Цитаты из книги Буканьерки

... Величайшая ошибка - думать, что мы когда-либо можем знать, почему поступаем так, а не иначе... Полагаю, ближе всего мы можем приблизиться к этому, приобретя то, что старики называют "опытом". Но к тому времени, как мы его обретаем, мы уже совсем не те люди, которые совершали поступки, смысл которых мы больше не понимаем.

Было время, когда вспышки отца, даже если они были чисто риторическими, так раздражали Гая, что он мог отвечать на них лишь молчанием.

Герцог Тинтагельский был молодым человеком, обременённым щепетильностью. Вероятно, это было связано с тем, что его покойный отец, предыдущий герцог, не обладал таким качеством вовсе. Всю свою юность и отрочество наследник наблюдал катастрофические последствия пренебрежения мелочами.

- [...] Правда ли, что он всегда делает то, что говорит ему мать?
– Не знаю. Но молодые люди, о которых так говорят, обычно рано или поздно срываются, – сказала гувернантка, пожимая плечами.

Её почтенные родственники (благодаря её заработкам в Америке) теперь были обеспечены всем необходимым, но они стали слишком умиротворёнными, чтобы удерживать её внимание. Она по натуре была склонна к действию и борьбе, и все её мысли были поглощены юными подопечными.

Несомненно, Нэн отлично дополняла свою сестру: она всегда могла придумать что-то забавное или оригинальное, тогда как Вирджинии порой приходилось полагаться лишь на длину своих ресниц и блестящие губы, надеясь, что они всё скажут за неё. Безусловно, две сестры вместе были неотразимы. Светские дамы могли их игнорировать, но молодые люди  – нет, и было множество приятных ужинов и весёлых вечеринок в театре, которые немного скрасили девушкам отсутствие признания.

Мы так устроены на этом нашем маленьком островке. Мы яростно сопротивляемся переменам, а потом в один прекрасный день принимаем их без возражений.

Звонок, в который позвонил герцог, звенел долго и протяжно, прежде чем появилась взволнованная горничная, и герцог, привыкший к тому, что при его появлении перед ним распахиваются двойные двери и расстилаются бархатные ковры, подумал, как приятно было бы жить в коттедже, где не хватает прислуги и есть время заметить, что коврик потёрт, а потускневший медный молоток нуждается в полировке.

Миссис Сент-Джордж инстинктивно недоверчиво относилась к женщинам, имевшим дочерей того же возраста, что и её собственные. Лиззи Элмсворт, старшая дочь соседки, была почти ровесницей Вирджинии, и некоторые (те, кто предпочитал брюнеток очень светлым блондинкам) могли бы даже счесть её такой же красавицей.

Не потому ли все великие мира сего тайно испытывали то же, что и Ушант, – угнетение, тяжесть мёртвого груза помпезности и традиций, – поэтому они и строили эти гигантские дворцы, чтобы вообразить себя великанами?

Самоуверенность Гая выдавали высоко поднятая голова и прямой взгляд серых глаз. И в этом было что-то совершенно новое для мисс Тествэлли, знакомой с привилегированными классами, – его уверенность проистекала из личных достижений в мире, где ценилось мастерство.

Но ей придётся это вытерпеть. «Ты должна, а значит, можешь», – сказала бы мисс Тествэлли.

Глядя на них глазами молодых людей, миссис Сент-Джордж ощутила их общую грацию с живостью, почти свободной от зависти. Для неё, как и для двух иностранцев, они были воплощением «американских девушек» – вершиной мирового совершенства; и она готова была наслаждаться и яркой выразительностью смуглых черт Лиззи Элмсворт, и суховатым блеском Мэб не меньше, чем прекрасным цветом лица своей Вирджинии и чередующимися хмуростью и ямочками Нэн.