потомки нашего с Сашей предшественника, которого я называю дедом.

Мамы, конечно, встретили моё предложение в штыки. Мы с Сашей, говорят, ещё не выздоровели, только недавно я был в коме, а теперь уже собрался на край света. Гена с Сашей и отцом, по выражению их лиц, были даже очень не против. Тут я решил схитрить, правда, мне самому только сейчас пришла эта мысль – мы можем найти там какие-то данные по исчезновению моего отца. Если он не погиб, а мы в это все не верим, значит, он где-то находится и не может оттуда выбраться, или подать сигнал. Он мог трансформироваться в любого, близкого по энергетике, а в Алматы их много. Если бы он был в Италии, он бы обязательно дал о себе знать. По всей Земле у каждого человека очень мало близких по энергетике, нужно искать среди родных. Ведь, мама Алессия совсем недавно была трансформирована с Аллой, разве не так? Сколько там у деда внуков, а теперь и правнуков? Мама молчит. Компания, которую возглавляет отец, имеет в своём парке несколько самолётов, и больших, и маленьких, и маме ничего не стоит взять один из них. Она сделала звонок и сообщила нам, что послезавтра вечером мы все летим к чёрту на кулички! Я пошутил в ответ – она уже хорошо освоила русский язык!

Опять рассказал вкратце теорию отца о параллельных реальностях, которые можно создавать, используя энергии ядер крупных космических образований, которым и является планета Земля. Кто эти реальности создал? – скорее всего, это первая цивилизация Земли, которая и живёт на Земле в своей нулевой реальности, скрытые от любопытных глаз. И для последующих цивилизаций на Земле создавались свои реальности, которые развиваются и проходят свой заданный путь развития. В нашей же цивилизации души людей разделены на семь частей и человечество уже проходит своё развитие в множестве реальностей, связанных cо своими частями определённым алгоритмом. Множество реальностей, в которые мог попасть мой отец во время своего эксперимента! Но, самое реальное, он остался в нашей, любое материальное тело всегда движется только по пути наименьшего сопротивления. Нужно искать в нашей!

День прошёл в звонках, в сборах. Мама занята, Сашины родители смотрят телевизор, автоматический переводчик переводит на любой язык, мы с мальчишками играем в игры. День прошёл незаметно. Обед, полдник, ужин, десерт с фруктами и мороженым, наши гости объедаются. Вечером мама выделила всем комнаты, и мы отправились спать. Мы с мальчишками ещё поплескались в бассейне, но, усталость взяла своё и все быстро угомонились.

Я лежу и думаю о нашей поездке, о тех, кого встречу, о том, как они изменились за те годы, как тот дед ушёл из этой реальности и обрываются мои воспоминания о них. Там ли они ещё? Как изменили эти годы их судьбы? Кто родился, и кто уже ушёл? Скоро мой день рождения, день рождения меня, Саши и того далёкого деда, который загрузил мне, да теперь и Саше своё сознание, свою память и своё «Я». На самом деле, моё «Я» уже ушло на второй план, и оно теперь занимает так мало места в общем моём сознании, что прожитые 15 лет кажутся песчинкой на общем фоне. Я думаю о тех семи частях нашей общей разделённой души, о которых до сих пор даже не знал и не догадывался об их существовании, и даже о возможности их существования. Каков алгоритм их взаимодействия? Каков высший замысел в таком разделении?

Завтра нужно посидеть в лаборатории отца и покопаться в его материалах. Были ли у него аналогичные вопросы? Должны же быть у него хоть эскизы теории, которой он занимался столько лет, и, которая разделила его со мной и мамой? Что он уже узнал и чего добился? С такими мыслями меня и поглотил сон своими цепкими объятиями. Саша и Гена спят в соседней комнате, за стенкой тишина. Комната родителей Саши тоже рядом. Там тоже тихо. Только, мама, видимо, ещё не спит. Слышно, как она тихо разговаривает с кем-то по телефону, наверное, со своей сестрой Гаелл, или своим отцом. Мой младший брат Габриэль на время моей болезни живёт у её отца Силвестро. Он отставной военный, а сейчас увлёкся живописью, лепкой, и в своём увлечении проводит всё своё свободное время. Габриэль нашёл в нём родственную душу, и они в мастерской рисуют, лепят, фантазируют. У Силвестро хороший дом в Праяно, вблизи нашего городка Амальфи. С такими мыслями я и уснул, спокойно и без сновидений.

