Начать рассказ об этой странной книге хочу с цитаты (одной из самых). «- Вы обвиняетесь в том, что похитили из морга трёх мертвецов и совершили с ними акт некрофилии.»
— Я порочный человек, это правда. Все режиссёры порочны. Но некрофилия — это не по моей части. Это скорее Большой театр или театр Моссовета. Не скрою, три гроба были вывезены мною из морга. В одном лежал заросший волосами спикер Государственной думы. Волосы выросли на нём уже после смерти. В другом гробу находилась дама-спикер Совета Федерации. В момент смерти на ней разошлись все швы и подтяжки, и она лежала в гробу, как рыбий студень. В третьем гробу находился председатель Конституционнного суда, погибший в пьяной драке. Все они были выставлены на Красной площади, чтобы с ними простился народ. Теперь их похоронили на Новодевичьем кладбище, кажется, в братской могиле. Но за это не судят, господа!» Примерно на таком же уровне , то есть очень не слабо, достаётся от автора и прочим высоко и не так уж высоко поставленным официальным лицам, министру обороны, например (не теперешнему). Но, если ЭТО, по мнению многих рецензентов, сатира, то что такое тогда так называемая площадная брань? Отсутствие в приведённом выше отрывке обсценной лексики, отнюдь не смягчает его оскорбительного и издевательского смысла. Здесь затронуты конкретные лица. Я не юрист, но, мне кажется, тут есть повод для судебного иска.
Самая харизматичная личность в романе это его главный (и заглавный) герой — Михаил Соломонович Лемнер. Ему не откажешь в обаянии и остроумии, и при этом у его харизмы очень примечательная уголовная составляющая. Он смел и находчив, несмотря на долго преследовавший его в детстве кошмар, и , возможно, благодаря этому следу из детства способен на абсолютно безжалостные, нечеловечески жестокие поступки, которые очень красочно и детально описывает придумавший их автор книги. Первым делом Лемнер заживо хоронит свою любовницу Аллу, беременную от него. Он оставляет её на льду вблизи Северного полюса в лёгкой городской одежде. Это преступление он совершает совместно с капитаном ледокола «Нерпа» (порт приписки Мурманск), так что главный злодей тут капитан, — он не обязан выполнять приказы каких бы то ни было придурков (и брать от них взятки чемоданами долларов он тоже не обязан). Капитан подчиняется только своему начальству, а это Главсевморпуть. Было бы замечательно, если бы эта организация разослала книгу по всему ледокольному флоту, а прочитавшие её капитаны м старпомы написали бы автору открытое письмо с выражениями своего отношения в вышеприведённому эпизоду и с другими выражениями, приходившими им в головы при чтении сего опуса. Такое письмо, в отличие от моей заметки и отзывов других читателей, дойдёт до автора непременно.
После этого страшного злодеяния Лемнер совершает не менее страшное, но с дикарским африканским оттенком, зверское убийство французского геолога, искавшего в ЦАР золото. На этот раз ответственность за преступление полностью на нём, и де факто , и де юре. И, наконец, там же, в Африке, он убивает двух российских журналистов (слишком много узнали). И опять с особой жестокостью, выражающейся не в физических, а в моральных пытках. И ещё одного африканца, рабочего, укравшего несколько кусочков золота, тоже весьма изощрённым образом.
Он настоящий палач. И впоследствии выполняет обязанности палача, убивая выстрелами в затылок в «лучших» традициях НКВД четверых арестованных заговорщиков (пятый, Чулаки, получает пулю в лоб). В заключительных главах он вешает самого могущественного представителя власти, топит в проруби ещё одного ( не называю этих людей, а то читать будет не так интересно; я не смог догадаться, что Лемнер превратится практически в серийного убийцу; и предсказать эти повороты сюжета я точно не смог бы), приказывает повесить одного мелкого мэра и лично (нравится ему эта процедура !) расстреливает трёх бандитов.
Всё это невозможно предвидеть, читая начальные главы — человек, борющийся вроде бы за высокую идею, постепенно превращается в банального убийцу. И такой человек оказывается и Рюриковичем и Романовым! А что? Были же палачи на Русском Престоле!
