«Четвертое Крыло» – феноменальный в своей бездарности роман, унижающий читателя одним только своим существованием. Это книга, способная заставить испытывать неподдельную ненависть, но не к персонажам, а к автору – ненависть за посредственность, халатность, воровство и неприкрытый, оскорбительный идиотизм. Это текст, который заставляет припомнить всю прочитанную до него литературу и найти положительный момент даже в самой бесхитростной и слабой истории, ведь «Четвертое Крыло» – это многоплановый хтонический ужас объемом в 700 страниц. На всех уровнях.
1. Сеттинг: 
https://s.livelib.ru/img/stars2/r00.png">
Действие «Четвертого Крыла» разворачивается в вымышленном королевстве под названием Наварра. Стоит сразу отметить: Наварра – военизированное государство, сотни лет находящееся в состоянии активных боевых действий, и вся его культура, по видимому, сводится к этому факту. В качестве основных боевых единиц здесь выступают всадники драконов, с помощью магии способные на исключительные свершения на поле боя. Для развития этих способностей они обязаны обучаться в академии Басгиат – величественной в своей жестокости, в соответствии с законами военного времени.
И это все, в теории, звучит интересно, но вдребезги разбивается об отсутствие интереса к собственному миру даже у автора. Фэнтези – такой жанр, где сеттинг составляет большую часть успеха. Здесь автор берет на себя обязательство не только придумать харизматичных персонажей, но и поместить их в продуманный, складный мир, имеющий в своей основе непреложные законы и не оставляющий читателя в сомнениях насчет правдоподобия происходящего.
Ребекка Яррос же даже не пытается сделать вид, что это имеет хоть какое-то значение.
• Наварра как государство – фантом, не имеющий четкой политической структуры, не обозначенный как единица на мировой арене, непонятно как и на какие средства умудряющийся существовать в условиях затяжной войны.
• Наварра как общество – пустое, блеклое нечто за рамками текста: здесь нет культуры, традиций, праздников, а такая фундаментальная для любого общества вещь как религия сводится к двум-трем упоминаниям имен неизвестных богов в качестве ругательств.
В «Четвертом Крыле» отсутствуют абсолютно все элементы, способные сделать мир настоящим и живым, наделить его деталями, к которым хочется присматриваться. Максимум, на что способна Ребекка Яррос – позорное, бесформенное полотно, вторичное и нежизнеспособное, как и все остальные составляющие романа.
• Академия Басгиат и структура армии – отдельная тема, заслуживающая внимания. Здесь Яррос обращается к классическому для фэнтези тропу «волшебной академии», причем в самой худшей его итерации.
Басгиат – это нецелесообразно жестокий кадетский корпус для подготовки будущих всадников, где потенциальный военный ресурс в лице абитуриентов расходуется с необъяснимым наплевательством. Все обучение здесь состоит из нескольких слабо прописанных дисциплин и непомерного количества смертельных испытаний, с каждым разом значительно сокращающих ряды новобранцев. Вместо того, чтобы пополнить непрошедшими испытания кадетами ряды менее элитных войск (к примеру, той же пехоты), руководство Басгиата с поразительной недальновидностью позволяет им умирать направо и налево. Более того, к обучению военной стратегии и боевым искусствам допускаются дети мятежников – потенциально опасные элементы, имеющие личные счеты как с государством, так и с начальством академии, с чьей стороны такое решение выглядит крайне глупо и несуразно. И это не проблема начальства – это, в первую очередь, отсутствие у Ребекки Яррос минимального представления о политике и формировании вооруженных сил.
Территориально Басгиат представляет из себя крепость с прилегающим лесом и летными полями, но весь пейзаж и интерьер этого места автором просто не описывается. В книге отсутствует атмосфера, антураж и очарование – события происходят на фоне картонных декораций с эффектом зловещей долины. Все пространства здесь будто лиминальные, необитаемые и пугающие своей неестественной пустотой: автору не удалось хоть сколько-нибудь придать жизни даже главному месту действия романа, что уж говорить о более отдаленных уголках королевства.
• Драконы – казалось бы, главная маркетинговая фишка серии – тоже обрисованы лишь в общих чертах.