Утро прошло тихо, спокойно, без суеты. Мама отпустила прислугу, зачем лишние глаза и уши. Самолёт уже готовят на вечер на завтра. Мы должны прилететь в Алматы в 8-00 по местному времени, чтобы у нас весь день был свободным. Я сказал всем, что буду заниматься в лаборатории отца, и чтобы на меня не рассчитывали. Мама планирует показать гостям море и местные достопримечательности. Наш дом стоит в районе города Амальфи на берегу Тирренского моря. Район тихий, провинциальный. Природа прекрасная, море, горы и извилистые дороги. Сейчас конец марта, но, туристов уже достаточно. У мамы экскурсия получалась оригинальной – экскурсанты – духи.

Я вошёл в лабораторию отца, включил компьютер. Последний раз его включали эксперты, когда велось следствие по его исчезновению. Конечно, они ничего не нашли, да, я думаю, и не могли найти. Произошёл нерасчётный вариант. Как теперь рассчитать его? Как смоделировать? У отца в лаборатории работали несколько математиков-программистов, которым ставилась узкая конкретная задача, не посвящая в глобальный вопрос.

Я потерял счёт времени, задаю в поиске уйму разных вопросов и понял одно - у отца с собой всегда был промежуточный носитель, с которого он после экспериментов снимал информацию на главный компьютер, и уже на нём обобщал и анализировал результаты. И этого промежуточного носителя нигде нет, видимо, он сейчас там, где и мой отец.

Приехала мама с духами. Я их в шутку стал так называть, а им это нравится. Какая-то харизма от всех этих путешествий, какая-то загадочность, фантастичность. Впечатлений, конечно, уйма. Рассказывают, как они попросили маму сфотографировать их на фоне какого-то собора, а мама и сфотографировала. Они смеются, почему собор на фото есть, а их нет, они же духи! Смешно!

Пообедали, как всегда, попросили накрыть стол на шесть персон. Потом отпустили горничную. Все смеются, вспоминают свою экскурсию, а у меня из головы не выходят мои поиски в лаборатории. Мама подошла, померила губами температуру моего лба, на всякий случай потрогала рукой. Ты отдохни сынок, сказала она. У тебя синяки под глазами. Я вспомнил лицо деда, мне до его синяков далеко.

Воскресенье прошло тоже в поездках, а я в лаборатории отца. После обеда уже готовимся к отлёту. Мама заказала меню в самолёт, лететь, ведь, не ближний свет, да и неизвестно, как там у них с питанием, может быть, будем обедать в самолёте, я пытаюсь объяснить, что там нормальная цивилизованная страна, но, разубеждать маму бесполезно.

Приехали в аэропорт, спокойно прошли все процедуры, наши духи совсем расслабились, главная тема разговоров - как хорошо быть духами. Никакого тебе досмотра, ни паспорта, ни документов, ничего не нужно. Даже животным нужны справки, а здесь – ничего.

Мальчишки, когда увидели самолёт Falcon, в котором нам предстоит лететь, пришли в неимоверный восторг. Персональный самолёт, да ещё такой. Быстро взлетели, набрали эшелон и, конечно, обед, какой полёт без обеда. Только теперь стюардами я и мама, остальные же духи. Я взял с собой компьютер, но, не до него. В общем, полёт прошёл весело и без приключений. Пилоты объявили посадку, все пристегнулись ремнями, а я уткнулся в окно. Теперь уже работает память деда. Узнаю горы, пик Талгар, вышку на Кок-Тюбе, Капчагайское водохранилище. Только не я узнаю, узнаёт дед. А я думаю - как же Всевышний так гениально всё сотворил, и эта гениальность ещё больше усложняет мне задачи по моим поискам.

Сели, прошли все формальности. Мама ещё дома заказала небольшой легковой автобус с раздельной кабиной водителя. Сказал адрес, и мы поехали. Теперь я гид, рассказываю историю города, называю достопримечательности, улицы. Рассказываю кто, когда из моей, а уже из их семьи, здесь жил, работал, родился, крестился. Город в своей старой части не сильно изменился, точечно что-то снесли, что-то построили. Микрорайоны начали сносить под ноль, даже стал волноваться, что и район, куда мы едем, тоже снесли. Я же перед тем, как ехать, смотрел карту города, всё, ведь, стоит.

