Отзывы о книге Раз, два, три — замри

Юля. Об этом никому не рассказывают. Об этом молчат не просто так. Во-первых, стыдно. Что скажет лучшая подруга, у которой и мама, и папа, полный комплект, и которая понятия не имеет, что значит, когда мать на несколько дней уходит в загул, есть дома нечего, а старший брат распускает руки. Во-вторых, страшно. Страшно думать об этом, вспоминать это. Скажешь вслух – и придется признать, что это было. Если молчать, быстрее забудешь. Тем более, выхода у нее все равно нет. Закончила 8 класс. Из дома не сбежишь. На жизнь не заработаешь. Надо просто молчать. И терпеть. А можно еще научиться проклинать. Глаз у нее тёмный. Карий. Глядишь, получится. В конце концов, надо просто сделать всё по правилам. В полночь, на кладбище. Она сможет. Она смелая.

Ольга Аристова – молодая писательница из Владивостока. «Раз, два, три — замри» её дебютный роман. Дата выхода: сентябрь 2025. Количество страниц: 224. Мягкая обложка. Офсетная бумага.

Катя. Она бы хотела…. Она бы хотела раствориться в этой воде. «Утонуть» звучит как-то очень ужасно. У нее вообще-то нет суицидальных наклонностей, но… Но ей настолько сейчас плохо, ей настолько невыносимо от случившегося, она же не может никому рассказать, ни единой душе, она не в состоянии вообще понять и справиться, со всем этим, не может преодолеть. Ей так страшно было, что она ни звука не проронила, но это же слышно! Это же не бесшумно происходит! А Юля… Она не слышала? Не понимала? не знала? А еще тот урод, который на берегу к ней приставал… А полиция, которая не поверила ни единому ее слову…. Она хочет просто не быть. Погрузиться в воду с головой и остаться там навсегда. Катявода. вода=катя. КАвоТяда.

Из аннотации: «Три подруги-школьницы живут в Находке — на самом южном краю России, где близость к морю и порту дает обманчивое ощущение свободы. Нулевые в Приморье — время пацанских разборок, безденежья и стихийной рыночной торговли. Взрослеть тут не очень-то безопасно»

Даша. Её это достало. У всех вокруг (ну по ходу) уже было. А у неё нет. Ну как так? Она хочет, чтобы у нее тоже было. Она хочет нравиться. Она хочет, чтобы на нее смотрели вот такими глазами, она хочет… да. Она прям-прям всего хочет. До конца. Но вслух как-то стремно такое говорить, да? Короче. Надо просто правильно одеться. В этом вот топике со стразами у нее сиськи отлично видно. А это, между прочим, ее главный плюс. Большой такой плюс, ни у одной подруги такого плюса нет, плоские все, как доски. А еще накраситься надо. И юбку такую короткую. Короче. Ну, должно же помочь, да?

Из интервью с Ольгой Аристовой: «В черновиках я называла книгу «Бессмертные девочки», потому что они и правда такие, про которых говорят: ну бессмертные! Но мы с моей редакторкой Юлей Петропавловской решили, что нужно название, которое отражало бы и игру, и травму героинь»

Если вы решите читать эту книгу, то знайте – она показывает ту сторону жизни, которую обычно не замечают. Или стараются не замечать. Или хотят забыть. Я не знаю кого-то, кто боролся бы с этим делом, конкретными действиями, помогал. Пожалуй, движение социального волонтерства у нас еще слабо развито, и хотя в конце книги даются номера телефонов доверия и т.д. Но… Я, например, не знаю, куда бы я обратилась на месте главных героинь. Мне бы некуда было обращаться. Тем более тогда, когда не было этих фондов с последней странички. Я не могу сказать, что этот роман мрачный. Это как обвинять реализм, что он слишком пессимистичный. Описано так, как это случается и бывает. И если кому-то кажется, что нет – не может быть такого, я могу за вас только порадоваться. Ведь вы жили настолько благополучной жизнью, что даже не подозревали о таких историях. И вам очень повезло, что вы можете только наблюдать со стороны.