Ребекка Яррос представляет драконов основным источником военной мощи Наварры и уникальным для этого государства видом, но об их культуре, нравах и обычаях в книге информации почти не дано. Они представляются лишь навороченным оружием, с периодичностью в пару глав выдающим какой-нибудь заплесневелый несмешной каламбур, призванный на секунду отвлечь читателя от невыносимой абсурдности происходящего.
При этом драконы будто существуют отдельно от всего остального: автор даже не пытается вплести их в свой мир с помощью легенд, суеверий или страхов обычных людей. Нет ни одного разъяснения того, как простые наваррцы относятся к драконам и какое влияние те имели на общественное сознание на протяжении истории, что является лишь очередным доказательством безразличия Ребекки Яррос к собственному миру.
2. Персонажи: https://s.livelib.ru/img/stars2/r00.png">
В «Четвертом Крыле» нам предлагается наблюдать за жизнью и приключениями Вайолет Сорренгейл, по воле судьбы попавшей в вышеописанную академию Басгиат в роли кадета, а так же ее верных соратников... как их там звали?
• Вайолет – это невыразимо безмозглый персонаж. Изначально стремившаяся попасть в квадрант писцов, вечно восхваляемая за острый ум, она – один из самых бесхребетных и обделенных шармом героев как в самой книге, так и в современной литературе вообще. Все достижения, якобы доказывающие ее непревзойденный интеллект, на деле – не больше чем использование засекреченных сведений, известных ей из-за родства с высшими чинами Басгиата, и умение в нужный момент отравить будущего соперника перед школьным поединком.
А вот доказательств беспросветного идиотизма Вайолет гораздо больше. Она не хочет становиться всадником, но при малейшей возможности избежать этой участи упирается по совершенно надуманным причинам. Она, получив напутствие о том, что в Басгиате не стоит рассчитывать на дружбу, тут же рискует жизнью, чтобы подружиться с незнакомым человеком. Она вечно липнет к тому, кто недвусмысленно намекает, что мечтает убить ее в качестве кровной мести.
А еще Вайолет думает. «Четвертое Крыло» – роман от первого лица, и Ребекка Яррос делает все, чтобы сама эта форма повествования стала ненавистна читателю. Мысли Вайолет – поток скучного, монотонного нытья вперемешку с неуместными сексуальными комментариями, настолько сальными, что чтение превращается в тяжелое испытание.
Вообще, всем без исключения героям «Четвертого Крыла» свойственна эдакая «функциональность» – они выполняют нужную для сюжета роль, хотят они того или нет. Ребекка Яррос не заботится о последовательности характеров своих персонажей, и Вайолет, будучи главной героиней, страдает от этого втрое больше остальных. В один момент она хрупкая и невинная, в другой – ругается, как сапожник; то она пристыженно опускает глаза в пол и беспрекословно действует по воле матери, то нарушает абсолютно все писаные и неписаные правила академии, и главное, не встречает за это никаких последствий. Будучи классической Мэри Сью, Вайолет Сорренгейл – хрупкая фарфоровая чашечка ростом с гнома, умудряющаяся волею сюжета без труда преодолеть любое смертельное испытание, никак, кстати, не раскрывающее и не трансформирующее ее характер.
В общем и целом, весь персонаж Вайолет ощущается как нереалистичная и немного стыдная фантазия немолодой женщины на тему «А что если бы у меня были самые крутые драконы, самые крутые силы и самый крутой секс с самым крутым парнем? И кожаные штаны».
• Все остальные персонажи.
Что оба любовных интереса главной героини, что остальные фоновые персонажи – настолько невразумительные и малоинтересные личности, что долго обсуждать их не представляется возможным. Ребекка Яррос умудряется испортить то, что испортить практически нереально: даже проверенные клише в виде милой сердцу любви детства или опасного для всех кроме главной героини плохого парня в «Четвертом Крыле» никак не обыгрываются и не наполняются хоть сколько-нибудь уникальным характером. Это всего лишь персонажи-кальки, призванные функционировать вокруг Вайолет и существовать только тогда, когда нужно заполнить сюжетную пустоту между бесконечными смертельными испытаниями. По мере чтения складывается ощущение, что они и вовсе не взаимодействуют друг с другом за пределами фокуса внимания главной героини – у них нет ни мнения друг о друге, ни взаимоотношений, ни общих секретов, в хорошей книге способных добавить глубины и реальности даже фоновым персонажам.
