Цитаты из книги Отверженные

Шум не в состоянии разбудить пьяницу, но тишина может его разбудить.

Участие Жана Вальжана в битве ограничивалось тем, что он только подвергал себя опасности.

Она чувствовала, что не может жить без Мариуса и что этого совершенно достаточно для того, чтобы Мариус явился. Никаких возражений не допускалось.

Смерть — это то же, что помилование.

Дьявол лукав, он возненавидел человека; человек еще лукавее – он возлюбил женщину.

Философы учат: «Будьте умеренны в удовольствиях». А я говорю: «Дайте себе волю, бросьте поводья!» Влюбляйтесь, как черти. Будьте безумцами. Философы порют чушь. Я бы заткнул им обратно в глотку всю их философию. Разве может быть в жизни слишком много благоухания, слишком много распустившихся роз, соловьиного пения, зеленых листьев, алой зари? Разве можно любить чрезмерно? Разве можно нравиться друг другу чересчур?

В наши дни уже не увидишь такой Масленицы. Вся жизнь превратилась в карнавал, потому-то и нет больше настоящего карнавала.

Два человека, связанные общей тайной, которые, как бы по молчаливому соглашению, не перемолвятся о ней ни словом, совсем не такая редкость, как может показаться.

— Любовь – само собой, но нужно еще что-то. Для счастья нужно и бесполезное. Просто счастье – это лишь самое необходимое. Сдобрите же его излишним не скупясь. С милым рай и во дворце. Мне нужно ее сердце и Лувр вдобавок. Ее сердце и фонтаны Версаля.

Мы безжалостны к влюблённым: мы торчим рядом, когда им больше всего хочется остаться наедине.

Дурной знак для больного — эти таинственные диалоги врача с самим собой!

Достижение всегда сопряжено с риском.

Пламя факела подобно мудрости трусов: оно плохо освещает, потому что дрожит.

Ему казалось, что если Козетта подле него, значит, она принадлежит ему; то был оптический обман, действие которого всем знакомо.

Нет ничего неотвратимее, чем невозможное, и что должно всегда предвидеть непредвиденное.

— Граждане! Вот пример, который старики подают молодым. Мы колебались, а он решился. Мы отступили перед опасностью, а он пошел ей навстречу! Вот чему те, кто трясется от старости, учат тех, кто трясется от страха!

Нищета ребенка внушает участие любой матери, нищета молодого человека внушает участие молодой девушке, нищета старика никому не внушает участия.

Смолоду перебесишься, в старости угомонишься.

Шалите, смертные, но не женитесь.

И все это обладает той омерзительной живучестью, которая свойственна всему зарождающемуся в разложении.