Цитаты из книги Пантеон

Корпус общежития напоминал отель вне сезона отпусков: пусто, хоть в боулинг играй. Даже староста ему не встретилась - вечно снующая везде старшекурсница, эдакая censor morum - блюстительница нравов (только ее ничуть не смущало вторжение на мужскую половину в любое время дня и ночи, как и чтение нотаций по любому поводу).

- Клянусь галереей современного искусства, это целая куча денег, Андерсон! - прошипел Чарли.

- Убийства происходят от любви и ревности, а еще по глупости и из-за уверенности в собственной конгениальности…

- Это самодельный вариант, чтоб ты знал. - Самодельный? - Эбби поперхнулся, допив почти до конца. - А что такого? Берешь пищевую соду, аспирин и витамин C. Voila! Ты пей, пей, - заботливо добавил Чарли.

- Так что насчет написать мой портрет? А я бы написал твой. Меня тут вдохновил Юхан Паш и его “Живописные куры”, вот и я подумал, а почему бы и… - Это где у куриц женские головы? - перебила его Джоконда. - Хоть кто-то шарит. Именно! Реализм и такая наглость! Как злободневно, не так ли? - Редкостное дерьмо.

- Я, между прочим, согласен позировать! - Чарли говорил это на полном серьезе. - Я еще тот натурщик! Меня рисовал весь первый курс весной, да! И все получили высший бал. Все дело в умении держаться, вот попадется модель неказистая, которая вдобавок не может усидеть или стесняется - все пропало! А я могу часами стоять голышом и не капли робости во мне, как и смущения!

И скучать не придется, чтобы тратить время на какие-то клубы (общества, ордена, обители, братства, содружества, секты, церкви, что еще?), что бы они там не превозносили - Иеронима Босха, Артемиду Эффескую, Джерома Дэвида Сэлинджера и “Ловцов во ржи” или куда менее сложные радости одноклеточного существования - пиво в пластиковых стаканах, джакузи, буфера из Playboy и… и все.

- Никогда не знаешь, что от тебя можно ждать, Чарли… - Я этого сам не знаю! - загадочно проговорил одногруппник.

...всех, кто отличался от Андерсонов (хотя бы своей нелюбовью к желтым с золотым портьерам в гостиной), - она автоматически вносила в какой-то личный список злодеев и извращенцев. А вдруг однажды она передаст его Богу, чтобы тот покарал всех этих негодяев?

...а то какой-нибудь подбитый драчун и пропойца требует сделать перевязку ветеринара, местного Джеймса Хэрриота - мол, у вас же все равно есть бинты, эти халтурщики, соседи ваши, уже не работают, еще и страховку им подавай, а я заплачу наличными, доктор вы или нет? Клялись ли вы, ик, на библии, что ближнего своего… Все мы создания божьи, между прочим!

Никакая перекроенная дива не последует за отцом, разбрасывая купюры, какие бы гладкий лоб или губы сердечком он не сулил в ее шестьдесят пять, а он так и будет упрашивать ложиться под скальпель бесталанных и бедных дурнушек, мечтающих стать Грейс Келли - и “Оскар” получить, и выйти замуж за князя Монако! Вот так, друг мой, приходится мне крутиться, потому что отец занимается мясной благотворительностью в надежде, что его жертвы - лучшая реклама в индустрии кино!

Среди студентов КиКи (так сокращенно они звали свою alma-mater) водились лишь Коко, их князья Дмитрии, ведущие тех к Эрнестам Бо и дальнейшей славе. Белая кость, голубая кровь, шик, блеск, ах, ох!

Но сколь мало люди принимают участие в твоей жизни, столь сильно судят тебя за каждый твой шаг.

А “синяя дрисня” и приступы авангардизма - ну, с кем понос (буквальный и фигуральный) не случается? Насмотришься на переплетение капель Джексона Поллока и думаешь: “А я чем хуже?”, “И я так могу”. Но нет, испортить холст (и при этом оказаться в выигрыше по всем фронтам) - недостаточно. Отнюдь.

Затем… Пуф! На ковре - красное. Перед глазами - черное. Никакого зеленого. That’s all Folks!

Все, все, все. Я хочу все. Мне это нужно. Не знаю зачем, но я хочу! Ах, желание - бесконечно и неутолимо! А что насчет практичности? Предусмотрительности? Ну ее! Ведь пригодится же? Пригодится! Дернешься, когда приспичит, а нет ничего у тебя, а у меня… А у меня есть.