Такие, примерно, выражения (возвращаюсь немного назад) пришли в голову и мне, когда я прочитал следующее красочное описание пытки, которой был подвергнут Чулаки в Лефортово:
» В комнату влетела госпожа Зоя. Её голый череп покрывали золотые узоры, как на пасхальном яйце. За ней струился голубой шарф. С лёгкостью балерины она крутилась на пуантах. Взмахнула голубым шарфом и кинулась на Чулаки. Обмотала шарф вокруг его горла и стала душить. Душила особой удавкой, сдавливала на горле дыхательные пути, артерии, пищевод, шейные позвонки. Всё это хрустело и хлюпало. Глаза Чулаки выпучивались, вылезали из глазниц, повисали на красных нитках. Вылез синий язык. Из хрипящего рта начинали появляться внутренние органы. Госпожа Зоя ослабляла удавку, и органы возвращались на место. Глаза погружались в глазницы, но в нмх сохранялся ужас, будто они во время удушения узрели адские бездны, зрелища, непосильные для разума. Госпожа Зоя позволяла Чулаки отдышаться и снова набрасывала на него голубой шарф, душила, погружала в чёрную бездну. Так она делала несколько раз, и когда отступила от Чулаки, его язык остался висеть, как жёваная колбаса, глаза, полные адских кошмаров, качались на кровавых нитках.
Дознаватель в офицерском мундире надел резиновые перчатки и затолкал обратно в рот фиолетовый язык, вставил в глазницы глаза.» (стр.316-317)
Жаль расставаться с такой чудесной, бодрящей прозой, но автор, как будто предвидя реакцию читателей, через несколько страниц возвращается с сцене допроса. И опять внутренние органы наружу и висящие на ниточках глазные яблоки. Идут повторы, заметно, что человек писал со смаком. С удовольствием приведу ещё несколько цитат, не требующих комментариев:
«Иван Артакович по поручению американской военно-морской разведки «Неви енелайзис и «Ротари-клаб» задумал построить подобные инкубаторы [они предназначались для массового выведения людей племени шедим путём оплодотворения женской икры сперматозоидами].
[Краткая справка:Шедим — персонажи еврейской мифологии, духи в еврейской демонологии, созданные из огня и ветра. Они могут как причинить вред, так и быть дружелюбными.
ru.wikipedia.org*
ru.ruwiki.ru
Внешность: имеют крылья, как ангелы, но также птичьи лапы. Могут летать]
«Племя шедим растворилось в русском народе и ничем себя не обнаруживало. Раве что мужчинами, не нуждавшимися в женщинах, и женщинами, обходившимися без мужчин. Таких было много в Большом театре, на телевизионных каналах, в Правительстве и в монастырях. Но они утоляли инстинкт размножения по-прежнему, по-африкански. В середине мюля, когда вода в озере Ильмень прогревалась, они собирались небольшими группами и уезжали на чудесное новгородское озеро. В лунную ночь обнажённые женщины, среди которых были дамы-министры, дамы-вице-премьеры, дамы-уполномоченные по правам ребёнка, выходили на мелководье и метали икру. Икра была красная, чёрная и тресковая. После небольшой потасовки к икре бежали мужчины. [ ... ] Все они знали, что принадлежат к племени шедим, но называли себя «ильменскими славянами». Тоже оскорбление, причём, имеющее достаточно точный адрес! Фантомас разбушевался!
Несколько слов необходимо сказать об одном из главных героев романа Анатолии Ефремовиче Чулаки.
«Анатолий Ефремович Чулаки был одним из самых близких к президенту людей.
Он «был поборник европейского авангарда, учредитель «центров будущего», ревнитель уникальных технологий, позволявших уменьшить вес настолько, что человек обретал способность летать, как еврейские левиты. Он основал лабораторию трансгуманизма, продлевавшую жизнь до шестисот библейских лет и сулившую бессмертие. Занимаясь генетикой, Чулаки выращивал человечка столь малых форм, что его запускали в кровеносную систему и следили за странствием по венам, аортам, сердечным клапанам,...»
Как писатель додумался дать Чулаки (Чубайсу) отчество Новосильцева, исключительно порядочного героя очень популярного кинофильма? Не случайно же. Неисповедимы пути некоторых людей. И не воображают ли эти люди себя богоравными существами? А что г-н Проханов имеет против хорошего писателя Михаила Михайловича Чулаки? Понятия не имею, но что большой и острый зуб, это «не ходи к гадалке».
