Том
Том
Все люди, все человеки.
(Ф.М. Достоевский)
В чёрной папке с материалами дела не оказалось ничего сколь-нибудь важного. Я изучил её содержание минут за пятнадцать. Андрей ни разу не взглянул на меня даже краем глаза – подозрительно. Возможно, его руками Управление устроило своеобразную проверку. Ещё раз перебрал шершавые листы из папки: в них биография девушки по имени Мария, дата и место рождения, указано время, вес и рост при рождении, другие антропометрические и медицинские данные, включая список прививок и болезней; образовательные учреждения с краткими характеристиками от педагогов; место работы. И фотография: средней длины каштановые волосы с рыжиной, подстриженные неровным каре – чуть более длинным спереди и коротким сзади, широкие брови, вскинутые домиком, бледного зеленоватого цвета глаза, немного вздёрнутый аккуратный нос; по всему лицу рассыпаны веснушки, это навело на мысль, что девушка на самом деле рыжая, а волосы просто красила; красивые губы, несколько тоньше, чем хотелось бы видеть на таком лице. Не красавица, скорее наоборот, – было в её внешности нечто отталкивающее, но при этом лицо хотелось разглядывать.
– Это пропавшая девушка? – после третьего круга изучения досье я обратился к Андрею.
– Да.
– Здесь нет ни капли полезной информации, которая могла бы относиться к делу, кроме фотографии.
– А ничего особенного и нет. Если бы было, вас никто не стал бы приглашать к сотрудничеству, – совершенно ровным, бесцветным голосом произнёс старший следователь. Меня передёрнуло. Слишком его речь напоминала робота.
– Я никогда не занимался такого рода поиском людей. Но прекрасно понимаю, что без какой бы то ни было информации работать невозможно.
– Не переживайте, Том. Мы с вами поделимся всем, что знаем. Но этого всё равно слишком мало, как вы уже догадались.
Он забрал у меня папку, бросил её в мусорное ведро, намертво вмурованное в огромные гранитные плиты. Затем медленно достал из кармана пачку сигарет и прикурил одну с помощью спичек! Кто бы мог подумать, что ими ещё пользуются! Тлеющая сигарета и зажжённая спичка полетели в урну следом за папкой. Через полминуты ветер относил от нас едкий серый дым полыхающего досье.
– Пройдёмся? – Андрей встал, и мне пришлось последовать его примеру.
Я выжидал. Принципиально не собирался задавать никаких вопросов, позволив своему коллеге взять инициативу. Постепенно я проникался странной неприязнью к этому человеку, а вместе с ним – и к Управлению. Понятно, что эта организация старается работать максимально скрытно, можно даже сказать призрачно, но стоило ли тогда приглашать меня расследовать непонятное, при этом важное дело?
– Девушка пропала чуть больше недели назад. Без видимых на то причин. Вы же знаете, Том, что Пятая группа под полным контролем по всему миру. Рождение, смерть, жизнь – всё запротоколировано, в абсолютно любой момент времени мы в состоянии отследить каждого. Камеры определяют их не только по лицу, но и по спектру. В нашем мире невозможно пропасть бесследно. Но ей удалось.
– При каких обстоятельствах?
Мы поднялись по улице и свернули на бульвар, утопающий в молодой зелени. Никто из прохожих не смотрел на нас: все спешили по неведомым делам, молодые матери выгуливали своих чад – всё, как и десятки лет назад. Кто знает, может быть, среди этих детей есть и Пятая группа. Внешне их нельзя отличить от обычных, но именно они – мировая надежда и главная опасность.
– Дружеская вечеринка. Посиделки со студенческими товарищами. Камеры засекли её с каким-то мужчиной. Они покинули здание через запасной выход. Дальше есть только несколько точек, в которых она засветилась в течение двух следующих дней. После этого – пустота.
– Свидетели? – я уже понял, что дело, скорее всего, не раскрыть. Если члены Управления за почти две недели не смогли ничего нарыть, то мне не удастся это сделать тем более.
