Отзывы о книге Чужеродные

Я редко читаю сборники рассказов, а сборники сильных рассказов — это вдвойне проблема. И вот почему. Рассказ — это история, пусть короткая. Но с завязкой, кульминацией, развязкой. Я вхожу в историю, живу в ней и выхожу из неё. Если история оказывается достаточно сильной, мне нужно время прийти в себя и совсем не хочется переключаться на следующий рассказ с другими персонажами — снова ждать точку входа и снова врастать...

«Чужеродные» — сборник непредсказуемо неодинаковых по силе воздействия рассказов, и в этом подвох. Я не могла знать заранее, что выбьет меня из колеи и заставит ловить воздух ртом, а что — оставит равнодушной. Я продвигалась вперёд как по минному полю.

У нас у всех свои триггеры, поэтому бесполезно показывать вам карту минного поля, у каждого она окажется своей. Я — прошла. Этого достаточно.

Я не могу не сказать вот что; я шла в прозу Марго Гритт непредвзятой и неподготовленной (ай, моё любимое развлечение, вы заметили?), поэтому совершенно не ожидала фантастичности/антиутопичности/притчевости некоторых рассказов. Я думала, будет просто, ну проза с эмигрантским настроением (а с чего я думала, а — ничему-то жизнь меня не учит).

Первый же рассказ немного в духе «Чёрного зеркала» — о посмертии и подготовке к посмертию, о том, какой день жизни мы считаем самым счастливым и хотели бы проживать снова и снова, – заставил меня остановиться и думать (и плакать, штош); значит, решила я, это хорошая проза, и дальше будет так же хорошо.

...но нет. Дальше из меня просто вышибло воздух рассказом Aqua aeterna. Дело в том, что я ещё не была в Венеции, но у меня с ней связано (а у кого не связано?); и вот, тут меня накрыло водой по макушку; я вам уже жаловалась, что дальше рподолжать читать не могла примерно сутки.

У автора чрезвычайно хороший язык и чрезвычайный талант по силе эмоционального вздействия.

И я могла бы сказать, что она этим пользуется, чтобы брать идеи/посылы/страхи современного общества (части, замечу, общества), выкручивать их на максимум и превращать в антиутопию, но, ёлки, а кто не пользуется-то? Покажите мне писателя, который не использует талант, чтобы писать о том, чем наполнено его сердце и сознание, а?

Марго Гритт делает это — и делает великолепно.

Мой рассудок может обконстатироваться: мол, так и так, тут она взяла и преувеличила страхи общества насчёт курса современной России на традиционные ценности и семью как базис традиционных ценностей и выкрутила историю до абсурда, а сердце моё разбивается вдребезги рассказом «О», потому что это история о-диночества, трансформации реальности брошенного человека, история беспомощности, отвергнутости и... чужеродности.

И так во всём. Где-то мой разум возмущён топорностью сюжетного допущения (уверена, люди из условно другого лагеря скажут, изящностью), а сердце бьётся, бьётся, теряет ритм и рвётся в клочки.

Берлин, мой Берлин и чужой Берлин в рассказах настолько настоящий, что мне нечего добавить. Тоска человека в чужом городе — Боже, я в своей жизни зацепила лишь краешек этой тоски; я не была в Берлине эмигрантом, но я была — чужой, и Берлин в этом смысле один из самых странных городов Земли для меня.

Нигде я не чувствовала себя чужее, чем там.

Читая рассказы Марго Гритт, проживаешь то, чего ни за что не хотел бы пережить, но – оторваться не можешь и возвращаешься перечитывать. Тата не та — и я не та, и сам к концу книги становишься не тем, не там,и нужно время, чтобы вспомнить себя и вернуть себя к своим истокам и опорам.

Это. Очень. Сильно.

А теперь представьте: именно эту книгу я дочитывала в последние часы 2024...

Дебютировать в большой литературе со сборником малой прозы ещё несколько лет назад было не самой лучшей идеей. Идеей ещё хуже было бы только после выхода цикла рассказов выпустить ещё один. Именно так и сделала писательница Марго Гритт, которая явно не ищет лёгких путей к признанию в литературных кругах, зато отлично знает путь к своему читателю, приметившему её ещё во времена шорт-листа «Лицея» несколько лет назад.