О таких книгах невозможно сказать – «понравилась». Настолько это слово не уместно, инородно, настолько не подходит эта характеристика для таких историй. Эта книга о насилии и о том, какие формы, обличия, оправдания это насилие приобретает. Под какой маской существует. Поэтому говорить оценочными категориями невозможно. Я могу сказать иначе – я не жалею, что прочла эту книгу. Я думаю, такие книги нужны. Я вижу, что язык, которым она написана, стиль и слог автора делают эту историю доступной и понятной многим. Я замечаю ее художественные достоинства. Я не ищу недостатков, а в дебютном романе можно при желании найти, за что упрекнуть. Когда-то я выдала кредит доверия этому издательству и этой серии, и раз за разом он оправдывается. Я хочу прочесть всю серию «Есть смысл». Потому что смысл говорить на эти темы – точно есть. Иначе как справиться?

Быть девочкой-подростком — значит всегда быть начеку. Быть девочкой-подростком — значит чувствовать себя Красной Шапочкой в мире, полном волков. Быть девочкой-подростком в Находке начала нулевых — задача со звездочкой.

Именно о таких девочках и пойдет речь в этой истории. Юля, Катя и Даша — три подруги, которых объединяет… а что, в общем-то, их объединяет? Полное или частичное отсутствие отцов? Холодные матери? Отчаянная жажда жрать эту жизнь ложками? Увидеть мир? Полюбить, в конце концов?

Девочки мечтают о принце-на-коне, который увезет их из этой дыры, но принцев здесь нет. Есть только Жэка или Серый с их мутными делами и глазами, а вместо секса на пляже, как в кино по рен тв, — вонючий матрас в местном «штабе».

Девочки отчаянно нуждаются друг в друге, потому что внутри у них — нежность. Внутри они жаждут тепла, безопасности и любви. Но снаружи они грубы. Кидаются друг в друга взрослыми словами и средними пальцами, потому что нельзя показывать, что ты уязвима, — сожрут.

Быть девочкой-подростком — значит ожидать предательства даже от собственного тела. Первые месячные, формы, которые так быстро меняются, и взгляды, эти сальные взгляды, которыми тебя начинают провожать от мала до велика. Они зубоскалят, сигналят из машин, хотят выпить досуха твою юность, перемолоть очередную девочку в труху.

Быть девочкой-подростком — значит быть частью двух миров. В книге есть сцена, где одна из девочек шарится по чужим карманам в поисках мелочи и думает, как купит на них прокладки и мармеладки. И это столкновение двух миров кажется чем-то неправильным.

Мир девочек, предоставленных самим себе, жесток и суров, и ошибок он не прощает. С «домашними» девочками плохое случается, конечно, реже. Точнее, они реже слышат фразу «сама виновата». А те, которые сами ныряют на дно, ходят по лезвию, заигрывают с тьмой, — обречены быть виноватыми во всём, что с ними случается.

И даже если ты прошла по самому краю, вышла сухой из воды, уехала, вырвалась, не оставив за собой даже хлебных крошек, — всё равно где-то глубоко в душе ты остаешься сломанной девочкой.

Я сама выросла в нулевых, я помню этих девочек. Это всегда были дети из неполных, неблагополучных семей. Одна забеременела, когда ей не было даже шестнадцати, другая зарезала своего сожителя и села в тюрьму, третья спилась, четвертая сторчалась. Случилось бы с ними подобное, если бы их просто любили собственные родители? Этого мы уже не узнаем.

Быть девочкой-подростком — значит всегда быть в зоне риска. Даже дома. Куда бежать, где искать помощи, если тот, кто должен был защищать, сам становится монстром?

Это очень смелая книга. Очень дерзкая, откровенная, неприятная, пронзительная, печальная, злая. Автор очень интересно играет с текстом, выкручивая громкость на полную, вызывая отторжение, которое тут же сменяется жалостью. Честно, я в восторге. Но я не знаю, кому её посоветовать.

Разве что тем, кому и адресовано посвящение этой книги — всем девочкам из провинции, чьё детство прошло на улице.

Если честно, ничего против беспросветного здеца я не имею. Порой мне даже нравятся такие книги. Но вся эта мрачная их фишка вроде как подразумевается, что будет тянуться до кульминации (по крайней мере, так ожидается), после которой случится что-то (хоть что-то!) светлое, и читатель выдохнет, расправит натянутую пружину внутри и отпустит историю, которая его настолько поразила и напрягла. Здесь же...