Подъехали. Микрорайон тесный, подсказал водителю, где удобно запарковаться, правда, далековато от подъезда, но, зато, без суеты. Вышли я и мама, духам тут пока нечего делать. Почти всё без изменений, изменились только деревья и благоустройство. Дома, подъезды, балконы и окна как были, так и остались. Я маму взял под руку, у меня какая-то дрожь идёт и мне нужно её остановить. Мне первый раз страшно. Наверное, страшно деду, что он никого не увидит, что никого, к кому он так стремится, здесь просто нет, уехали, переехали. Подошли к подъезду, нажал номер квартиры. Это, конечно, не тот домофон, но, логика не изменилась. На экране высветилась девочка и спросила - кого нам нужно? Я тихо сказал – бабушку. Она молча открыла входную дверь, и мы вошли в подъезд. Подъезд совсем не изменился, даже запах остался. Мы поднялись на второй этаж, девочка уже стоит с открытой дверью. Я ловлю черты - на кого она похожа? Непонятно.

- Вы кто, спросила она? Как мне вас представить?

- Родственники - ответила мама. Она видит, что я не в себе и решила взять инициативу в свои руки.

Мы стали разуваться, как из другой комнаты вышла женщина. Она молча смотрит на нас. Это моя дочь Валя. Как часто я был в этом доме, невозможно посчитать. Все семейные события здесь проходили торжественно и вкусно. Это квартира родителей моей жены. Её мама была очень гостеприимна и к гостям здесь готовились, заранее покупались деликатесы, овощи и фрукты. Тесть любил семейные торжества, к подготовке стола подходил с душой и размахом. Если арбуз, то самый большой и вкусный. Если виноград, то только таджикский, всех цветов и вкусов, и круглый, и дамские пальчики, и сладкий, и кислый, и с косточками, и без. Все их друзья любили приходить к ним в гости, так как каждое такое застолье превращалось в великолепный праздник живота в хорошем смысле. Даже, когда их не стало, я с внуками любил приходить сюда. Заказывали пиццу, шашлыки, суши, коктейли и мороженое.

Эта квартира не могла существовать без застолий. Дочь тоже прекрасно готовила, но, во время быстрой доставки любой кухни мы не могли отказаться от возможности прекрасно повеселиться за столом. Мы – это я и внуки. Я любил приводить их сюда, чтобы они могли побыть вместе, поиграть, подурачиться и побеситься. Я сейчас говорю от имени того деда, далёкого и часто непонятного, который реинкарнировался во мне. Дочь не возражала против наших детских застолий, да и дни рождения своих дочек она отмечала ничуть не с меньшим размахом, чем её бабушка и моя тёща. Правда, она работала много, на работе уставала и ей тяжело было устраивать такие праздники. Вот и не злоупотреблял её гостеприимством и возлагал кухню на сервис застолий. Деньгами я стеснён не был и, поэтому, мне легче так делать. И вот сейчас передо мной стоит моя дочь. А она видит перед собой пятнадцатилетнего мальчишку, который так сильно похож на её юного отца.

Я тихо подошёл и просто сказал – здравствуй дочь моя. Сегодня мой день рождения. Поздравляйте меня! Обнял её, и она долго смотрит на меня и на маму. Мои дети любили мою мать, бабу Аллу. Мама обняла и поцеловала её. Здравствуй, дочь моя, опять сказал я. Это не волшебство и не мистика. Так устроен мир, и я вас нашёл!

Девочка молча смотрит на нас непонимающими глазами и не знает, что делать. Мама спросила - не напоит ли она гостей чаем? И та радостно бросилась на кухню и застучала чашками. Чьё же это такое чудо, спросил я дочь, кивая на девочку? Это Катина, ответила она. А как зовут это Катино чудо? Лена – с кухни ответила девочка. Девочке лет двенадцать. Меня зовут Алессандро, ответил я. Я раньше был хорошо знаком с твоей бабушкой и даже был дедом твоей мамы. Больно молод для деда, засмеялась девочка и пододвинулась ближе к бабушке.

- Сколько у Кати таких чудес?

- Ещё одно чудо и один чудесник, смеясь ответила девочка!

- Ты не удивляйся, сказал я дочери, это не розыгрыш. Я и мама моя до пятницы тоже ничего подобного не знали. Кстати, мою маму зовут Алессия. Мы живём в Италии, сегодня только утром прилетели. А варенье домашнее делаете? Столько лет чай с вареньем уже не пил. Ах, нет, вот у бабы Аллы в Карелии недавно баловались, и клюквенным, и брусничным, и бабушкиным из Подольска. Я стараюсь больше говорить, чтобы не давать Вале и её внучке задумываться. Варенье, конечно, нашли. Я спросил – где Катя? Мама с папой на работу ушли, сестра и брат в школе – просветила меня девочка. Она делает сырники, мы, кстати, и оторвали её от этого занятия. Да, сказал я Вале, узнаю школу! Валя сидит молча, смотрит на нас с мамой.

