Цитаты из книги Lonesome Dove

На продажу шли лошади и скот. Немного подумав, он добавил: «Козы и ослы не покупаются и не продаются», поскольку у него не хватало терпения для коз, а у Калла его было еще меньше, когда дело касалось ослов. Затем, еще подумав, он прибавил: «Свиней напрокат не даем», из-за чего снова возник спор с Каллом. – Слушай, увидев это, они подумают, что мы свихнулись, – заявил он. – Ни один здравомыслящий человек не возьмет напрокат свинью. На кой она ему?

Вставать рано и с удовольствием – эту науку Калл никак не мог освоить. Разумеется, он вставал, но естественным процессом ему это не казалось.

– Удавил бы этого Джейка, – заметил он. – За что? – За то, что заразил тебя этой идеей. Джейку все легко. Такие идеи у него с одной стороны головы влетают, а с другой вылетают. Но ни одной идее еще не удавалось вылететь из твоей головы. У тебя мозг как болото. В нем и мул потонет. Посмотри на меня, живу себе почти всю жизнь в теплом климате, а ты хочешь, чтобы я все бросил и подался куда-то, где холодно.

По меньшей мере пятьдесят недель в году ручей представлял собой высохшую песчаную канаву, так что тот факт, что свиньи предпочитали туда не ходить, говорил в пользу их сообразительности. Август часто хвалил свиней за их ум, когда спорил с Каллом, а спорил он последние несколько лет постоянно. Август считал, что свиньи умнее, чем все лошади и некоторые люди, что безумно раздражало Калла. – Не может свинья, жрущая помои, быть умнее лошади, – заявлял Калл, прежде чем начать выражаться покрепче.

– Ну ты даешь, По. Уж больно печально поешь для такого веселого человека, – сказал он однажды, когда старик тряс свою погремушку из тыквы. – Я пою не о себе, – ответил Кампо. – Я пою о жизни. Я весел, но жизнь так печальна. Это не мои песни.

Земля - кладбище костей.

Не стоит приносить жертвы людям, которые в этом не нуждаются. Пустая трата времени и сил.

Он хорошо относился к Джейку, но чувствовал, что тот - сосуд со многими дырами, и зря парнишка возлагает на него такие надежды. Но, с другой стороны, все сосуды в какой-то мере протекают.

He was holding the baby almost at arm’s length. “Put him against your shoulder,” Clara said. “You don’t have to hold him like that—he ain’t a newspaper.”

He rode through the empty land without hope of anything, simply going on because he had to do something.

Things happened, no matter how hard you cried.

“That’s right, Po. You do sing sad, for a happy man,” Pea Eye observed once, as the old man shook his gourd. “I don’t sing about myself,” Campo said. “I sing about life. I am happy, but life is sad. The songs don’t belong to me.”

He had not stayed, but when he had gone, he hadn’t fought, either. He had done nothing but ride twice over the same stretch of prairie, while death had come to both camps.

“I wish you’d stop talking about that boy’s death,” Call said. “If you would maybe they’d get over it.” “Wrong theory,” Augustus said. “Talk’s the way to kill it. Anything gets boring if you talk about it enough, even death.”

He had known several men who blew their heads off, and he had pondered it much. It seemed to him it was probably because they could not take enough happiness just from the sky and the moon to carry them over the low feelings that came to all men.

Lorie didn’t seem to mind him being there, but on the other hand it was clear she would not have minded if he were a thousand miles away.

He liked to get off by himself, a mile or so from camp, and listen to the country, not the men.