Цитаты из книги Requiem Infernal

– Я – ничто, – произносит он, и становится по слову его.

Кроме того, ум и возраст связаны: уходящие годы дают нам одной рукой и забирают двумя.

– Вы так говорите, пастырь, словно это плохая сделка.

– Просто неизбежная.

– Материальный мир прочен не более, чем наша уверенность в нем, – преподнес Тайт поживу книге. – Чем меньше мы доверяем ему, тем заметнее слабеет его внутренняя связность и тем ближе мы подходим к распаду.

– Не знаю. Возможно, правильного выбора вообще нет, только разные варианты ошибочного. «Возможно, одни принесут больше мучений, чем другие…».

– Я вот думаю… – начал Гёрка, но мудрость веков осталась неизреченной – его перебил звон колокола.

Вокруг мускулистых рук и ног обмотаны колючие лозы, шипы на которых оттягивают и царапают кожу, однако несомое ими страдание давно уже потускнело, сменившись тупым нытьем.

Иона подозревал, что его спутница умышленно запустила себя, чтобы подчеркнуть свое презрение к делам земным, но не понимал, искренняя это позиция или притворная.

«Она больше не властна надо мной», – сказала себе Асената, подчиняясь.

– А вы желаете ответить на невежественность резней? – спокойно интересуется Червантес. – Неужели их агрессия так удивляет вас? Мы приказали им встать на колени перед пустыми словами.

Такой человек в критической ситуации растеряется и сможет только возмущаться.

Они находятся в покоях священника на флагмане крестового похода. В любом ином случае немыслимо было бы, чтобы Асената осталась наедине с мужчиной.

Милосердие переплетено со злобой, сестра, ибо одно невозможно без другого.

Я полагаю, что сестры Последней Свечи и умны, и мудры, а потому служат Империуму в затворничестве, применяя свои таланты к целительству и благочестивым раздумьям, а не к участию в славных крестовых походах насаждения веры. Они взирают на божественное внутри себя!

Если у членов моей прежней секты и есть недостаток, то заключается он, конечно, в избытке смирения.

Ибо неведение воистину блаженно, даже если отдает болью, точно как и блаженство всегда презренно, даже если добыто отвагой.

И не забывай, что сильнее всего эфир распаляют необузданные эмоции. Что бы ни разжигало в тебе пыл – стремление к знаниям, справедливости, искуплению, наслаждениям или старому доброму выживанию, – Хаос отыщет способ извратить и искорежить твою страсть в нечто чудовищное.

– Границы наших возможностей в жизни прежде всего определяются фактором смерти, – вещает палатина Бхатори своим избранным ученицам. – Чтобы безупречно понимать и сберегать первую, необходимо узнавать, уважать и упорядочивать вторую.

Развернувшись, Женевьева ринулась к вратам. За ней заковыляла ватага горящих мутантов, но соратницы сестры проредили толпу болтерным огнем. Камилла в такт пальбе выкрикивала бичующие псалмы ненависти.

Прежде чем исповедник успевает что-то сказать, она всаживает острие в его золотые глаза, сначала в левый, потом в правый. Оба выпада не смертельны, но достаточно глубоки, чтобы наверняка ослепить жертву.

– Истина – наш первый и последний неугасимый свет! – провозглашает сестра, заглушая мучительные рыдания. – Желаю тебе отыскать его во тьме.

Отшвырнув иглу, она уходит в ночь.