Чулаки собрал в музее, который на самом деле просто очень большой сарай, массу картин «русских» художников из многих европейских музеев. До кучи сюда же помещена и «Даная» Рембрандта (к сожалению, автор забыл уточнить, когда она была украдена из Эрмитажа, — до покушения или после). Что же из себя представляет сама куча? Скоро будет ответ. В этом сарае «Даная» «соседствовала с Босхом, с его «Садом земных наслаждений», а дивная «Шоколадница» Вермеера сияла рядом с «Распятием» Грюневальда.»(стр.87)
Здесь надо отдать должное искусствоведческой эрудиции автора, приписавшего Вермееру картину другого художника (Лиотара), причём, он на своём «открытии» настаивает, повторяя эту ересь некоторое количество страниц спустя. И такое открытие в романе не одно, — автором картины «Дама с горностаем» некоторые доверчивые читатели теперь будут считать не Леонардо да Винчи, а Рафаэля (стр.86), поэтому предупреждаю — не верьте ни одному слову г-на Проханова, когда он пишет о чём угодно, кроме собственно Лемнера м близких к нему персонажей, выдуманных им полностью. Кстати, «Сикстинская мадонна» тоже есть в сарае Чулаки, но как ему удалось договориться с Папой, г-н Проханов, вероятно, не сумел придумать. В сарае множество шедевров, но почему-то ни одного из музеев США и Великобритании, тут автор проявил необъяснимую (у меня ума не хватило) осторожность, что ли, может быть, такое ничем не ограниченное «искусствоведение» чревато международным скандалом (?). Зато Испании, Италии, Франции, Австрии и Голландии (Германию автор на своей кривой козе тоже умудрился объехать) досталось от автора очень по-крупному — такие шедевры «русских» художников, как (вот она — куча) «Мона Лиза», «Рождение Венеры», «Примавера», «Слепцы», «Динарий кесаря», «Герника», «Сдача Бреды», «Маха обнажённвя» (её г-н Проханов вульгарно обозвал раздетой), «Ночной дозор», «Мадам Савари», две картины Эль-Греко ( не названные), Ван-Гог, Дега, Гоген (все трое тоже без названий) находятся либо в сарае Чулаки, либо распиханы его сообщниками по различным укромным уголкам (запасник Тобольского музея и т. п.). Не могу понять, что заставило автора пройти мимо Рубенса, Дюрера и Ван Эйка (их работ нет в сарае Чулаки, да и многих других весьма достойных имён тоже там нет), неужели он (автор) не считает этих великих мастеров русскими?
Нельзя не упомянуть и о сделанных в романе литературоведческих открытиях.
Заодно приведу цитату из основополагающей лекции Ивана Артаковича Сюрлёниса, которую он читает якобы для Аллы: «Россия до недавнего времени была мертва. Её искусала ядовитая змея Запада, как выражается наш великий философ Клавдиев. Россия умерла, и её уже не сотрясали предсмертные конвульсии. Она не видела снов загробного мира, как учила тебя, глупая девочка, африканская ведьма с шестью пальцами на ногах. Отсюда, заметь, у африканца Пушкина шестистопный ямб. Россия очнулась, когда её поцеловал Президент Леонид Леонидович Троевидов, этот прекрасный принц Русской истории. Он повенчал Россию с Крымом, и крылатый змий Запада схватился с птицей Русской истории. [...]» Это не вся лекция, но для темы литературоведения достаточно. «Редеет облаков летучая гряда. Звезда печальная, вечерняя звезда! Твой луч посеребрил увядшие равнины, И дремлющий залив , и чёрных скал вершины». Так вот где исток этого и многих других поэтических шедевров Пушкина! В шести пальцах на ногах ведьмы. А народная мудрость гласит — в ногах правды нет. Но, как говорят мои знакомые академики, тут всё в ЗАВИСИМОСТИ, то есть это, смотря, чьи ноги. В ногах ведьм таки есть правда, да ещё какая!
Всё это было бы смешно, когда бы не было ... напечатано дополнительным тиражом 9т. экземпляров.
