Цитаты из книги Шлем ужаса

Тогда получается – хочешь, чтобы Господь тебя полюбил, нагадь как можно сильнее

"per aspera ad asterisk"

«Зачем существует существующее?»

Ответ:

«Для разгулки времени».

Вопрос:

«Зачем громоздить столько событий и сущностей для разгулки времени, если его все равно нет нигде, кроме как в шлеме ужаса?»

Ответ:

«События и сущности тоже не громоздятся нигде, кроме как в шлеме ужаса, так что медам и месье просят не волноваться».

Минотавр есть проекция твоего ума и, следовательно, не кто иной, как ты сам.

Все сделано из того, кто видит. Потому что из кого-то другого это сделать просто нельзя.

грех и есть искривление, возникающее на прямом христианском пути.

Получается нестыковка. С одной стороны, Минотавр всеми нами манипулирует, а с другой - у него нет головы. Хотя, не касаясь конкретно этого случая, могу засвидетельствовать как профессионал - от этого в реальной жизни все проблемы.

[Romeo-y-Cohiba] Оставь человека в покое, пусть в себя придет. А можно сновидение Ариадны истолковать по-научному? У нас, кажется, Монстрадамус в этом разбирается? [Monstradamus] Что значит — истолковать по-научному? [Romeo-y-Cohiba] Ну, например, этот Астериск — высокий, в большом шлеме. Это символизирует мужской половой член в состоянии эрекции. [Organizm(-:] А два карлика символизируют мужские половые яйца, да?

Жизнь - это падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается в том, что ты можешь выбирать - пернуть в полете или дотерпеть до земли. Вот по этому поводу все философы и спорят.

Ахиллес не может ехать на красивой машине. Потому что когда он на ней едет, он ее не видит. Ее видят прохожие – вот это они на ней и едут. А Ахиллес просто воображает, что на ней едет, а на самом деле она едет на нем.

У меня такое ощущение, что мне в душу впрыснули какую-то гадость, от которой мутно в голове и не хочется жить.

- Мне так завидно. А тебе? <...> Я про чувства. - Так ведь и у тебя они есть. У них любовь, у тебя зависть.

На самом деле никакой интерактивности не бывает – она кажущаяся. Или, скажем так, она допускается в той узкой зоне, где любой выбор не изменит сути дела. Главная проблема как раз в том, чтобы избавиться от свободы выбора, жестко подвести к нужному решению, сохранив уверенность, что выбор свободный.

Потом выступал священнослужитель с добрым глазами, который объяснял, что создатель лабиринта и есть наш спаситель, который очень нас любит. Примерно так, сказал он, как – маленьких детей.

Ну ты загнула. А как он тогда узнает что на нем шлем? Мы же не можем молча надеть ему на голову то, чего нет. Объяснять необходимо. И лучше всего с детства. Только не так, чтобы он все понял, а так, чтобы он сам с собой все проделал. Ариадна у нас лучший проводник по лабиринту. Она великий мастер.

Этот мир останется нагромождением бессмыслиц и загадок, где мы будем блуждать, как в потёмках, пока не примем учения Святой Церкви. Но как только это случится, в центре жизненного лабиринта воссияет святой крест и сразу же станет видна скрытая во всем целесообразность! Мир чудесно преобразится, из хаоса и безумия проступят гармония и план, и, куда бы мы ни направили наш взор, мы повсюду увидим осанну Господу!

Не смеши меня. Свобода воли. Жизнь – это как падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается в том, что ты можешь выбирать – пёрнуть в полете или дотерпеть до земли. Вот поэтому поводу все философы и спорят.