Прекрасно понимаю, что время и место, обстановка вокруг и история сильно влияют на людей. Если рядом с городом существует посёлок, где держали заключённых, то ничего хорошего в городе явно не будет происходить — это аксиома. Нулевые в России в принципе не блистали адекватностью и логичностью, а в удалённых уголках нашей огромной страны и подавно долго и бережно до последнего оглаживали установки девяностых. Но... знаете, что самое страшное? Что даже спустя двадцать лет в том месте, которое описывается в этой книге, ничего не изменилось. Именно это выглядит одновременно и страшно, и неправдопободно, и нелогично, и... неужели это и правда так?.. Ответить на этот вопрос я, к сожалению, не могу. Однако, судя по написанному, так и есть.

"Раз, два, три — замри" Ольги Аристовой — это концентрация страха, риска, жизни на грани, профуканных возможностей и травм, которые никогда, никак и никуда не исчезнут и будут влиять на человека даже спустя казалось бы далёкие двадцать лет. Но беда в том, что происходящее в детстве и подростковости, очень сильно цепляет, запоминается, делает нас теми самыми взрослыми, которые или удаливаются от горя, ломаются, не выдерживая, или перерабатывают испытанное в опыт и ковыляют вперёд, к новым свершениям и возможностям. Осталось только выбрать, на какой стороне ты...

• Что значит быть девочкой подростком в нулевые в небольшом российском городе? Короткие топики, босоножки на платформе, мини-юбки в стразах – это только внешнее, хотя в этом внешнем, кажется, проявляется оголенность нервов. • Скорее всего, у тебя неблагополучная семья, но скорее всего, ты об этом не знаешь, потому что у всех твоих приятельниц такая же история. • Это книга о какой-то тотальной брошенности, когда дружба строится не на интересах, а на желании, чтобы хоть кто-то хотя бы иллюзорно был на твоей стороне. • Это книга о насилии, о котором некому рассказать – не поверят. Парадоксально, потому что домогательства происходят повсеместно и ежедневно, как будто это и есть норма. • Это книга об ощущениях в большей степени, чем о сюжете, и вот это ощущение подростковости она передает филигранно.

Произведение дальневосточного автора начинает за здравие, погружая в атмосферу нулевых, однако уже со второй-третьей главы становится понятно: под ностальгией скрывается совсем другая история — пронизанная болью и травмой.

Роман, хотя скорее все же повесть, потому что здесь события влияют на персонажей, а не наоборот, привлекает красочным и погружающим языком повествования. С первых же страниц окунает миллениалов во времена, куда они никогда не вернутся. И это заслуга не только описательной части, сколько грамотного и уместного сленга, а также, назовём это современным словом, качественным вплетением трендов кино и музыки тех времен.

Персонажи и автор «общаются с читателем» на языке, соответствующим эпохе, характеру и возрасту героев произведения, что качественно способствует эмоциональному погружению. Погружению в собственные воспоминания, но не в историю, которую преподносит автор.

Отдельного упоминания заслуживает описательный талант автора. Очень яркие, детализированные образы — пейзажные и эмоциональные одновременно. Однако следует отметить, что такой подход, определенно, на любителя.

Также стоит упомянуть короткие прологи перед каждой главой — поначалу будет совершенно непонятно для чего они там, однако потом придет осознание, насколько грамотно и уместно они вписаны — всё для максимального погружения.

Непонятным осталось решение автора/издательства писать названия не просто в кириллической транскрибации, а полностью игнорировать устоявшееся написание. Например “эм-ти-ви” вместо MTV или “си-ди диск” вместо CD-диск. Это мешает “бесшовному чтению”, заставляя возвращаться и перечитывать, чтобы понять смысл написанного.

Что же касается сюжета — здесь нет традиционной завязки-развязки. В качестве рассказчиков у нас три персонажа-подростка, три девчонки от лица которых мы попеременно движемся к последней странице. На выходе — исповедальные монологи, как вероятно задумывал автор, в которых каждый узнает если не себя, то друга/соседа/знакомого.