Я стал рассказывать свои планы. Первым делом, нужно съездить к Григорию, потом в коттедж. Мама ещё в Италии попросила консульство в Казахстане найти нам уютное место для жилья в предгорьях, в черте города, с хорошей кухней и без назойливой прислуги. Я предложил Вале с Леной съездить к Грише. Конечно, в школе Лену нужно будет отпросить. Валя не возражает, позвонила в школу и Грише, правда, Грише сказала, что приехали нежданные родственники из Италии и хотят с ними встретиться. Сырники с вареньем прекрасные! Как и в старые времена, когда мы приходили к девочкам. К девочкам – это у нас кодовые слова, когда внуки хотели, чтобы я их отвёз к Вале.

Мы вышли из дома. Автобус стоит на старом месте. Я подумал о наших духах. Наверное, спят. Мы находились у Вали больше часа. Саша мне сказал, что к Грише пойдёт со мной, на что мама Алла сказала, что и она пойдёт вместе с Алессией. Отец предложил, что ему тоже необходимо там присутствовать, так, как только его сознание может почувствовать присутствие следов Николо. Алессия согласилась. Она выглядит устало. Я сказал ей об этом, Валя со мной согласилась, что ей нужно отдохнуть.

Мама рассказывает Вале про Италию, про моё детство, про мою недавнюю болезнь. Они сидят на сидении вместе, а мы сзади с Леной. Она с осторожностью и непониманием поглядывает на меня, ведь, оно и понятно, наши с Валей разговоры для неё из области фантастики. Её одно радует, что не нужно идти в школу и что мы едем в гости. Мама и Валя уже нашли контакт, и Валя маме что-то смешное рассказывает, а Лена заразительно смеётся. Я же смотрю в окно и разглядываю город, такой знакомый, но, вместе с тем, сильно изменённый.

Подъехали. Гриша и Оксана встречают на улице, их любопытство переполняет. Когда мы вышли, Валя им задала вопрос - кто, по их мнению, перед ними стоит? Саша, конечно, был со мной, Алла с Алессией и только отец Саши Николай и Гена обхаживают всех и заглядывая в лица. Интересно быть духом, ты и есть, но, тебя, как будто и нет. Моё сходство с юным дедом, конечно, неоспоримо. О маме Григорий сразу сказал, что это баба Алла. Все весело смеются, шутят, и никто даже не догадывается о том, кто мы на самом деле. Поднялись в квартиру, конечно, опять чай, с вареньем и бутербродами. Гриша с Оксаной ночью поздно легли и только недавно встали. Это у них завтрак.

Отец Саши Николай как-то тревожно ведёт себя. Я спросил - что его беспокоит? На что он ответил, что сам не поймёт, он чувствует себя некомфортно и тревожно. Я стал расспрашивать о Даниле, Яне и Стефании. Все уже создали свои семьи и живут отдельно, у всех дети. Рассказывают, что сегодня ночевал у них Ян, плохо себя чувствовал и они провозились с ним допоздна. Вызывали скорую, та ничего не определила, сказали, что невроз, вкололи успокоительное и уехали. Ян, оказывается, спал в соседней комнате. Мы все стали говорить в пол голоса, но, он вышел. Сказал, что уже не спал, пора в душ, хватит хандрить.

Я посмотрел на отца Саши и обратил на него внимание мамы. Отец попросил меня сводить его в душевую комнату, не мог же он сам это сделать. Все бы удивились - кто же это включил там душ? Отец просто обильно смочил лицо водой, говорит, что у него, как будто, началась температура и нужно немного остыть. Я подумал, что, возможно, нам лучше всего на время трансформироваться в Карелию в их реальность. Я не знаю, как длительная трансформация влияет на наши физические тела. Мы вышли. Сказал маме свои мысли и решили одним махом разбить все сомнения у Вали, Гриши и Оксаны с Яном. Предложил всем взяться с нами за руки для закрепления нашей встречи. Отец Саши с Геной взялись за меня, и мы одним махом перенеслись в Карелию.