Как и прошлый сборник, «Вторжение», вышедшие этой осенью «Чужеродные» – цикл, в котором есть скрепляющий все тексты мотив. Если рассказы из первой книги были объединены образом некого инородного, вторгающегося в привычную жизнь персонажей, то во второй герои оказались по разным причинам лишены этой привычной жизни и сами являются тем инородным, что способно вмешаться в предсказуемый ход вещей. Безымянный рассказчик «Чужеродных», рассказа, подарившего название всему циклу, – иммигрант, отделённый языковым барьером даже от своих сожителей, и пытающийся сохранить память о чужом родственнике. Саша из Acqua eterna везёт свою отстранённую мать в Венецию не для того, чтобы попытаться сблизиться, любуясь мостами и плавая на гондолах, а ради серьёзного разговора, на который не способна в нейтральной обстановке. Зоя из «О» видит, как после развода реальность буквально на глазах становится иной и пытается указать на эти изменения бывшему мужу, чья жизнь по-прежнему лишена любых метаморфоз. Все они больше не принадлежат тому миру, в котором когда-то могли быть своими: «и какой бы теперь ни купила билет, своего уже нет и своих уже нет», как поёт иноагентка Монеточка.

Перед выходом книги писательница предупреждала, что не стоит ждать от «Чужеродных» эмигрантской прозы, мол, Берлин Берлином, дёнер дёнером, но опыт смены страны проживания хотелось утрамбовать в какую-то менее привычную форму. Однако сборник, начавшийся как набор сюжетов для «Чёрного зеркала», к финалу всё-таки приходит к той самой эмигрантской прозе, какой она может быть в XXI веке, когда дневники покинувшей век назад Российскую империю аристократии смешиваются в голове с мемами из эмигрантских чатиков. И, на мой взгляд, именно посвящённые эмиграции «Заметки на полях каталога ИКЕА», «Музей отчего края» и «Красная нить» – самые сильные тексты цикла. В них писательница не пускается в бесконечные воспоминания о былом, не морализирует на тему «России, которую мы потеряли», и не преподносит сам факт миграции как конец света. В рассказах Гритт сквозит интерес к месту, языку, истории и повседневной жизни «выбранной родины», а героини хоть и осознают, что «Тата не та, и я не та» не отказываются от выстраивания новых связей и вместо поиска несуществующих корней занимаются тем, что пускают свои. И в этом видно ещё одно значимое отличие новой книги, от вышедшего в 2022 дебюта: чужеродность в большинстве случаев оказывается проблемой вполне преодолеваемой.

Я очень долго не могла написать отзыв на данный сборник рассказов. И не потому что сказать было нечего, а наоборот - хотелось сказать настолько много, что мне, увы, не хватало слов и эмоций.

Не смотря на то, что у меня книга есть в бумажном варианте, я больше была погружена в аудиоформат. И моментами даже плакала, потому что когда я шла по спокойной, солнечной улице, в моей голове голос произносил вещи если не страшные, но просто меня чуть пугающие в плане будущего.

Каждый рассказ о будущем. Но не думайте, что это что-то в жанре научной фантастики, скорее альтернативная реальность, перенесенная на несколько десятков лет вперед, хотя толика фантастики присутствует тоже.

Меня впечатлил каждый рассказ, но самый первый, первый (!), представьте, просто на сердце оставил рубец, потому что происходящее там стало для меня очень заманчивым, но головой я понимаю, что такое вряд ли случится, или же это я точно не застану.

Вообразите, что после смерти не умрет разум, (не ново, понимаю, но дайте мне продолжить), но он может остаться в пространстве в виде некой нейросети, вы сможете проживать ваш самый счастливый день до бесконечности, важно только в мелочах этот день вспомнить. Главная героиня уже в летах и планирует эту бесконечность провести с мужем. Или это планирует муж? Неужели самый счастливый день был на пляже в Италии в их отпуске? Действительно?

Вообще я об этом рассказе думала очень долго, начиная с того, что я думаю до сих пор: какой же самый счастливый день в моей жизни? Один. Мне 30 лет и нужно выбрать один день. Я застопорилась даже на этом моменте.

А ещё, можно выбрать день не счастливый. Меня поразило, что один мужчина выбрал для себя персональный ад, день, когда в автокатастрофе он потерял дочь и жену, а сам выжил. Бесконечное наказание.

В общем, это лишь один рассказ из многих, от которого я в восторге. Очень прошу, дайте автору шанс, даже если вы не поклонники рассказов, она сможет вас удивить, это я гарантирую.

Тонкая психологическая проза, проявленная в разных жанрах и темах, — это про Марго Гритт. Вторая книга молодой писательницы называется «Чужеродные» и это снова сборник рассказов. В каком-то смысле это продолжение первого сборника «Вторжение» (писал здесь). Если в первом сборнике нечто пыталось войти (или вторгалось без особых приглашений) в жизнь героев и поменять их, то во втором сами герои пытаются найти своё место и свою идентичность — через переезд, побег, поиск, даже через комфортное послесмертие.

