Отзывы о книге Маяк

Из всех прочитанных рассказов в моём личном "марафоне" чтения малой прозы Дашкевича этот мне понравился больше всех. Вечная тема автора - отношения враг-друг, его стремление показать, как важно не отрицать чужие культуру и традиции, а попытаться понять их, лично мне очень близки. Понять, это не значит принять для себя и проникнуться, как многие считают. Но понимание и принятие права на существование иного, совсем не похожего на привычное, даже чуждого могло бы сильно изменить мир.

Самоубийство у нас считается грехом, но в Японии совсем наоборот, и традиция ритуального самоубийства связана не только с обычаями и обетами, это нечто большее. В этом рассказе Виктор Дашкевич показывает существование кармической связи. Его история происходит в начале осени 1905 года, когда война с Японией закончилась, но корни её уводят в далекое прошлое, а ведут из будущего...

Франция, эмигранты из России собрались в гостях у Григория Ланского, какой-то праздник, идёт игра в фанты. И вот дочка хозяина загадывает Виктору Одоевскому рассказать мистическую историю. Не сказку, а самую настоящую мистику, чтобы аж мурашки по коже. Тогда, бывший офицер армии Его Императорского Величества, берёт слова и вспоминает историю, случившуюся после русско-японской войны, когда он служил комендантом лагеря военнопленных на Русском острове. Работа не пыльная, японцы ведут себя спокойно, бунтов и драк не устраивают. Тишь да благодать. И всё было бы чудесно, но Виктору его невеста Машенька по какой-то причине возвращает обручальное кольцо. Одоевский находится в смятении чувств, не знает, что ему делать и очень болезненно воспринимает этот неожиданный разрыв. А тут ещё и форс-мажор - один из пленных требует у него аудиенции, на которой заявляет, что его хозяин погиб и он, как его преданный вассал должен совершить сэппуку, и просит предоставить ему место для обряда и острый нож. Естественно, русский комендант в шоке и категорически отвечает, что это варварство на вверенной ему территории не допустимо. Но японец не сдается и принимается морить себя голодом. Тогда Одоевский вызывает его на новый разговор.

Эта вторая беседа с господином Томайо Симидзу переворачивает представление Виктора о запрещенном ритуале дзюнси. И, несмотря на то, что объяснение японца сильно отдаёт мистикой, связанной не только с перерождением душ, а ещё и с каким-то "маяком", русский офицер почему-то верит. Несмотря на всё прочее:

- Вы нашу знаете историю знаете не хуже, чем наш язык. - Достаточно знаю. В том числе и то, что эта дикость даже у вас была запрещена лет двести назад. - Люди могут придумывать законы и отменять их. Разве это может изменить суть вещей?

В конце, поговорив откровенно и поняв друг друга, они уже беседуют как два приятеля. А перед тем, как расстаться, японец неожиданно затрагивает разрыв помолвки Одоевского с Машенькой...

О дальнейшем умолчу, скажу только, что на этом эпизоде история не заканчивается. Дашкевич не оставляет концовку открытой, несмотря на то, что она напрашивалась. Он пишет о том, что случилось через несколько лет, когда Виктор Одоевский стоял с российским гарнизоном в Нагасаки, служа переводчиком в штабе союзников. Это случилось на одном из судов, отходящих под защитой японского флага. Тогда он и узнал, чего стоит философия господина Симидзу и чем обернулось его решение, принятое на Русском острове пятнадцать лет назад. И я благодарна автору за его решение всё же показать результат. В концовке второго эпизода есть очень сильная, прямо-таки пробирающая сцена. Да и Верочка, выигравшая фант, получила именно то, что хотела. Да и люблю я закольцованные истории.

Классный на мой взгляд рассказ. Со всех сторон. Глубокий своей главной темой, цепляющий своей пронзительностью и трогающий тем, что человек всё же в состоянии понять другого человека. Законы придумывают люди, но суть вещей от этого не меняется. Мда...

Понравился слог автора, его описания природы Дальнего Востока, яркие сцены, которые встают перед глазами как наяву, когда вспоминаешь эпизоды из рассказа. Дашкевич писал это произведение в Санкт-Петербурге, куда переехал из Владивостока, и именно здесь, через текст рассказа здорово ощущается его ностальгия по родным местам.