Цитаты из книги Каратель

Ум тела здорово отличается от болтливого и самоуверенного слепца в голове человека, играющего в «чет и нечет» важными вопросами и частенько загоняющего своего хозяина в очень невеселые положения.

Ум тела знает все — но молчит, вступая в игру лишь тогда, когда телу грозит серьезный ущерб. И то — если удается отогнать от рычагов дерганое суетливое нечто, которому почему-то так доверяет хозяин. Если это удается, то тело играючи решает практически любые вопросы — не срывает даже идеально выставленные растяжки, вовремя замечает липкий холодок, которым обдает через оптику жадный взгляд снайпера, бросает себя в обход трещины в воздухе, которую уже наметил начавшийся ножевой удар. Случается ему решать и вопросы посложнее.

Так бывает всегда — когда люди обнаруживают войну, они быстро избавляются от лишнего. Сомнения — лишнее. Человек с сомнениями приносит беду всему подразделению, это он постоянно отстает, теряет доверенное имущество, ломает единственную лопату, попадает в плен. Его надо постоянно выручать и подгонять. Потому сомневающихся ненавидят все, и товарищи о оружию, и командиры.
Особенно командиры. Это оттого, что подчас сомневающийся заставляет командира стать убийцей — от приносящего несчастье надо избавиться, и командир вынужден отделить сомневающегося, послать его на смерть вместо нормального бойца, чтоб подразделение получило с его смерти хоть немного выгоды. Делается это всегда обманом, и от этого командир ненавидит сомневающихся еще сильнее: негодный для войны человек заставляет командира обманывать и убивать своих, что делает войну совсем уж поганым занятием. Вот что самое хреновое на войне. Не страх, не смерть, не ее насмешливая и бессмысленная несправедливость, а именно это. Страх проходит, а это — нет, оно намертво впивается в душу и лежит на самом ее дне тяжелой склизкой тухлятиной. Именно это будит тебя посреди ночи через десяток лет, и ты к концу второй сигареты в тысячный раз повторяешь все те же расчеты и делаешь все тот же вывод — да, я тогда поступил верно, и идешь обратно в постель, а на душе все равно лопается корка, и что-то жгучее сочится из трещин.

Подарил Огонь — в башкирской космогонии, не той, что записывали по деревням «фольклористы», а в настоящей, Мир — Волк, состоит из Огня (рыжей собаки), Камня (Земли) (аю, медведя), Воды (черной змеи), Ветра (вороны или сороки). Если Миру предъявить свое право на обладание ими, он наделяет ищущего каждым из этих даров, пока человек не станет целым и не вернет эти дары Миру. Принято считать, что первые два дара — огненный и водяной, можно получить, не прерывая социальной жизни; более того, чтобы властвовать над людьми, знания не ищущими, человек-начальник должен быть Огнем, иначе из его руководства ничего путного не выйдет. Оттого Власть теснейшим образом связана с кузнечным ремеслом — пока человек собственноручно не отковал нож или меч — свою душу, то править людьми из своего сердца он не может. В этой связи интересна аллюзия с типовой завязкой многих европейских мифологических сюжетов — заметьте, там меч не куют, а обретают. Сие, на взгляд автора, символизирует осознаваемую на архетипическом уровне неавтохтонность источника Власти в мире Запада. Там властители лишь марионетки некоей силы, получающие Власть из источника, упорно сохраняющего анонимность.

С пистолетом страшно не было. Хотя страшно все-таки было, но по-другому, в таком страхе нет тупости и бессмысленности; если даже и пойдет не так — враг ничего не получит бесплатно. Заплатить ему придется. Значит, если и сдохнуть, то не задаром. А если не задаром — то вроде как и насрать: рано, поздно, конец один. …Это, наверное, и есть — по-человечески… — догадался Сережик. До чего хорошо, правильно иметь оружие — не чувствуешь себя подлой мокрицей, способной лишь убегать и поглубже закапываться в дерьмо!

- Всë же хотите навязать мне то, во что сами верите...

- Хочу. Как врач желает исцелить больного. Но чтобы вы стали думать, как я, мне не нужно мешать вам думать.