Неудивительно, что читателю не жаль, когда они умирают. Странно было бы убиваться по смерти очередного болванчика, призванной показать, что Басгиат – это «очень жестокая школа смерти», когда даже главная героиня забывает об этом через пару страниц. Автору просто невыгодно и неинтересно задерживаться подольше на исследовании темы утраты и скорби, особенно в контексте военизированного государства, чьи нравы в этом отношении должны явно отличаться от современных. К сожалению, автору интересны совсем другие вещи.
3. Любовная линия: https://s.livelib.ru/img/stars2/r00.png">
Вайолет вопреки всем доводам и уговорам все-таки влюбляется в плохого парня, но, кажется, любовью здесь и не пахнет.
Для ромфанта, коим является «Четвертое Крыло», любовная линия фундаментально важна. Казалось бы, если романтика даже вынесена в название жанра, ей в книге должно уделяться солидное количество внимания.
Только вот это не романтика. Нет ничего чистого и даже отдаленно напоминающего любовь в том, как с первых страниц Вайолет Сорренгейл открыто пускает слюни на Ксейдена в любой неподходящий момент, совершенно не интересуясь его чувствами, прошлым или даже текущей безопасностью, от которой зависит ее собственная жизнь. Выходит так, что Вайолет Сорренгейл совершенно не за что полюбить: она не делает для Риорсона ничего хорошего, не становится опорой и поддержкой – она лишь вечно лезет не в свое дело, хамит и в полном соотвествии с канонами жанра ревнует по поводу и без.
Конечно, для тропа «от ненависти до любви», заявленного в этой книге основным, двигателем сюжета часто является необъяснимая страсть и влечение героев друг к другу. Это хорошо работает на контрасте с навязанной внешними обстоятельствами ненавистью, кровной местью и враждой: в результате должен получиться эдакий противоречивый эмоциональный коктейль, призванный вызвать у читателей гамму чувств. Естественно, при условии, что эти ненависть и вражда вообще присутствуют. Однако кажется, что обоснованное и последовательное развитие взаимоотношений автору тоже мало интересно: «ненависть» в этой истории отмирает в самом зачатке, и персонажи забывают о ней, как только Яррос надоедает прописывать однообразный, избитый сарказм, коим изобилует их речь.
Выходит, что «Четвертое Крыло» – не романтика ровно настолько же, насколько и не «от ненависти до любви». Это всего лишь пошлые, вгоняющие в фрустрацию попытки Ребекки Яррос скрыть свое желание поскорее перейти к написанию постельных сцен.
Кстати о них. Это хтонически, лавкрафтиански ужасающие эпизоды, при чтении которых хочется полностью диссоциировать и откреститься от этого опыта как от невыносимого, мучающего бессонными ночами постыдного воспоминания. Постельным сценам уделено две главы – самые длинные во всем романе – и в них чувствуется, с каким садистским наслаждением Ребекка Яррос подбирает самые сальные эвфемизмы и самые бульварные, безвкусные фразы, известные человечеству. Да она даже наделяет персонажей способностью к невербальной речи просто для того, чтобы продолжать эти разговоры, не отрываясь от дела. В общем, совершенно ясно, для чего на самом деле затевалась вся эта книга – и всадники, и драконы, и даже испытание с парапетом были всего лишь неумелым предлогом получить удовольствие от написания этих двух глав.
4. Стиль повествования и перевод: https://s.livelib.ru/img/stars2/r00.png">
Как было сказано выше, в «Четвертом Крыле» повествование ведется от первого лица, и это явно не идет на пользу роману. Помимо уже упомянутой невыносимости характера Вайолет, такой прием существенно урезает автору возможности для раскрытия мира и введения читателя в суть происходящего. Если читать об особенностях политики и прошлом государства от третьего лица было бы вполне органичным, то Вайолет, как непосредственной участнице событий, долго размышлять о судьбах мира некогда, и Ребекка Яррос это понимает. В книге почти отсутствуют лирические отступления в привычном понимании, и чтобы хоть как-то прикрыть данную брешь в декорациях своей истории, она вводит в повествование сюжетный костыль в виде привычки Вайолет цитировать факты из местных учебников. Устами своей героини Яррос периодически сухо зачитывает статистические данные и поверхностные информационные сводки, считая, что этого читателю будет вполне достаточно для погружения в историю и геополитику Наварры. Притом написано это с таким количеством канцеляризмов, что послужить оправданием не может даже образование Вайолет. Люди так не разговаривают.