Конечно, это было не честно в отношении к нашим новым родным, но, при объяснениях возникло бы много вопросов и сомнений, а так, они все уже здесь и, хочешь - не хочешь, вынуждены нас выслушать. Только, при трансформации нас уже на два человека больше. Мы все это не сразу поняли. Пока Валя, Лена, Гриша, Оксана и Ян непонимающе оглядываются, мы с мамой с удивлением смотрим на новых появившихся двух людей. Один из них мой отец, который исчез почти два года назад при неизвестных обстоятельствах. Второй - тот дед, который реинкарнировался в меня и был физическим отцом Вали и Григория, я его узнал. Я просто интуитивно понял, что это он. Вот так поворот. Мама бросилась в объятия отцу, плачет, целует. В общем, всё так, как после длительного расставания у любящих людей. Дед подошёл к Григорию и Вале, они обнялись. И тоже всё как после длительного расставания. Ведь, он ушёл на самом деле со всеми ритуалами и действами.

Первой пришла в себя мама Саши Алла. Она предложила всем найти себе место, где сесть, попросила Николая с мальчишками установить раздвижной стол, а Лену и Алессию помочь ей с ужином. Ведь, по закону трансформации мы вернулись в Карелию в то же время, из которого ушли. А это воскресенье, вечер. Мы только что вернулись из поездки на природу, где ночевали на турбазе на берегу залива Ладоги. Мама Аля приготовила ужин, и я позвал Гену обедать.

На середину комнаты вышел дед. Это даже неожиданно. Конечно, всё начал именно он и всё началось с него. Он рассказал с самого начала, с моей комы, с нашей поездки на турбазу, с трансформации в Италию, с поездки в Алматы. Стал рассказывать про эксперимент моего отца, как он пошёл не в ту сторону из-за незнания законов распределения реальностей в пространстве Земли. Как его физическое тело изменило направление, а душа́, энергетическая составляющая тела, просто заскочила в ближайшую энергетически подходящую физическую оболочку, которой оказалось тело Яна. Физическая оболочка Яна, в свою очередь, не поставила блокировку новой сущности, приняла её, но и не дала права к действиям.

Конечно, энергетическая составляющая моего отца пыталась вырваться, она пыталась добиться возможности дать о себе знать, только, энергетика Яна везде ставила заслоны. Вот поэтому ему и было плохо. Боролась энергетическая сущность моего отца и физическая оболочка Яна. Наблюдалось и повышение температуры, и тошнота, и судороги. Тем более, энергетическая сущность моего отца чувствовала наше приближение и искала возможность дать о себе знать. Но, к счастью, всё разрешилось благополучно. Также, и отец Саши – Николай. Их энергетические сущности близки по энергетике, поэтому, и он тоже плохо себя чувствовал, и нервозность, и чувство страха.

Но, сказал в конце он, у Николо сейчас нет физической оболочки, тела, его нужно искать. И где, и как её искать? Он решит эту задачу, нужно только время. А теперь всем ужинать и спать. Тем более, мы своими трансформациями нарушили равновесие реальностей, и нужно дождаться их стабилизации. Для этого нам нужно пробыть в этой реальности два дня. Но, нет добра без худа, общайтесь, узнавайте друг друга поближе, отдыхайте.

Застолье шикарное! У мамы Аллы уничтожаются запасы с неимоверной скоростью. Рыба, ягода и мясо дичи, особенно в ходу. Также, женщины на скорую руку быстро запекли картошку на противне в духовке. И, само ощущение тайны, загадки и фантастики придаёт особую пикантность. Освободившихся от физической оболочки не тревожат болячки, они забыли о лекарствах. Мама и отец сидят рядом, я давно не видел её такой. Она подкладывает ему в тарелку снова и снова, как будто с Яном его никто не кормил. Мама сидит между Яном и отцом, и ухаживает за обоими. Отец благодарен Яну за его терпение, за стойкость, за то, что он, фактически, спас его. Ян, в свою очередь, наслаждается спокойствием. Валя с Григорием и родителями Саши что-то рассказывают друг другу и весело смеются, мальчишки занимают Лену. Я сижу с дедом, и он мне рассказывает свой план поиска физической оболочки моего отца. Я смотрю на него и думаю о сущности человеческой души и что мы о себе так мало знаем. В одной комнате сейчас находятся две части одной энергетической сущности, разговаривают друг с другом. А ведь, и в жизни каждый человек часто спорит сам с собой, убеждает себя, уговаривает на что-то, ругает, критикует.

В Карелии у родителей Саши жилплощадь по советским меркам прекрасная. Но, всё равно, кое-кому пришлось спать на полу. Лёжа, долго разговаривали, но, вскоре сон взял своё.

