Цитаты из книги Девушка из колодца

Лучше иногда быть немного необычным, чем все время оставаться как все.

Интересоваться живыми людьми не в моих правилах. Но я обнаружила, что есть много вещей, которые им противоречат.

Я была уверена, что месть убийцам - мой единственный путь, поэтому не рассматривала альтернативу. Только сейчас я поняла, что предотвращать гибель детей - такая же сила, как и месть за них.

Слухи распространяются: сначала тонкой рябью, пока не перерастают в широкие спирали сплетен.

His solution to every problem is to throw money in its face until it chokes from taxes.

Подросток идет навстречу отцу и машет ему рукой. Позади него Келли видит фигуру женщины в белом, сначала хрупкую и прозрачную, но со временем обретающую все более четкие очертания. Она идет в ногу с Тарком. Келли видит, как ее кузен поворачивается и протягивает призраку ладонь. Видит, как фигура колеблется, прежде чем нерешительно дотронуться до нее бледной, иссохшей рукой.

– Это немного жутковато, Кагура-сан. Почему у нее черные глаза? У большинства других кукол они бесцветные. – Потому что в эту куклу уже вселился дух. Ты видишь глаза призрака, который смотрит на мир, оставшийся снаружи. Тарквиний едва не роняет куклу, после чего, дрожа, поспешно сует ее обратно мико. – Вот почему мальчики не играют в куклы. А теперь, если не возражаете, я пойду в соседнюю комнату и как следует покричу.

– Прости, если напугала, – говорю я, озадаченная внезапной неуверенностью в собственном голосе. – Я не привыкла к… этому. Я нечасто общаюсь с живыми. Келли, глядя на меня, моргает, а затем неожиданно начинает смеяться. – Прошу прощения, – выдыхает она. – Просто… ну, у нас обычно все наоборот.

Скрюченные конечности, рваные полоски кимоно, развевающиеся у нее за спиной, точно сломанные крылья. И она карабкается. Карабкается по стене, хрустя хрупкими костями. И она карабкается. Когда она наклоняет голову, ее кожа растягивается и трескается, свисая под неестественными углами, дряблая плоть прилипает к складкам того, что осталось от шеи. И она карабкается.

Что-то выглядывает из-под маски. Оно видит Тарка, но не глазами. Оно улыбается, но у него нет рта.

«Водитель такси прав, – думает Келли. – Мне не следует оставаться здесь одной. Я посмотрела достаточно страшных фильмов, чтобы понять это».

Эти репортеры удивились бы, узнав, что мало какие истории начинаются со смерти. Горе – самая частая отправная точка.

Это… у вас когда-нибудь возникало ощущение, что за вами наблюдают, но вы знаете, что смотрят не глазами?

Долгое мгновение мы смотрим друг на друга – он, убийца другой девушки, и я, жертва другого мужчины.

Ее кожа представляет собой пестрое лоскутное одеяло из насилия и костей, отслаивающееся в уголках рта. Губы изогнуты в вечном крике, зияющая пустота оскала слишком широкая, чтобы быть живой.

В том, как двигается фигура, которую он видит, есть нечто ужасное. Она не ползает. Она не говорит. Скрючив пальцы, на прямых ногах она подбирается ближе, преследуя только одну цель. Она – словно человек-паук, хотя я не то и не другое.