Люди так не разговаривают, и в этом основная проблема языка «Четвертого Крыла». Все персонажи здесь думают и говорят одинаково, им не присущи никакие индивидуальные речевые особенности – ни у кого здесь нет отличительных интонаций, любимых речевых оборотов, слов-паразитов или, на худой конец, заиканий. Разве что Ксейден изредка рычит от злости, что, будем честны, трудно вообразить себе без смеха.
Зато все персонажи часто матерятся. Как правило, в обсценной лексике в литературе нет ничего такого – ее вполне можно воспринимать спокойно при условии, что она служит средством выразительности. Но персонажи «Четвертого Крыла» матерятся бессмысленно, много, и что хуже всего, тоже однообразно. На всю книгу здесь присутствует лишь пара стилизованных ругательств в духе фэнтези, остальное же – скудные вариации на тему одних и тех же нескольких матерных слов. Они, по видимому, призваны рассмешить читателя, но на деле выглядят неуместно и только создают стилистическую неразбериху в тексте.
Эта неразбериха продолжается и во всяческих описаниях экшена, коих в «Четвертом Крыле» предостаточно. Фэнтези, как правило, и подразумевает динамичные боевые сцены со взмахами клинков, быстрыми перемещениями и отрывистыми диалогами. Вот только здесь все это разбивается о монотонность: прохождение любого из смертельных испытаний, в теории довольно кинематографичных, Ребекка Яррос описывает как набор чисто механических действий. У нее напрочь отсутствует чувство времени, естественное умение поставить читателя в жесткие рамки и создать ощущение напряжения.
В отношении лексики также хочется отметить то, как неумело Ребекка Яррос пытается замаскировать вещи, которые она считает привлекательными в своей героине, за недостатки. Во внутреннем монологе и репликах персонажей скучнейшим, навязчивым рефреном вечно всплывает упоминание о миниатюрности и болезненности Вайолет – она такая слабая, маленькая, бледная и худощавая, и автор отчаянно пытается выдать это за главный комплекс главной героини. Ксейден же всегда описывается огромным широкоплечим амбалом с какой-то смехотворно нереалистичной горой мускул. Но из-за семантического несоответствия это имеет обратный эффект и выглядит так, будто Ребекка Яррос просто-напросто фетишизирует эти качества своих персонажей, делая на них неуместный акцент.
Можно, конечно, списать все эти прегрешения на бездарность перевода: так часто делают, когда ставят своей целью защитить книгу от придирок по поводу качества текста. Однако проблемы «Четвертого Крыла» настолько глубоки, что проникают во все вышеописанные аспекты романа. Есть книги, которые нельзя спасти одним лишь переводом, и «Четвертое Крыло» – одна из них. Перевод здесь действительно ужасный, но это – большее, чего заслуживает данный текст.
5. Общее впечатление: https://s.livelib.ru/img/stars2/r00.png">
Резюмируя все сказанное ранее, повторюсь: «Четвертое Крыло» – исключительный в своей бездарности текст, не представляющий, по большому счету, совершенно никакой литературной ценности. Даже постаравшись, в нем трудно найти что-то хорошее – Ребекка Яррос не просто не справляется ни с одним аспектом написания хорошего фэнтези, она даже не стремится к этой цели. Ее литературная задача как автора, в первую очередь, состоит в эгоцентрическом потакании собственным прихотям, не несущем в себе ни обращения к читателю, ни исследования человеческой души, ни внимания и заботы о мире, созданном ее же воображением.
Если мы привыкли говорить о книгах как о литературных трудах, то «Четвертое Крыло» являет собой пример уникальной, единственной в своем роде литературной лености.
11 понравилось