Утро. Отцу, да и маме нужно на работу, но, он позвонил секретарю и, сославшись на семейные обстоятельства, сказал, что сегодня и завтра будет занят личными делами. Он директор и ему необходимо просто выдержать формальности. Женщины на кухне уже занимаются завтраком, а мы делаем утреннюю уборку в квартире. Я допытываюсь до деда о его плане. Мне интересно смотреть на него. Когда смотрю на Сашу, я вижу себя. А дед, да я думаю, что и у Саши такие-же мысли, никто не говорил с ним о его прошлой жизни, даже его дети. Казалось, что неприлично задавать вопросы не старому, но, довольно-таки, пожившему человеку. Он пережил смерть, а его физическая оболочка – это моё тело. И я благодарен ему за то, что он мне дал, а он дал мне, да и Саше тоже, весь свой опыт, знания и умения. У нас с Сашей в 15 лет уже высшее советское авиационное образование, мы профессионально знаем обслуживание всех советских самолётов Ту и Ил, прекрасно знаем электронику и механику, мы просто уже грамотные инженеры, с огромным практическим опытом и глубокими теоретическими знаниями. Только, есть что-то, что он нам не передал, это я понял ещё вчера вечером.

Позвали за стол. Это прекрасное ощущение, что у тебя весь день свободен и тебя ждёт куча прекрасных моментов. Думаю, и у всех такое-же настроение. Мама опять между отцом и Яном. Обсуждаем вчерашний день, думаем, как провести сегодняшний. Из нас, и из итальянцев, да и из алмаатинцев, никто в Карелии не был. Алмаатинцы хоть что-то слышали о ней от деда, а вот мои отец и мама даже не знают о ней ничего.

Я задал деду вопрос - какие у него мысли о возможности найти физическую оболочку моего отца? Да - ответил он, есть одно место, из которого можно видеть всё и всех живых биологических и энергетических сущностей. Из этого места сознание наблюдателя как бы сканирует всю поверхность Земли, всех без исключения биологических и энергетических существ с целью передачи информации на другой уровень анализа и управления. Это входит в замысел Создателя для более эффективного реагирования. Каждая энергетическая сущность не должна потеряться, быть повреждённой, или погибнуть. Весь замысел Создателя охватить невозможно, но, ему ценна и дорога каждая сущность, ему очень важна информация о том, как они изменяются, как растут и развиваются, что с ними происходит, и как они трансформируются в своём развитии. Вот из этого места производится наблюдение, сортировка и передача информации на более высший уровень контроля и управления нашей планетой. Конечно, методы и способы такого контроля неподвластны осмыслению сознанием человека, или, даже некоторыми его индивидуумами. Это замысел Создателя, и он доступен даже не всем Ангелам.

Я задал вопрос - откуда он знаком о существовании такого места и почему в моей памяти это не сохранилось? Ведь, память при слиянии копируется в память физической сущности, которой является наше, моё тело. Да, правильно, ответил он. Копируется у всех, но, только не у таких, как он. Его энергетическая сущность отличается от остальных. Не будет вдаваться в подробности, но, такие энергетические сущности, как его, используются Создателем на более высшем уровне, чем уровень человека. Даже, можно сказать, для управления и ведения своего замысла. Человеческим современным языком – это управленцы, исполнители. Древним языком – Ангелы. Вот так.

Все сидят и молчат. Как реагировать на сказанное? В обычной человеческой среде деда бы сразу назвали сумасшедшим. А в нашей среде, в нашей квартире, где некоторые - просто духи, и мы это вполне осознаём, такие выводы делать излишне. Я вижу, что разгадка где-то рядом, и задал деду второй вопрос, а он как будто его ждёт и хитро смотрит на меня и окружающих. Я спросил деда - а как же он стал человеком, простым смертным, имел семью, детей?

Да, ответил дед. Очень давно, около пятидесяти трёх тысяч лет назад он родился в семье Ангелов. Было это ещё до начала времён. Рос, учился, мужал, всё как положено. У Ангелов есть семьи, у них рождаются дети. Потом в пятнадцать лет его назначили Смотрителем. Это очень важный и ответственный пост Ангельской иерархии. Он уже говорил нам, в их задачи входят наблюдения по всем реальностям за всеми энергетическими сущностями планеты, за их развитием, за их ростом для передачи получаемой информации на более высший уровень контроля и управления. А энергетическая сущность человека — это его душа, если говорить простым человеческим языком.