– Все, кто был на вечеринке. Среди них есть парочка интересных персонажей. У вас будет возможность поговорить с ними. Как и доступ к любым материалам дела, – Андрей остановился в конце бульвара. Перед нами мелькали автомобили. Мы развернулись и пошли в обратную сторону.
– Я, конечно, вынужденно возьмусь за работу, но не думаю, что есть хоть какие-то перспективы.
– Есть. Вас выбрали не просто так. Человеку со стороны, со свежим взглядом, гораздо проще найти логические несостыковки, задать правильные вопросы. Вы же никогда не работали с этими людьми, – он чуть помолчал, убеждаясь, что я понял, о ком идёт речь. – Значит, смотрите на них, как на простых обывателей.
– Возможно, в этом есть доля логики.
– Конечно. Следователь высшего ранга – это не шутка, Том.
Мы замолчали. Я мимоходом любовался бульваром. Удивительный всё же город, эта Москва. Как лавка старьёвщика: можно найти что угодно и даже больше. Вот только смогу ли я отыскать в этом многомиллионнике одного-единственного человека, который умудрился спрятаться от самого Управления, находясь под его полным контролем?
Старший следователь проводил меня до площади, где уже ничего не дымилось, крепко пожал руку и добавил:
– Завтра утром вы получите новую информацию от первого лица. Такси заедет за вами в девять, будьте готовы, Том.
– Встреча со свидетелями? – догадался я.
– Конечно. Мы никак не документируем случившееся, только живые разговоры. Так надёжнее. Надеюсь, вы это понимаете?
– Вполне.
Он отпустил мою руку и бодрым шагом отправился вниз по улице. Я же постоял в некоторой прострации и вернулся к гостинице. Можно было бы прогуляться по городу, но гораздо лучше – выспаться и отдохнуть. Я не думал, что ближайшие дни окажутся спокойными, скорее наоборот: придётся очень много работать головой. Нетрудно представить, сколько информации выльется на меня со стороны свидетелей. Записывать ничего нельзя, значит, стоит надеяться только на свою память.
Кормили в «Хитровке» прилично, не хуже, чем в каком-нибудь ресторанчике поблизости. После нашей рабочей столовой со стандартным и скучным набором блюд – вообще праздник. Я с удовольствием съел стейк, салат и запил это чаем с тортом «Наполеон». Всегда, когда бываю в Москве, ем именно его.
На следующее утро проснулся ровно в 7:00 по звонку будильника. Привычные ритуалы не отняли много времени: умыться, побриться, надеть свежую одежду. Максимум – полчаса, и я готов к работе. С собой, кроме средств связи, взял маленький диктофон: он прекрасно прятался под пуговицу или за ворот водолазки. Если свидетели будут много говорить, это хитрое устройство поможет моей памяти. Надеюсь, Управление не страдает паранойей из-за возможной слежки и исполнения правила, касающегося отсутствия фиксации показаний.
Быстрый завтрак в гостинице – обязательно кофе и яйцо. Мой день редко когда начинался с чего-то другого, и даже тут я не собирался себе изменять. Сомнения в успехе расследования всё ещё глодали мой разум, но расслабляться тоже было нельзя. Работа – есть работа.
В 8:55 пришло сообщение от таксиста: он ждал у входа в гостиницу. Я поспешно вышел, забрался на заднее сиденье и вежливо поздоровался. Водитель кивнул в ответ и молча повёз через город. Погода сегодня оказалась чуть лучше вчерашней: иногда сквозь серые облака проглядывало весеннее солнце, и пейзаж за окном не выглядел уныло. Но я старался не смотреть по сторонам, а максимально настроиться на работу, сосредоточиться и вспомнить всё, что прочитал вчера в досье.
Девушка по имени Мария, 27 лет. Родилась и выросла в Москве. Ходила в детский сад, затем в школу. Окончила её и поступила в университет на факультет экологии и защиты окружающей среды. Работала на очистных сооружениях. Последние полгода безработная. Замужем не была, детей нет. Родители умерли. Вернее убиты. Вопиющий случай: в дом забрался вор и зарезал хозяев, когда защищался. Кроме этого ничего странного в биографии: никаких белых пятен, приводов в полицию, госпитализаций и операций, полный набор необходимых прививок, обследования каждые полгода. Ни-че-го. Только отвратительная красная печать в углу фотографии: «Пятая группа».