«Ей казалось, она стоит в одиночном пикете с самодельным плакатом "Нет смерти", пока все вокруг, смирившись, отбрасывают коньки»

Пожилая русская пара в Берлине обращается в агентство, которое поможет им обеспечить счастливое будущее, но уже после смерти. Надо только выбрать тот день, в который они были счастливы, а новые технологии воссоздадут этот день до мельчайших подробностей и ощущений. Вот только в итоге оказывается, что у каждого из супругов эти дни разные (рассказ «Past Perfect»). Дочь увозит свою пожилую мать в почти затонувшую и почти без туристов Венецию, чтобы поделиться с ней тем, что никак не может найти повод и место рассказать. Вот только мать привыкла к популярной виртуальной программе для путешествий по миру и не понимает, зачем тратить силы и деньги на поездку в такую даль («Acqua eterna»).

Первые два рассказа погружают в нечто футуристическое (и действительно возможное), но они о глубинном и невысказанном, что беспокоит главных героинь. Они пытаются подыскать то место и то время, которое будет более комфортным и уместным для них. И большинство персонажей из сборника ищут себя, свою привязку к прошлом, от которой им, с одной стороны, хорошо, но одновременно дискомфортно из-за совсем другого настоящего, ведь "здесь и сейчас" диктует свои условия и правила существования.

«Нам кажется, что всё предрешено, что и мы проживаем написанный кем-то сценарий, и мы знаем, что ждёт нас в конце, всё слишком предсказуемо — нам всё равно придётся уйти. Нам всё равно придётся сдаться. Но мы остаёмся»

Своеобразным перформансом протеста становится история про четырёх зрителей, которые отказываются покидать единственный в городе кинотеатр, который решили снести. Они смотрят по кругу фильм «Кабаре», сами становясь частью этого кино, словно собой соединяя две эпохи и два времени (рассказ «Сеанс»). Герои оказываются в странных обстоятельствах, граничащих с помутнением рассудка. Одной героине кажется, что то тут, то там в квартире появляется буква "о" после расставания с мужем, что есть такое сообщество, которое преследует одиноких женщин, помечая входные двери своих жертв той самой буквой (рассказ «О»). У другой героини, влюблённой во всё французское, во время свадебного путешествия в Париж исчезает Эйфелева башня, а найти следы её существования в прошлом никак не удаётся («Исчезновение»).

«Я думаю, а что если там ничего нет, а если мы теперь бездомные? А если там ничего нет, что нам осталось от родины?»

Герои историй Марго Гритт пытаются зацепиться за что-то знакомое, родное, чтобы ощутить себя полноценными в той стране, где они оказались. Часть рассказов носит налёт эмигрантской (релокантской?) прозы. Это и «Чужеродные», где рассказчик делит квартиру с эмигрантами из других стран, пытаясь понять, как среди одиноких местных жителей пустить корни и обрести что-то близкое и родное. И в рассказе «Музей отчего края» герои собирают вещи, зачем-то взятые с собой в эмиграцию, а они становятся своеобразными экспонатами памяти. Особо трепетно передаёт связь со всем родным рассказ «Красная нить», где нити прямо из сердца тянутся за переселенцами, куда бы они ни уехали...

Получился очень глубокий метафорический сборник, где опасения и страхи перед неопределённостью будущего ощущаются со всей полнотой и силой.

Привычная картинка за окном говорит, быть может, о стабильности, комфортности, когда нет такой уж надобности что-либо менять. Ты привык, варишься в своем котле со знакомыми ингредиентами, ничто не способно пойти по иному пути, через 30 минут суп будет готов, а ты в любимых трениках находишься там, где был и будешь.

Однако когда настройки мира сбоят, а по телевизору идет драматическая передача, твой очерченный годами путь дает осечку. Картинка за окном идет рябью. Внутри становится тревожно. Ты не был готов к новым обстоятельствам, не знаешь, что предпринять и сделать. Тебе придется приспособиться или составить новый план, зашить любимые треники и кинуть их в сумку, отправиться туда, где ты не был, но будешь. И, быть может, рябь остановится… или будет вытанцовывать другой ритм.

Герои рассказов Марго Гритт переживают знакомые многим чувства. Попадают в ситуации, казалось бы, невозможные, и пытаются держаться на плаву, из последних сил гребя к берегу, не отпуская из рук нечто ценное и сокровенное, взращивая новые ростки там, где почва холодна, пытаясь подпитать вынутые из горшка и перемещенные в другую емкость корни, чтобы те росли вширь, чувствуя тепло солнца.