Есть в книге и нечто ещё более смешное, да и что-либо глупее придумать, пожалуй, было бы затруднительно. Это некая необъяснимая связь числа i (квадратного корня из -1) с так называемой мнимой Россией. Вот пример поразительного словоблудия, которое положено автором в основу придуманной им новой российской идеологии:
«И случилось прозрение. Лемнер, богоподобный избранник, несравненный воитель, полководец Светоча, апостол Чулаки, посланник Ивана Артаковича, он, Михаил Соломонович Лемнер, не дожидаясь заветного дня, совершил Великий Переход. Оказался в России Мнимой. Этой Мнимой Россией была Африка. Он овладел тайной мнимого числа, извлёк корень квадратный из минус единицы и создал математику мнимых чисел, математику парадоксов. Африка, будучи мнимой, есть подлинная Россия, а Подлинная Россия, будучи Африкой, есть Россия Мнимая. Такое возможно лишь в точке пересечения обеих Россий. Он достиг мнимой подлинности и подлинной мнимости. Его сердце есть точка пересечения обеих Россий, место Великого Перехода. Ведунья с пунцовым ртом угадала в нём перешеек, соединивший обе России. Он и Пушкин, два выходца из России Подлинной в Россию Мнимую, теперь вернулись на свою заповедную Родину.
«Да, да, Президент Троевидов соединил Крым и Россию и назовётся Троевидов Таврический. А я повенчал Россию и Африку и буду наречён Лемнер Африканский. Величие России Африкой прирастать будет!»
Лавина открытий ошеломила Лемнера. Это могло показаться безумием ...» И было бы удивительно, если бы не показалось любому нормальному человеку, добавлю я от себя. И это написано лауреатом премии «Золотой Дельвиг» (2013) — «За выдающийся вклад в русскую прозу и обогащение жанра политического романа» и ещё многих других премий и наград. Сатирик, однако!
Есть в книге один образ, не скажу, что полусказочный, но на четверть — точно такой. Это «ведунья с пунцовым ртом», Лана (Милана или Светлана, будь она реальным человеком) Веретенова, играющая при Лемнере роль Василисы Премудрой. На мой взгляд, единственная удача автора романа, и кто она на самом деле, я не догадался, пока сама не призналась. Принцип «шерше ля фамм» сработал на отлично. Этим исчерпываются мои положительные впечатления от книги плюс описание её московской квартиры — Лана девушка из хорошей семьи (!).
Осталось добавить ещё несколько курьёзов, и «летопись окончена моя».
Сначала о ещё одном открытии , связанном с литературой, точнее с Пушкиным. Цитата со стр. 136: «Я профессор лингвистики Муранго Мунене, — представились белкИ [ночью на чёрном лице видны только белки глаз]. — Я слушал вашу речь, месье Лемнер, на открытии памятника Пушкину. А знаете ли вы, что в моей родовой деревне Кнамбо живёт дочь Пушкина от Анны Керн? Она перевела на суахили стих отца «Я помню чудное мгновенье». Теперь, когда мы хороним односельчан, мы читаем этот замечательный стих». То есть эти мнимые россияне превратили жизнеутверждающий шедевр Пушкина в заупокойную молитву. На редкость остроумная идея автора романа. И сколько же лет этой дочке? Скоро отпразднуют юбилей, 200! Ели это тоже сатира, то почему под танк сатирика так часто попадает Пушкин?
Вот ещё нечто изрядное. На стр. 27 автор вкладывает в уста Лемнера следующую глупость о Пушкине (опять о Пушкине!): «Жёнушка моя ненаглядная. — (это он говорит Алле, которую вскоре жестоко убъёт) — Мы с тобой венчались в храме Успенья у Никитских ворот. Там венчались Пушкин и Натали.» Конечно, г-н Проханов знает, что этот храм называется иначе (Большое Вознесение), но почему-то врёт. Я воспринимаю это, как выражение презрения к мелкой сошке — читателю (А Я ЗНАМЕНИТЫЙ ПИСАТЕЛЬ — ЧТО ХОЧУ, ТО И ВОРОЧУ! — так примерно это выглядит). В этом вранье нет никакого резона, выдумывая венчание с Аллой, Лемнер мог бы правильно назвать храм, чтобы не ударить лицом в грязь перед «жёнушкой», но ... автор сделал по-другому. И ударил сам перед читателями. Во всяком случае, я это так воспринял. С Пушкиным в романе вообще связано порядочное количество бреда, можете сразу убедиться в этом, заглянув на стр. 137 («Пушкин, одари нас своими копытами, своими рогами, своей пятнистой кожей!», это фраза из молитвы).
