Цитаты из книги Красное бедствие

Семейные узы порой похожи на паутину, но чаще напоминают шёлковые ленты, которые поддерживают нас в трудный час.

Когда твой дом лежит в руинах, а на телах друзей пируют вороны, беды вроде стертых в кровь ладоней после тренировки кажутся незначительными.

... у людей и демонов есть кое-что общее....Рождаясь, мы оплачиваем себя, потому что знаем, что в конце нас снова ждёт смерть.

Ему хотелось быть ее щитом, ее опорой, ее карающей дланью. Он хотел стать палачом для всех ее врагов, наказанием для каждого, кто посмеет бросить ей вызов.

Он наклонился и прижался губами к ее виску. Ромэйн услышала его тихий смех.

– Что? – Она попыталась отстраниться, но Халахэль обхватил ее свободной рукой и прижал к себе.

– Нас объединяет жажда мести, – отсмеявшись, сказал он. – Очень романтично.

– Какое время, такая и романтика, – буркнула Ромэйн.

Все хотят знать, что их ждет, но никто не желает принимать то, что им не нравится.

– Эти звуки, – Савьер погладил Хести по волосам, – должно быть, так поют звёзды.

Он вообще очень терпеливый, когда речь заходит об отвращении. Себя же он, в конце концов, как-то переносил.

Хэль внимательно посмотрел на нее и медленно кивнул.

- У вас такая короткая жизнь, – посерьезнев, сказал он, – а вы тратите ее на такие глупости. Вы приводите в этот мир детей, чтобы они убивали друг друга в бесконечных войнах, а в короткие перерывы между ними снова рожаете детей, чтобы они снова убивали друг друга.

Нельзя узурпировать власть и обойтись без жертв.

Мысль о том, в какую ярость пришел отец, узнав о том, чем он занимается, приятно согревала его по ночам.

— Выходит, лорды и леди годами терпят друг друга, чтобы привести в Упорядоченное еще парочку маленьких лордов и леди, чтобы те тоже терпели? Проклятие, я бы предпочел повеситься.

— У вас такая короткая жизнь, — посерьезнев, сказал он, — а вы тратите ее на такие глупости. Вы приводите в этот мир детей, чтобы они убивали друг друга в бесконечных войнах, а в короткие перерывы между ними снова рожаете детей, чтобы они снова убивали друг друга.

Черная Мать впрыснула в его вены яд безумия, и он позволил ему свести себя с ума.

Он оказался жалкой марионеткой, возомнившей, что кукловод ему не указ. Но он не заметил, что единственная веревочка, тянувшаяся к нему из Фаты, петлей обхватила его горло.

— Рай прав? Ты чудовише? — прямо спросила она вспомнив черные когти на его руках.
— Все мы чудовища, — ответил он. — Ты так не считаешь?
— Считаю,— неожиданно для самой себя согласилась Ромэйн.
Лаверн, его солдаты, нуады, каждый лорд, не пожелавший объединиться с ее отцом, — все они лжецы, воры, предатели и убийцы. Чудовища.
А чудовища заслуживают смерти.

На картинах в безвкусных дорогих рамах были изображены пейзажи, красивые женщины и благородные собаки, которых так любили содержать богатеи всех мастей. Собак, кстати, тоже.