Цитаты из книги Память девушки

Десять лет – срок несущественный в масштабах Истории, но огромный для юности.

Великая память стыда, цепче и неумолимее, чем любая другая. Одним словом, эта память - особый дар стыда.

"То, что мы проживаем, еще не имеет смысла в тот миг, когда мы это проживаем, вот почему вариантов письма так много.
Память о написанном здесь уже стирается. Я не знаю, что это за текст. Даже то, ради чего я писала эту книгу, растаяло. Среди своих бумаг я нашла что-то вроде пояснительной записки:
Исследовать пропасть между ошеломляющей реальностью происходящего в тот момент, когда оно происходит, и странной нереальностью, которая спустя годы окутывает произошедшее."

Отсылка к цитате Блеза Паскаля: «Все человеческие несчастья имеют один корень: неумение спокойно оставаться у себя в комнате». – «Мысли».

"Та девушка – в нравственной амнезии, при которой то, что мы делаем вместе с кем-то другим, перестает подвергаться моральной оценке. Каждая из нас по отдельности никогда не украла бы ни пенни, а о найденном на улице бумажнике с деньгами тут же сообщила бы в полицию, но вместе мы не считали себя преступницами – просто более бесстрашными, более без предрассудков, чем другие девушки."

"«В конце концов, я это выбрала. Но действительно ли я сама выбрала это – другой вопрос. Тебе не кажется, что мы в основном идем на поводу у обстоятельств?» Письмо от декабря 1959-го."

"Остановлюсь на неопределенном: получить ключ к пониманию стыда не значит обрести силу, чтобы от него избавиться."

"Прямо сейчас – на улицах, в офисах, в метро, в аудиториях – в миллионах голов пишутся миллионы романов, страница за страницей. Они стираются, начинаются заново и все до одного умирают, воплотившись – или не воплотившись – в реальность."

"Поскольку счастье быть частью группы сильнее унижения, она хочет оставаться с ними. "

"С учетом этих обстоятельств должна ли я объединить девушку из 58-го и женщину из 2014-го в одно «я»? Или же поступить так, как мне кажется – нет, не вернее, ведь всё это субъективно, но смелее, и отделить одну от другой с помощью местоимений «я» и «она», чтобы излагать факты и действия как можно более полно? И как можно более безжалостно, как это делают люди, обсуждающие нас за дверью: они говорят «она» или «он», и в это мгновение нам кажется, что мы умерли."

Я начала делать из себя литературное существо – человека, который живёт так, словно его жизнь однажды будет описана.

Всё, что вы делаете, – ради Хозяина, которого вы тайно себе выбрали. Но, сами того не осознавая, работая над собственным достоинством, вы неумолимо от него отдаляетесь. Понимаете, что были безумны, и  больше не хотите его видеть.

Я ему не завидую: ведь это я – пишу.

Но тем, кто пишет и не думает, что, кончив книгу, может умереть, я не завидую.

То, что мы проживаем, еще не имеет смысла в тот миг, когда мы это проживаем, вот почему вариантов письма так много.