Цитаты из книги ガーンジー島の読書会

Мы не имеем права думать о себе хорошо - это называется грех гордыни.

Неужели печник из Св. Сузина так и останется моей единственной настоящей любовью? Вряд ли, всё-таки мы ни разу не разговаривали...

«Весна вот-вот наступит. В моей лужице солнечного света почти тепло. На улице — и я не отвожу глаз — человек в заплатанном джемпере красит дверь дома в небесно-голубой цвет. Два маленьких мальчика, которые только что лупцевали друг друга палками, умоляют дать покрасить и им. Он вручает каждому по маленькой кисточке. Видите — не исключено, что война все же кончилась.»

У нас народ, кроме Элизабет, миссис Моджери и, может, ещё Букера, после школы с книгами дел не имел. Мы их испачкать боялись, когда брали у миссис Моджери. Меня в те дни читать не тянуло. Только из страха перед комендантом и тюрьмой открыл первую страницу.

На дороге валялся старый брезентовый башмак. Илай обошел его и вдруг говорит: "Дедушка, этот ботинок очень одинокий". Я кивнул: да. Он еще посмотрел, мы пошли дальше. Немного погодя Илай сказал: "Дедушка, а я вот таким никогда не буду". Я спросил: "Каким?" А он ответил: "Одиноким внутри".

Но нельзя же выходить замуж просто ради замужества. Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а тем более промолчать, - худшее из одиночеств.

Из-за слов Айвора я задумалась: как было бы замечательно самой раскрывать преступления! Если б, конечно, они у нас случались.

Изола Прибби

- Если все предопределено, то Бог - это дьявол.

Реми Жиро

Любой из них предпочел бы падение Рима разрушению прически.

Сенека про гвардию императора, Джон Букер про люфтваффе.

Хорошие книги начисто отбивают охоту к плохим.

Изола Прибби

Мужчины в книгах вообще интересней, чем в обычной жизни.

Изола Прибби

Может, у книг есть особый инстинкт, который помогает отыскать идеального читателя? Замечательно, если так.

Джулиет Эштон

Все, решительно все кругом разрушено, Софи, - дороги, дома, люди. Особенно люди.

Джулиет Эштон о войне

Те, кто живет у воды, самые приятные люди.

Настоящий, прирожденный книготорговец — вроде меня и Софи — врать не станет. Выражение лица все равно выдаст с потрохами. Поднятая бровь, легкая гримаса — и сразу ясно: нет-нет, это не книга, а недоразумение. И тогда умный покупатель обязательно спросит: «А вы что порекомендуете?» И ты за руки за ноги отволочёшь его куда надо. Если книга ему не понравится, он больше к тебе не придет. Зато если понравится, — он твой навсегда.

«Вы замечали, что когда напряженно о ком-то думаешь, то имя этого человека вдруг начинает попадаться повсюду? Моя подруга Софи говорит: случайные совпадения, но м-р Симплесс, тоже мой друг и одновременно священник, называет это милостью божьей"

30 июля 1946 года, 19.30. Погода холодная. Океан шумный. Заседание в доме Уилла Тисби. Пыли нет, но занавески надо постирать.

У вас с ним есть кое-что общее: обоим нравится меня мучить. Вам стоит основать клуб.

Особо много суеты было вокруг мяса, немцы не хотели, чтобы оно попадало на черный рынок вместо тарелок их солдат. Когда свинья поросилась, немецкий сельхозофицер приходил на ферму, пересчитывал поросят, делал пометку в книге и выдавал на каждого свидетельство о рождении. Про свиней, издохших по естественным причинам, тоже полагалось сообщать. Опять же приходил офицер, осматривал тушу, выдавал свидетельство о смерти.