Цитаты из книги Молох Мори

О'Лири почему-то охотно верила, что стоило зацвести бузине во дворах, так сразу пришел бы конец и голоду, и войне.

– Может, уехать отсюда? – прошептала О'Лири. – Что нас здесь ждет? – Поезжай. – А ты будешь встречать смерть на этом проклятом острове? – Буду встречать его смерть.

- Моя жизнь, как и жизнь острова на исходе. Я чувствую.

• Прекрати, – фыркнула Района.
• Нет, послушай, я говорю серьезно, – прошептал старик. - Когда я встаю по утрам, то голову мою посещают гнусные мысли.
• Какие же? – Района поближе придвинулась.
• Я себя ненавижу. И мне кажется, все вокруг меня тоже ненавидят.
• Брось, Манус, - Района толкнула старика в плечо. - Конечно, тебя все ненавидят. Но у нас весь уклад такой. Тут все друг друга ненавидят.

- Кто он такой, чтобы менять Мори? Это ведь Мори меняет людей, а не наоборот.

Настоятель задумался, вспоминая слова старика о том, что каждая лавочка открывала новый удивительный вид на Мори. Что видел Манус сейчас? Некогда могучую церковь, что пришла в упадок? Или дурака в сутане, явившегося на проклятый остров, который его же и погубит?

Однако история Районы казалась не более печальной в своем уродстве и не более удивительной в красоте.

За островом числились свои божки. Они прятались под скалистым мхом, таились в прибрежных волнах и выходили наружу только по ночам.

Морийцы отличались особой чертой, считала Района. Умели они ловко брать, но ничего не отдавать взамен. Брали не только услуги и улыбки, волю тоже изымали без остатка.

Здравствуй, Алистер! Пишу тебе с райского острова Мори. Не поверишь, но это волшебное место, которое точно по Божьему велению обтекают все невзгоды стороной. Людей здесь немного, зато все добрые и душевные. И погода всегда чудесная.

- А еще мне с трудом верится, что тем безумным исповедям научил вас прежний настоятель.

• Угу. Вам не верится вообще. Я вижу.

Ужасно мозолистые ладони, привычка не дышать подолгу и ещё кое-что на его теле могли засвидетельствовать против священника истиной - в жизни того имелось и такое, что Молох сего острова казался жалкой фикцией, не более.

Прорость и гнилая крень на досках рисовали в воображении пастыря пугающие - пугающе знакомые - лица с широко раскрытыми глазами и ртами. Они косились друг на друга, но одновременно с тем глядели куда-то прямиком на Алистера и делились с ним секретом, отчего сгинул предыдущий священник. Но служитель древнего языка местных божеств не понимал, а потому не придавал этим рожицам никакого значения.

- Я не против, чтобы мой труп несли хоронить именно вы, – кокетливо заявила Района, отчего щеки, в том числе и больная, покрылись румянцем.

Ветер усиливался. Он трепетал кусты и гонял волны по пыльным тропам, отчего песок сворачивался в перекати-поле.

Морийская пустота была здесь всегда, и дело крылось не в мороке. Она находилась на острове задолго до приезда пастыря, останется тут и после него.

Района достала из кармана зажигалку и начала греть горлышко бутылки. Алистер подошла еще ближе, внимательно наблюдая за уловкой.

• Что вы делаете?
• Подойдите поближе, и я застрелю вас пробкой. Всегда мечтала это сделать.
• Убить кого-нибудь винной пробкой?
• Нет, застрелить вас.
• О.

Должно быть, кожа пастыря не выдержала натуга всей скопившейся лжи и лопнула прямо на теле.