И, в их эволюции так заведено, что каждый Ангел, независимо от ранга, должен проходить своё Возрождение в человеческом теле. Это помогает лучше понять цели Ангелов, осознать на себе слово Жизнь, прочувствовать его и осмыслить. Это очень сложный вопрос. Огромнейшие коллективы Ангелов его решают, спорят, испытывают на себе спорные вопросы. Вот, он в последний раз ушёл на своё очередное Возрождение и в 1019 году от Рождества Христова родился в человеческой семье на русском севере. Обычным человеческим мальчиком. Только, когда Смотритель уходит на своё Возрождение, в человеческое тело уходит только часть его, у Ангелов такое возможно. Не оставлять же планету без присмотра! Он рождался, рос, создавал семьи, вёл обычный образ жизни для среды и народа. И каждый раз рождался с абсолютно чистой памятью о своих предыдущих воплощениях. Только, в последних четырёх он частично помнит свои предыдущие. И так, тринадцать воплощений, вот в Алматы закончилось последнее, тринадцатое. Он опять Смотритель.

И дед улыбнулся, как только делает один он, едва губами и глазами.

Этот короткий рассказ произвёл на нас впечатление. Все сидят молча. За последнее время мы узнали очень много нового, но, этот короткий рассказ просто раздавила каждого из нас своим периодом времени и масштабом вероятных воплощений сидевшего перед нами человека, но, как оказалось, даже не человека. Почти пятьдесят три тысячи лет! Это уже не укладывается в человеческие рамки. Человек меряет все события размерами только одной человеческой жизни.

А теперь, в поездку - сказал дед! Он хочет ещё раз хлебнуть волшебного карельского воздуха. Ему посчастливилось прожить здесь прекрасные годы своего последнего человеческого воплощения, и он благодарен Создателю за нашу встречу. И, думает, что это занимает не последнее место в Его Замысле! И ему нам нужно много что ещё сказать!

Поехали на двух машинах. На первой, Волге ГАЗ-21, едет за рулём отец. На второй, Москвиче, за рулём мама Алла. Я, не подумав, сболтнул, как мама Алла один раз на Волге совершила аварию, на повороте при съезде с трассы к турбазе не успела вовремя вывернуть руль и врезалась в дерево, чуть не влетев в речку. А это событие ещё не произошло, оно впереди. Но, мама Алла расстроились и не села за руль Волги. Я сказал, что это первая проблема путешественников во времени. На что дед ответил, что здесь пока нет путешественников во времени и мы только совершаем трансформации из реальности в реальность. А мне он должен ещё много рассказать о времени.

Приехали. Дед с Сашей сразу стали опекать гостей, повели их на берег и всё время что-то рассказывают. Все весело хохочут. Оксана мимоходом мне сказала, что давно не видела Яна таким живым и весёлым. Обычно, он молчалив и задумчив. Родители мои и Саши хлопочут в доме и на кухне. Гена чистит шлюпку и вытаскивает вёсла из лодочного гаража. Нужно показать Карелию во всей красе. Шлюпки отцу подарили моряки, они шестивёсельные, с рулём. Можно на борту сидеть, и они почти даже не наклоняются. Надёжные и устойчивые. Достали самовар. Мы самовар и стол ставим в шлюпку, получается прекрасный водный развлекательный комплекс. Всё загрузили и тронулись. Погода прекрасная, хотя, в камышах вдоль берегов и островов стоит лёд. Солнце, небольшой ветерок, но, у всех плотные куртки, самосвязанные шапки. Северные люди умеют беречь тепло. Сашина мама прекрасно вяжет. Свитеров и шапок хватило всем.

Мужчины сели на вёсла, женщины накрывают на стол. Вначале попросили моего папу рассказать про свой эксперимент, что у него случилось, как он попал в Яна, и каково им было вдвоём. Рассказывал он, конечно, смешно, но, смешного, по всей видимости, было мало. Он мог остаться с Яном навсегда. Дед рассказывает о своих былых охотничьих приключениях. О Вышнем Волочке, о своей свадьбе, о том, как родился Григорий, и как его привезли в Вышний Волочёк. Рассказывает про институт, про Ленинград, как они с его женой Леной там жили, про тётю Валю. Рассказывает о первом приезде в Алма-Ату. Да, этот город раньше так назывался. Рассказывает о рождении Вали. Лена слушает его с таким удивлением, что на неё очень смешно смотреть. Рассказывает, как купал Валю в первый раз и как боялся что-то сделать не так. Рассказывает про своих тестя и тёщу, про их дачу. Я слушаю и понимаю, что в его устах все эти рассказы приобретают совсем другой оттенок, чем мои воспоминания. Это он тогда их пережил и, рассказывая, переживает сейчас.

