— Возможно, раз в
тысячу лет и может появиться человек, способный произвести такие огромные
изменения в мире. Могущественный король, например, или философ, формирующий
мысли тысяч людей. Но ты и я, шут? Мы пешки. Ничтожества.
Он сокрушенно
покачал головой:
— Вот этого я
никогда не мог понять в вашем народе. Вы кидаете кости и прекрасно понимаете,
что вся игра может зависеть от одного случайного броска. Вы играете в карты и
говорите, что за одну ночь целое состояние может сменить хозяина. Но на
человеческую жизнь вы чихаете и говорите: что? Этот ничтожный человек, этот
рыбак, этот плотник, этот вор, этот повар? Что он может сделать в этом
огромном, необъятном мире? И поэтому вы бессмысленно вспыхиваете и гаснете, как
свечи на ветру.
— Не все люди
предназначены для великих свершений, — напомнил я.
— Ты уверен,
Фитц? Ты уверен? Чего стоит жизнь, прожитая так, как будто она не имеет никакого
значения для великой жизни мира? Ничего более грустного я не могу даже
вообразить. Почему мать не может сказать себе: если я правильно выращу этого
ребенка, если я буду любить его и заботиться о нем, он проживет жизнь, которая
принесет радость всем вокруг него, и таким образом я изменю мир? Почему фермер,
сажая зернышко, не может сказать своему соседу: это зерно, которое я сажаю
сегодня, накормит кого-нибудь и таким образом я изменю мир?
— Это философия,
шут. У меня никогда не было времени изучать такие вещи.
— Нет, Фитц, это
жизнь. И у всех есть время думать о таких вещах. Каждое создание в нашем мире
должно думать об этом каждое мгновение, пока бьется его сердце. Иначе какой же
смысл вставать каждый день?
Ваша оценка