Цитаты из книги Pollen

Везде и всегда - все хотят денег.

Я ехала на окровавленном коне сквозь зону роста заострённых фортепиано. Я проваливалась в осьминогов, вторгалась в зонтики, насаживалась на стрелки брюк, растягивала края моих кожных часов на кусачие велосипеды и погоду рыбы. Всё это время дурные сны собирались в моей душе, стремясь затащить меня под/в нафтоцветное море куроидных магнитов и смех лобстеризованных вторников.

Уникальность всегда идёт рука об руку с одиночеством.

Все крупные теории военных действий можно свести к аналитике жадности.

КУРЕНИЕ ЛЕЧИТ ДУШУ

КУРЕНИЕ ПОМОГАЕТ ПЕРЕНОСИТЬ НОЧНОЕ ОДИНОЧЕСТВО

Уникальность всегда идет рука об руку с одиночеством.

Я - дымная женщина: это значит, что в моей плоти есть доля Тени. В каждом создании есть след Тени, но в некоторых из нас она живет в чистом виде.

– Чем может быть плох рай? – вместо этого спросил он.

– Тем, что для того, чтобы он появился, должны погибнуть люди. <...>

– Но ведь люди изобрели подобную концепцию, – проворчал он. – Ваша история, как могила, полна телами тех, кто отдал жизнь во имя великой цели. Почти все ваши истории основаны на примерах самопожертвования… и тем не менее вы жалуетесь, когда история сама пытается использовать этот ход.

Запах смерти, запах цветов - тесная связь.

Кино – это то, что люди принимали до изобретения вирта.

– Просто я устал, – вздохнул он. – Вот почему к вам пришла пыльца. Потому что я устал, что меня только рассказывают.

Вот мы, в моем золотом дворце, который стоит в центре сада. Который лежит в сновидении, в мифе. Миф внутри райских перьев. Внутри мира Вирта, заключенном в реальности. Мы устроились в мифе внутри мифа.

Сад был черен, как ночь. Цветы – как смоль, лепестки – как ленивое пламя. Мерцание темного семени. Мы зарывались в землю.

Пугающие или необычные видения, – гласил закон, – не должны посещать разум заключенного, отбывающего наказание сном.

Справедливость растворилась в дурном воздухе.

Время стремилось к законченной системе, и утренний воздух был наполнен желтой жарой, пыльцой и соплями.

Страницы атласа были мокры, покрыты сыпью дождя.