Однако за ностальгической поверхностью скрывается главный подвох. Эта повесть лишь маскируется под развлекательное чтиво, на деле же не просто рассказывает об ужасах захолустного городка в нулевых, но и преподносит историю "сексуализированного" (как изволили выразиться на последней странице книги) насилия над персонажами произведения.

И это не только утяжеляет саму историю, но и сам процесс чтения. Ответ на вопрос, что же хотел сказать автор мы оставим филологам, но не отметить того, что в ходе чтения создаётся впечатление, будто каждую девочку в нулевые окружали исключительно сплошные [персонажи мужского пола с девиантным поведением] и педофилы просто невозможно.

Допускаю, что именно так чувствовала мир в свое время автор, а краски писатель сгустил намеренно для полноты эффекта погружения. Но уже после середины произведения постепенно начинает казаться, что посыл не только о том, что никто не должен терпеть насилие. К сожалению мне не удалось уловить этот скрытый посыл, если он там есть. Возможно потому, что я мужчина? А может быть потому, что я вырос не в Находке.

Могу рекомендовать произведение к прочтению миллениалам из-за таланта автора к качественному погружению. Для девушек такое чтение может стать чем-то вроде акта самопознания и не факт, что приятной ностальгии. Для парней книга скорее будет вызовом для понимания женского опыта своего поколения.

Но парни должны быть готовы к тому, что в книге мужские персонажи выступают исключительно как источник угрозы. Ни единого положительного мужского образа я не обнаружил.

Автофикшн Ольги Аристовой "Раз, два, три - замри". Про взросление в маленьком дальневосточном городе в 90-ые годы.

Меня захватил слог. Текст вливался в меня сам, как вода в легкие утопающего - больно и поделать ничего не можешь. Если бы не эта странная лёгкость слога и двойственность атмосферы - свежесть  юности и безнадёга происходящего - я бы не дочитала. Потому что очень мрачно. Очень узнаваемо. И, как часто бывает у меня с автофикшеном - я не знаю, как относиться к прочитанному. А в случае с этой книгой - особенно; и я не знаю, как и написать о том, что там происходит, не скатившись в жесть.

"Раз, два, три - замри" - о трёх девчонках, лет 13-14. Когда ребёнок ещё ребёнок, но уже хочет казаться взрослым. Об одном лете их "дружбы" - в кавычках, потому что это то странное явление, когда вы вроде и лучшие подруги, но и способны на самую большую подлость в отношении друг друга. Мы видим их семьи, их проблемы, как они живут и чувствуют.
И красной нитью через всё это проходит тема насилия. Везде и всюду. Осознаваемого или, что чаще в случае даже не девочек, а взрослых - не осознаваемого. Самое печальное, что выхода из этого как будто и нет. В этом круговороте насилия все - и взрослые, и дети, и мужчины, и женщины. Вопрос в том, как высоко ты сможешь забраться по звериной иерархии. И как долго удерживаться. И какую роль тебе отведёт этот закон джунглей. Когда одна из девочек пытается дать отпор - происходит непоправимое, и её жизнь ломается. Ломается она и у других, по-разному и не всегда заметно, но все - сломанные. Просто потому, что иначе не выжить. Даже, казалось бы, разорвавшие этот круг - всё равно сломанные.

"...внутри поселилось одиночество, и [что бы я не делала, с кем бы ни была] оно всегда рядом, никуда не уходит.  Одиночество как протекающий кран - капает гулко и беспощадно".

В противовес чернухе есть в тексте небольшой глоток чего-то - даже не то что бы светлого, но привычно-знакомого... Пожалуй, это детское, яркое восприятие мира. Когда словно все заслонки открыты и ты воспринимаешь мир не только пятью органами чувств, а чем-то большим. И видишь и чувствуешь больше. Это и заставляло меня читать дальше, не смотря на неприятные вещи.

Ещё страшнее, чем история девочек - это очень коротенькие заметки в духе сводки новостей о каком-либо происшествии или чьей-то судьбе. Они каждый раз словно били обухом, потому что для меня это оказалось приветом из детства. Только вовсе не того, где трава зеленее и небо бездоннее.

