Цитаты из книги Храни её

Потерять вкус к свободе еще хуже, чем утратить ее саму.

Каждый по-своему договаривается с совестью.

... нет никаких границ. Ни наверху, ни внизу. Ни больших, ни маленьких. Любая граница - фикция. Кто это понял, тот обязательно мешает тем, кто выдумывает эти границы, и еще больше тем, кто в них верит, то есть почти всем.

Воюющий мир озверевших людей по-прежнему был воюющим миром озверевших людей. 

— Тебя интересует Таро. Спрашивай.

— Хорошо. Ты действительно веришь в эту чушь?

Она как будто удивилась, затем кивнула:

— С самого рождения мы делаем только одно: умираем. Или пытаемся изо всех сил отсрочить роковой момент. Всех моих клиентов приводит одно и то же, Мимо. Им до ужаса страшно, как бы они это ни выражали. Я раскладываю карты и придумываю слова, которые ободряют людей. И все они уходят чуть выше держа голову и какое-то время просто чуть меньше боятся. Главное, они верят.

Мы живем в непростое, но увлекательное время. Мир меняется. Никто не может этому противостоять. Наша задача — сопровождать это изменение.

Примириться — значит забыть прошлое и обратиться к будущему.

Разговаривать с ней все равно что мчаться сломя голову по горной дороге. Я всегда уходил от нее без сил, ужасаясь, трепеща, ликуя или испытывая все эти чувства сразу.

Старение подползало тихо, коварно нашептывало, что ничего страшного и не происходит, а потом раз - и слишком поздно, ничего поделать нельзя.

Я работал на этих ребят. Я попустительствовал злу. И если потом меня ценили больше, чем тех, кто скулил и оправдывался, то как раз потому, что я не скулил и не оправдывался вообще ни в чем.

Причина наших постоянных распрей, возможно, была просто в ностальгии по прежнему праведному кипению чувств, по тем временам, когда рыцари были добрыми, а драконы злыми, любовь куртуазной и каждая битва — оправданной благородной целью.

В те ночи ничто не имело значения, главное — ярче гореть. Мы ничего не боялись, следующий день все стирал.

…главное — смеяться над собой первым, и тогда над тобой точно не посмеется никто другой, или он будет выглядеть полным идиотом.

Ни величие Рима, ни магия Венеции, ни безумие Неаполя никогда не затмят во мне Флоренцию. Не самый красивый город Италии, но самый прекрасный. Ни он, ни я не любили громких излияний. Мы вышли из мира лишений и затянутых ремней, где даже эмоции были на вес золота.

Уходя, он каждый раз уносил часть моей вины, пока однажды, проснувшись, я не заметил, что чувство вины исчезло.

…когда наступит пора взвешивать души, надо учесть и то, что я играю без правил.