Напротив. Я всего лишь хочу, чтобы вы смогли думать яснее и точнее, чем думали все эти годы... Остановились на миг, с чистой головой и незамутнëнным взором огляделись - кто вы? где? зачем? Попытайтесь хоть раз увидеть жизнь такой, какая она на самом деле. И не останавливайтесь, когда мысли приведут вас к тому, от чего вы пугливо отталкивались раньше, всю вашу прежнюю жизнь... отталкивались, потому, что в глубине -то души уже подозревали, что вам не понравятся эти ответы, они разобьют вдребезги то, что вам внушали, то, во что верили - верили слепо, верили только лишь потому, что вас так приучили верить, пока вы были юны... Но остановитесь, оглянитесь. Вы не глупый пëс, чтобы всю жизнь сидеть на цепи Веры и охранять склад чужих обманов, - вы прелестный волчонок, удел которого - стать прекрасным, свободным волком...

- Чтобы идти путëм сильных, надо перестать бояться думать о смерти. Нужно перестать относиться к ней как к табу.

Нужно привыкнуть думать и о своей жизни, и о чужих жизнях, ставя рядом мерку смерти. - Да, это нелегко, разрешить себе думать о смерти, заставить себя заглядывать смерти в глаза - когда отдаëшь ей других. Сделать смерть частью своей жизни. Это нелегко... и страшно. И трудно. Взять на себя смелость распоряжаться чужими жизнями, не впадая в пошлость самобичевания и постоянных изматывающих самооправданий. Это очень трудно. О, это вовсе не слабость. Это не отступление, но - победа. Не столько даже над смертью, сколько над самим собой, над испуганным ребëнком, который боится взглянуть смерти в глаза. Боится принимать жизнь такой, какая она на самом деле...

- Слабость - это жить в шорах, боясь выглянуть из них. А взгляд без шор - вовсе не искушение, вовсе не преступление и уж никак не слабость. Это шаг к истине.

Первый шажочек - по пути сильных... Да сбросьте же шоры! Идите же с открытыми глазами! Не как трусливая овца, что семенит по огороженной тропинке к бойне, боясь поднять голову и взглянуть на то, что впереди, а с гордо поднятой головой! Всë видя, всë понимая, всë преодолевая. Даже смерть. Попробуйте. Вдруг у вас получиться? Попробуйте идти путëм сильных. Хотя бы один шажок.

- Шоры, которые вы сами на себя цепляете, старательно, каждый миг. Всë то, к чему вас приучили с детства, приучили в той людской стайке, где смерть считается неизбежной. И вместо того чтобы противиться этому, искать бессмертия, детей учат смирению перед смертью. А чтобы жить было не так страшно - ведь что для них жизнь? короткий бег к краю пропасти! - чтобы было не так страшно, выдумывают смешные глупости.

Вечные истины, бессмертные идеи, подвиги во имя справедливости... И напяливают эти выдумки на себя, да по плотнее. Закутываются в них с головой, лишь бы не видеть того, что впереди, всë ближе и ближе. Смерть. Вот единственное мерило всего, истинное мерило. Всех усилий, всех желаний, всех мечтаний... Работа, карьера, любовь - всë прахом под ноги гниющей старухе... Что не становится глупым и бессмысленным, если рядом приложить мерку смерти? К чему самые старательные труды, к чему самая лучшая карьера, что толку от всех богатств мира, если впереди обрыв смерти? И чтобы не обессмыливать свои жизни, они учатся не замечать смерти. Ставить мерку смерти рядом с привычными понятиями - запрещено... Сначала это запрещают те, кто старше. Затем маленький человечек привыкает, начинает сам старательно закрываться от смерти... Тем старательнее, чем старше, чем ближе к нему обрыв, чем быстрее время несëт его туда, укорачивая дни и годы... Сбросьте эти шоры!

Но на этот раз всё было иначе. Не так, как раньше.

Это было как с музыкой - красивой, но сложной музыкой. Настоящее удовольствие от которой получаешь не сразу. Слышишь первый раз, потом второй- и пока лишь понимаешь, что в ней что-то есть, что она будет тебе нравиться, очень нравиться... но ещё не понимаешь, чем именно. Ещё не разбираешь все ее прелести, ещё не чувствуешь по - настоящему. До высшего удовольствия ещё далеко. И не надо его торопить, оно придет в свое время.

Лучше просто ещё пару раз прослушать, особенно не вникая, - и проститься с переливом тем, с тончайшим плетение мелодий... Чтобы через день встретить их уже как старых друзей, которые готовы открыть тебе всю глубину своей души.