Цитаты из книги Проснись

Город генерирует слишком много искусственного света и мешает пробиться чему то действительно важному.

Мое тело - очень искреннее.

Мы замолкаем и снова изучаем здание хлебозавода. Оттуда тянет обреченностью, тихим отчаянием и какой то загадкой. На контрасте я ярче ощущаю то, что от нас с Сашей, напротив, исходит аура какой то светлой надежды.

- Он разве не старый?

- Райан Гослинг или фильм? - интересуюсь с набитым ртом.

- Оба, - смеется Чига.

- Они выдержаны, как хорошее вино.

Саша обхватывает меня руками, двигает так, чтобы я села между его коленей. Наклоняется вперед и на ухо спрашивает:

- А я? Как вино из пакета?

Я смеюсь, потому что его дыхание делает мне щекотно, но отвечаю:

- Ты как чупа-чупс, у которого внутри жвачка. Думаешь, что это просто леденец, а там оказывается сюрприз.

- Ладно, Булка. Принимается.

Если есть судьба, и все наши маршруты предопределены, я не выкинул бы из своей жизни ни одной убогой детали, если они все вели меня в этот момент.

И так разделся до самого сердца, теперь хочется хотя бы тело прикрыть.

Чувствую себя странно. Так спокойно и тихо, что мне кажется, что это реакция на стресс. То ли отмерло все окончательно, то ли просто успокоилось. Наверное, нужно время, чтобы осознать, жив я или окончательно мертв.

Помолчав, спрашиваю робко:
– Думаешь, у нас получится?
– Конечно. – Чига смотрит на меня серьезно и вместе с тем недоуменно. – Это ведь от нас зависит.

Сегодня счастья нет, завтра найдется.

- Не уверен. Не заморачивайся, Булка, это мои проблемы. Я протягиваю руку и хватаю его за щеки так, чтобы губы сложились смешным бантиком. Говорю: - У нас общие проблемы, понял?

Душевные раны не заклеить пластырем и затягиваются они не так легко, как сбитые кулаки. Но я верю, что у нас все получится. В конце концов, кто сказал, что одной веры недостаточно?

Почему, если люди начинают целоваться, они перестают быть честными?

Легко потерять берега, когда у тебя их никогда не было, верно?

- Я тебе нравлюсь?

- Мне очень сложно.

- Это не ответ.

Снова зажмуриваюсь, как будто это может помочь. Не могу ответить. Просто не могу заставить себя сказать правду. Нужные слова уже есть внутри меня - в сердце, в голове, на языке. Но, когда я открываю рот, они будто сгорают. Воспламеняются и исчезают за доли секунды до того, как быть озвученными.

Сдавленным сипом я наконец выдаю:

- Да.

Я укутана его телом, мой голос звучит глухо, но я чувствую себя в безопасности. Мне тепло, уютно, волнительно и просто восхитительно приятно. Я предам нас обоих, если откажусь от возможности начать отношения. По крайней мере так мне сейчас кажется.

- Я могу сказать Кате, чтобы она не приходила. И это, кстати, не я ее звал.

- Нет, это глупо. Все в порядке.

- Точно?

Я киваю. Сначала один раз, потом еще два, для верности.

Подтверждаю:

- Точно. Но она меня бесит.

- Тебя все бесят.

- Ты - нет.

Саня хмыкает:

- Ну я сейчас просто сикну в штаны от счастья!

Я сжимаю губы, стараясь скрыть улыбку.

- Чига, прическа просто огонь!

- Отстань, - он вяло тянется ко мне, чтобы толкнуть в плечо, - королева красоты, блин. Ты как будто с укладкой просыпаешься.

- Когда подстрижешься? - спрашиваю весело, соскакивая с дивана.

И

слышу привычный ответ:

- Когда ты мне дашь.

- То есть до земли отращивать будешь?

- Ну ты и стерва!