Такси остановилось перед высоким серым зданием ровно в 9:35. Я вышел и осмотрелся: прохожие спешили мимо, кто-то заходил внутрь через широкие вращающиеся двери, кто-то стоял рядом со входом, отчаянно затягиваясь сигаретой. В просторном холле тоже царила некоторая суета – каждый спешил попасть на своё рабочее место, прикладывал руку или подносил лицо к сканеру – и быстро проходил через турникет. От толпы отделилась девушка в сером брючном костюме и направилась ко мне.
– Доброе утро, Том, – вежливо улыбнулась она. Глаза у неё были такими же серыми, как и костюм, русые волосы аккуратно уложены в низкий пучок. Вот как есть – мелкая офисная крыса, да простят меня женщины.
– Доброе утро. Простите, не знаю вашего имени.
– Оно вам не нужно. Я вас провожу, не более того.
Девушка развернулась и, ловко лавируя между людьми, повела меня за собой к крайнему турникету. Воротца открылись, пропуская нас вперёд. За проходной оказалась анфилада лифтовых кабин – на десятом я бросил считать. Мы поднялись на десятый же этаж, преодолели длинный коридор и остановились около чёрной двери с номером 1001. Девушка распахнула створку, я вошёл внутрь, а она так и осталась стоять в коридоре.
Комната – пустой офисный короб с окнами во всю стену, парой серых дешёвых столов и стульев. У окна стоял Андрей и повернулся, когда я вошёл.
– Как вам наш город, Том? – спросил он буднично.
– Как и всегда – словно свалка.
– Очень точное определение. Как думаете, есть ли какая-то ирония в том, что Пятая группа появилась именно здесь?
– Не знаю. Стараюсь не думать о таких вещах. Истинные замыслы природы невозможно разгадать.
– Жаль, могли бы подискутировать с вами на эту тему. У меня есть кое-какие соображения, – он прошёл к столу и отодвинул стул. – Присаживайтесь, Том. Разговор будет долгим.
Я сел на приготовленное для меня место и стал ждать. Андрей вышел за перегородку, которую я сначала даже не увидел, и вернулся оттуда с девушкой. Она расположилась по другую сторону стола. Невероятно красивая. Никогда в жизни я не встречал таких: потрясающей густоты чёрные с вкраплениями светло-каштановых прядей, волнистые волосы, брови, будто нарисованные кистью великого художника, глаза правильной миндалевидной формы, тёмно-синие; и губы. При одном только взгляде на эти бледно-розовые губы я неожиданно забывал, что здесь делаю.
Девушка вальяжно откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, чуть задев крышку стола, а руки сложила под грудью. Если посмотреть со стороны, то скорее подумаешь, что это она меня допрашивает, а не наоборот. Я поправил воротник водолазки, незаметно активировав диктофон, бросил взгляд на старшего следователя, стоявшего за спиной свидетельницы, и начал разговор.
Том отложил ручку и потёр глаза. Время близилось к обеду, и он думал о том, чтобы сменить местоположение.
– Что ты там пишешь второй день? – буркнул из своего угла спутник.
– Не твоё дело, – огрызнулся Том.
– Решил записать всё, что знаешь? Опрометчиво.
– Если я не сделаю этого, то никогда не смогу разобраться.
– Тебе действительно настолько сильно хочется знать, что случилось на самом деле? – тихо рассмеялся парень.
– А тебе – нет?
– Нет.
Том отпил воды, порылся в рюкзаке в поисках съестного и наткнулся на сухие печенья. Одну пачку уже привычным жестом кинул спутнику, другую оставил себе. Из потайного кармана выудил крошечную коробочку с диктофоном, вставил его в браслет и запустил запись. На ней – тот самый разговор со свидетельницей, после которого всё только больше запуталось.
