Цитаты из книги Проснись

Город генерирует слишком много искусственного света и мешает пробиться чему то действительно важному.

Мое тело - очень искреннее.

Мы замолкаем и снова изучаем здание хлебозавода. Оттуда тянет обреченностью, тихим отчаянием и какой то загадкой. На контрасте я ярче ощущаю то, что от нас с Сашей, напротив, исходит аура какой то светлой надежды.

- Он разве не старый?

- Райан Гослинг или фильм? - интересуюсь с набитым ртом.

- Оба, - смеется Чига.

- Они выдержаны, как хорошее вино.

Саша обхватывает меня руками, двигает так, чтобы я села между его коленей. Наклоняется вперед и на ухо спрашивает:

- А я? Как вино из пакета?

Я смеюсь, потому что его дыхание делает мне щекотно, но отвечаю:

- Ты как чупа-чупс, у которого внутри жвачка. Думаешь, что это просто леденец, а там оказывается сюрприз.

- Ладно, Булка. Принимается.

Почему, если люди начинают целоваться, они перестают быть честными?

Легко потерять берега, когда у тебя их никогда не было, верно?

Пока мой мозг городит мне сто тысяч препятствий, возможно, стоит поверить самому простому и честному? Своему телу.

– От тебя это звучит даже приятно. Нравятся хулиганы?
– Не нравятся идиоты.

Оказывается, иногда тяжелее не самой проходить через испытания. А быть рядом с близким человеком, который невыносимо страдает, а ты не можешь ничего сделать.

Если есть судьба, и все наши маршруты предопределены, я не выкинул бы из своей жизни ни одной убогой детали, если они все вели меня в этот момент.

И так разделся до самого сердца, теперь хочется хотя бы тело прикрыть.

Помолчав, спрашиваю робко:
– Думаешь, у нас получится?
– Конечно. – Чига смотрит на меня серьезно и вместе с тем недоуменно. – Это ведь от нас зависит.

Сегодня счастья нет, завтра найдется.

Если есть судьба, и все наши маршруты предопределены, я не выкинул бы из своей жизни ни одной убогой детали, если они все вели меня в этот момент.

говорят все вокруг, но решения каждый принимает самостоятельно.

Нельзя побудить к насилию или агрессии человека, который к этому не склонен. Никто не имеет права убивать, бить и насиловать других людей.

Жертва никогда не виновата в насилии. Ни в физическом, ни в сексуализированном. Ни в том, которое не оставляет вообще никаких следов, кроме как в душе.

– Ба, какая диета! Я этих пирожков съела штук десять! Ты зачем их печешь как для военного хора?
– Чтобы пели хорошо.
– Нет, она меня с ума сведет! Это выражение такое, женщина!

Но я верю, что у нас все получится. В конце концов, кто сказал, что одной веры недостаточно?

Душевные раны не заклеить пластырем и затягиваются они не так легко, как сбитые кулаки.