Хочется долго молчать после прочитанного, стряхивая липкую реальность прошлого. Вчера на половине книги поняла, что не смогу написать полную рецензию и с удовольствием заменила бы все слова тремя точками. Черт, все, кто жил в маленьких городах в нулевые, будут под впечатлением от этого романа: колкого, болючего, полного нормализованного, но такого неправильного ужаса. Я словно незримым туристом оказалась в прошлом и призраком подсматривала за жизнью — нет, за выживанием.

Катя Тюхай (моя подруга и автор книги «Девочка со спичками»), посоветовав мне книгу, призналась: «Эта книга меня оглушила, и я ношу ее в сердце уже полгода, кажется». Пожалуй, я присоединюсь к ее словам. Слог и говор будто подростковые, полные сленга из 90-х. Описания маленьких радостей вроде «трех корочек» и крабовых чипсов. Поиск идентичности и страх от такого количества насилия и липких взглядов - стоит только в тебе признать девчонку.

Я мало кому рассказывала, но однажды со мной случилось то, что напугало меня до ужаса. Был второй класс, и мы с подружкой пошли после школы купаться в сугробах — ну а почему бы и да, падать в них и представлять, что ты на море, которое я тогда видела только по старенькому телевизору на треноге с огромным кинескопом. 

В тот самый полдень к нам внезапно подошел мужчина — то ли в тулупе, то ли в пальто — и начал жалобно просить о помощи. Мы уже испугались, а потом он раздвинул пальто и продолжил на нас самоудовлетворяться, снова говоря о помощи и приближаясь. Наше сознание восьмилеток среагировало молниеносно, и мы понеслись в квартиру подруги — благо она была на первом этаже. Мужик гнался за нами и стучал в дверь, а мы тряслись от страха, спрятавшись в темноте ее комнаты. Именно тогда я стала бояться заходить в темный подъезд и с разбегу, открывая двери, бежала до последнего — своего пятого — этажа.

Тревожит то, что насилие, действия, направленные на детей и девушек, были не просто нормой, а даже геройством. Хотя какое геройство в том, чтобы обидеть слабого?

Если вы переживаете травму, не молчите и не ждите, когда пройдет само – обращайтесь за помощью. Иногда нам нужны проводники, чтобы прожить болючее и вернуться к своей жизни. 

Книга тяжелая, но крепкий чай поможет ее прочитать, но потом, простите, я вас предупреждала.

Мне очень понравилась книга Ольги Аристовой «Раз, два, три — замри». Она словно открывает дверь в моё детство с той самой атмосферой, которую помнишь на уровне запахов, звуков и словечек. Эти чисто приморские выражения, которые иногда попадаются в тексте, переносят на знакомые улицы и дворы. Для меня очень ценно, что Ольга рассказывает про жизнь на самом краю России - на моей малой родине. Здесь, на Дальнем Востоке, Москва кажется каким-то другим миром, далёкой планетой, а ты живёшь будто в отдельном государстве. Вся жизнь сосредоточена вот тут, на этих просторах, и именно это ощущение отчуждённости и одновременно глубокой принадлежности к своему краю создаёт особый колорит, который читается между строк. В книге есть неочевидный герой - море. Оно словно живое. И это ощущение постоянного присутствия моря, его силы и переменчивого настроения создаёт особую атмосферу и становится почти персонажем самой истории. Книга поднимает очень важную тему нормализованного насилия над подростками. Мне эта тема особенно близка, потому что и мне пришлось пережить сексуальное насилие в детстве. Это то, что не принято обсуждать, но, к сожалению, кажется, что почти у каждой девушки такие тяжёлые эпизоды в жизни были. Это не какие-то громкие случаи и резонансные дела, а тихие, почти незаметные проявления, которые невозможно игнорировать, как бы ни хотелось. И именно в этом она трогает сильнее всего - заставляет задуматься не только о личном, но и о том, что происходит вокруг, о том, что часто замалчивают. Это очень живая история, в которой переплелись и детство, и боль, и тепло, и тревога, и надежда… Для меня чтение этой книги оказалось опытом, который останется со мной, который немного поменял мой взгляд на прошлое.