Ожидал чего угодно, но только не издевательского изображения войны в части касающейся операции по взятию города Бухмета воинским формированием «Пушкин».
Зачем Лемнер устраивает сюрреалистическую атаку многоэтажки ротой слепых, идущих по минному полю7 Даже не хочу писать, какая тут напрашивается аллегория со всей армией и со всей войной. Это уже не влезает ни в какие рамки, и за ширмой постмодернизма спрятаться трудно. Атакующие проститутки и потом дети тоже смотрятся, как что-то неумеренное. Атака мощной крепости солдатами с палками (пусть эта атака не состоялась, крепость пала по другой, тоже почти фантастической причине, но таков был приказ Сталина генералу Котову) — это, по-моему, сильный художественный приём Михалкова, имеющий отношение к вопросу о том, как воевали советские генералы под руководством товарища Сталина и как, несмотря на это, сумели победить, приём несопоставимый с описанными Прохановым адскими атаками, которые, не могу этого не отметить, очень хорошо смотрелись бы в будущей киноверсии «Лемнера» (не приведи, Господи, дожить и увидеть!).
Вернусь к курьёзам.
Чулаки живёт в загородном поместье, «как русский аристократ восемнадцатого века».
«Устраивались рыцарские турниры, венецианские маскарады, королевские охоты, состязались чтецы, подобные Фидию и Цицерону». Тут я остановился в растерянности. Цицерон, как популярный оратор, вполне мог принимать участие в состязаниях чтецов. Я никогда об этом не читал, но спорить с автором не могу — его познания в самых разных областях, похоже, почти безграничны. Был ли чтецом великий скульптор Фидий? Тоже не знаю, но автор говорит о нём в романе именно, как о чтеце, не сообщая, тот ли это Фидий (создатель грандиозной статуи Зевса), или его тёзка. Это не есть хорошо, надо такие вещи пояснять в сносках, для малограмотных.
Вот ещё один пример абсолютно не нужного по сюжету и легко проверяемого вранья. На стр. 256 мальчик Олег рассказывает Лемнеру: «Мой любимый герой Андрей Болконский из произведения Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Он, аристократ, князь шёл в атаку вместе с простыми солдатами и нёс знамя. Его ранило, он упал, но не выпустил знамя. И сам Наполеон оценил его подвиг и сказал: «Когда у русских есть такие полководцы, они непобедимы.»
Всем известно, что Андрей ни в какую атаку не шёл и ничего не нёс в момент ранения. И вообще командир не нёс никогда знамя. Для этого существовали знаменосцы. Кто бы мог дать ясный ответ на простой вопрос: Зачем «лепить горбатого»? Очень хотелось бы понять цель этой болтовни. Пока в памяти остаётся, на первый взгляд, естественное впечатление — автор «Лемнера» не читал ВиМ, или сильно подзабыл этот роман. Или мальчика приспичило выставить дурачком? А получилась обычная для неуклюпочников халтура.
Осталась мелочь, но очень много говорящая о человеке, берущемся за описание каких бы то ни было боевых действий. «Пушкинисты» в Африке сбивают французский вертолёт, тип вертолёта «Апачи». Прочитав это, я сказал про себя: «Чушики!, Что за чушики?» (цитирую не точно; а помнит ли кто-нибудь, откуда это? Загляните в «Хищные вещи века»). Какая-нибудь глупенькая девчушка могла бы так назвать этот вертолёт. Он «Апач», и это не пакистанское слово вроде Карачи. Апачи — индейское племя, один индеец — апач, и один вертолёт — апач, а не апачи. Позорище!
На этом заканчиваю, огромное количество чушиков сильно утомляет, написать обо всех здоровья не хватит.
И ещё вот что вызывает большое разочарование — никакого представления о прототипе ГГ, Евгении Пригожине, читатель из романа не вынесет, одни догадки, цена которым ноль.
PS В одном из отзывов встретилось интересное определение чувства, руководившего автором при работе над романом. Это «измельчённая пароксизмом постмодернизма любовь к Родине», а если без измов, то, стало быть, просто измельчённая. Дать такое определение любви к Родине! Это настоящая литературоведческая находка! Перл! Как говорил Бегемот, приветствуя голых гостей Воланда — Я в восхищении!
116 понравилось
