Цитаты из книги Η ΓΕΝΝΗΣΗ ΤΗΣ ΒΑΣΙΛΙΣΣΑΣ ΤΟΥ ΣΚΑΚΙΟΥ

Несмотря на такие ультраортодоксальные запреты игры на протяжении всей ее напряженной истории, шахматы выжили и процветали в мусульманских кругах. За популяризацию этой игры нужно благодарить знаменитого халифа Харуна аль-Рашида, правившего в Багдаде с 786 года по 809-й. Наряду с нардами, поло, стрельбой из лука и играми с ракетками шахматы стали обычным занятием при дворе. Если вы хотели выделиться в присутствии Харуна, умение играть в шахматы было верным способом привлечь к себе внимание. Необычное мастерство, например умение играть с завязанными глазами, могло открыть дверь в высшее общество и дать доступ к огромным богатствам даже тем, кто имел скромное происхождение.

Мусульмане считали, что играть в шахматы допустимо до тех пор, пока используются нереалистичные фигуры, а сама игра не мешает выполнению религиозных обязанностей, не становится азартной и не заканчивается ссорами с нецензурной бранью.

Малик, влиятельный юрист VIII века и глава мусульманской теологической школы, придерживался более жесткой точки зрения. Сообщается, что он сказал, что «в шахматах нет ничего хорошего», и объявил их харамом – это означало, что шахматы под запретом, а игроки должны быть наказаны. В последующие столетия шахматы время от времени становились предметом критики и подвергались полному запрету, в результате чего появлялись приказы уничтожать любые комплекты шахматных фигур.

Первое точное литературное упоминание шахмат пришло не из Индии, а из Персии. В древнем романе под названием «Карнамак», написанном около 600 года на пехлеви (письменность Персии до прихода ислама), шахматы уже описываются как игра, завоевавшая большое уважение, которое сохранялось на протяжении веков. Персы переняли у индийцев основы игры – шесть различных фигур, доска с 64 квадратами, – но переименовали фигуры, заменив индийские названия на персидские.

Такое изменение номенклатуры оказало большое влияние и распространилось далеко за пределами Востока, а персидское слово «шах», означающее «король», в конечном счете стало названием игры в нескольких европейских языках, образовавшись от латинского scaccus: scacchi на итальянском, Schach в Германии, échecs на французском и chess на английском.

В XI и XII веках, когда королева вытеснила визиря с европейской шахматной доски, существовало множество течений общественной мысли, поддерживавших идею женской власти. Первое – это реальность христианской царственности, которая приняла свои характерные очертания в раннем Средневековье. Королева была прежде всего женой короля, его партнером, помощницей и верноподданной. Подобно восточному визирю, она также давала советы по вопросам родства, но могла консультировать и в вопросах дипломатии и ведения войны.

Когда арабы привезли игру через Средиземноморье в Испанию и Сицилию, шахматы стали отражать западные феодальные структуры и приобрели социальный аспект. Королева заменила визиря, конь превратился в рыцаря, колесница – в башню (современный замок или ладью), слон – в епископа (во Франции он стал шутом, а в Италии – знаменосцем)[2]. Только король и пеший боец (пешка) на противоположных концах иерархии оставались без изменений.

[2] Здесь и далее названия фигур приводятся по оригиналу: привычный русскоязычному читателю слон – епископ (bishop), конь – рыцарь (knight).

До появления на свет фигуры, которую мы знаем, на шахматной доске вообще не было королевы. В Индии, Персии и арабских странах, где впервые появилась эта игра, все человеческие фигуры были мужского пола. Набор состоял из короля, его генерала или главного советника, называемого визирем, и пеших солдат. Как и в настоящих индийских армиях, здесь были колесницы, лошади и слоны. Только после того, как в VIII веке арабы вторглись в Южную Европу и принесли с собой шахматы, на доске появилась королева. Примерно в 1000 году она начала заменять визиря, а к 1200 году ее можно было встретить по всей Западной Европе, от Италии до Норвегии.

Шахматы более не терпели никакого флирта.

Когда игра стала менее социальной и более соревновательной, на сцену вышел профессиональный шахматист.

Женщинам не пристало выступать на публике подобным образом. Это всего лишь еще один пример неравенства между мужчинами, имеющими право на общественную деятельность, и женщинами, занятыми в частной сфере, которое становилось все более заметным в период, который мы называем Ренессансом.

Игра в шахматы сама по себе, по-видимому, стала еще одной жертвой в войне с "неженственным" поведением.

Повсеместному успеху шахматной королевы способствовала слава настоящих королев, таких как Алиенора Аквитанская и Бланка Кастильская. Их блистательное правление совпало с распространением шахмат во Франции и Англии и повысило престиж королевы на шахматной доске. ...

Культурные течения, благодаря которым запомнились эти две королевы, - культ Девы Марии, пропагандируемый Бланкой, и культ любви, пропагандируемый Алиенорой, - имели удивительные последствия для шахмат, как будет показано в следующих двух главах.

Эпические сказания, прославляющие войну, пришли с севера Франции, где говорили на старофранцузском языке. Но юг Франции, где преобладал провансальский, породил совсем другой вид литературы: лирическую поэму о любви. Вместо сражений и кровопролития герцог Аквитанский Гийом IX восхвалял домну, или любимую женщину. Отвернувшись от маскулинного прославления войны, он сосредоточился на любви между полами и особенно на страсти, которую красивая женщина может пробудить в чувственном и музыкально одаренном мужчине, таком как он сам. Гийом IX был первым известным трубадуром и дедом Алиеноры Аквитанской (1122-1204).