Рассказывают все, и Валя, и Гриша, и мой отец, и Ян. И всем интересно. Выпили чая даже не один самовар. Самовар топим шишками, воду для самовара набираем сразу из озера. Вода – чистейшая! Надоело заниматься обжорством, и женщины попросили покатать их по заливу. Турбаза стоит в устье небольшой речки. Почти на самом слиянии реки с заливом поставлена рубленая баня. Сразу после парилки можно бросить своё разгорячённое тело в речку. Она довольно глубокая, плавая, дна невозможно достать.

Дед со смехом рассказал, как они с отцом ловили здесь у бани озёрную форель, как первый раз за одну ночь взяли штук пять по семь килограмм. После такого рассказа Сашин отец чуть не побежал в сарай за сеткой. Потом дед ему сказал, что это только поздней осенью, а сейчас идёт щука у берега вдоль камыша.

Рассказал также, как его отец в азарте вытаскивал щук из сетки и сам нырнул по пояс. И как ему потом врачи хотели отрезать одно из двух семенных органов. Мама Алла после такого рассказа сказала, что рыбачить он теперь будет только под одеялом. От смеха шлюпку чуть не опрокинуло, Гена еле удержал самовар. Смеялась даже Лена, которая, ничего не поняла, но, реакция всех очень смешная. Дед рассказывал про охоту в Карелии на зайцев, как он убил глухаря под Новый Год. Потом рассказывал про охоту в Вышнем Волочке. На кабанов, на лосей и волков. Закончил тем, что не советует родителям уезжать из Карелии. Сказал, что и отец, и мать в то время сильно жалели о переезде.

Мы гребём сильно, ход у шлюпки хороший. Когда сидишь на берегу и смотришь на залив, впечатления одни, но, когда обходишь залив и заглядываешь за каждый островок, впечатления трёхмерные. Есть острова, на которые только палатку поставить можно, очень маленькие. А вокруг каждого острова пояс из камыша. Это любимые места для уток. Они даже не боятся нас, знают, что уже не сезон охоты. Все в восторге. Выходим на острова, берег скалистый, деревья, как будто, из камня растут, ни алмаатинцы, ни итальянцы такой северной дикой красоты никогда не видели.

Высаживаемся почти на каждом острове, где хороший подход на шлюпке. На одном острове зажгли даже костёр, жарили хлеб и колбасу. Лена в восторге! Я подумал - как жаль, что мы не взяли остальных алмаатинцев, но, мы собрались так стихийно, без планов, без сборов. Просто взялись за руки - и уже в Карелии. Ладно, это только пробная поездка. Я смотрю на деда, он весел, балагурит, что-то рассказывает и все смеются. Пора собираться на турбазу, начинается холодный ветерок. Шлюпка лихо рассекает волны, Гена сидит за рулём. Папа обнял маму. Я показал на них Вале. Мама, как будто уснула в объятиях отца. Лицо её спокойное. Отец смотрит на воду впереди лодки, видно, что он устал и о чём-то думает. И только сейчас я вспомнил, что у меня день рождения! И у меня, и у Саши, и у деда. Саша даже подскочил от такой новости. Наверное, это первый раз в нашей с Сашей жизни, и мы сами, и все забыли о наших днях рождениях. Правда, дед сказал, что после пятидесяти земных лет о них лучше не вспоминать.

Высадились на базе, начали готовить баню, женщины – готовить комнаты ко сну. Попарились, напились чаю из самовара с шишками, и тихо заснули. Здесь уже кроватей много. Только дед ещё сидит с Валей у самовара. Она ему что-то рассказывает, он смотрит на неё и молча кивает. Я не стал подходить, ведь, это уже его личная жизнь, которая пошла в своём направлении. Правда, при трансформации наши памяти опять сольются, и моя, и его, и Сашина. Но, как оказалось, у него есть ещё более глубинная память, в которой хранятся его глубинные воспоминания. Моё сознание уже не укладывается в этот временной отрезок, я даже мысленно не могу его охватить. Пора спать.

Утром проснулись все почти синхронно. Обычная утренняя суета, уборка и дорога. Дед попросил заехать в одно знаменательное для него место, да и всем нам оно должно быть очень интересным. Это на Петрозаводском шоссе. Визуально он его помнит. Конечно, мы все очень удивились. Он такое помнит? Конечно, пришлось немного попетлять. Дед сказал, что в его время это место они называли Медвежьей горкой. Когда мы подъехали, он сказал, где можно поставить машины, и чтобы никто не волновался, их будет охранять легендарная медведица. Конечно, все посмеялись этой шутке, но, когда из ниоткуда на самом деле появилась огромнейшая медведица, да ещё и с двумя медвежатами, нам уже стало не до шуток. Но, она просто стоит и смотрит на нас, а мы испуганные смотрим на неё.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.