Цитаты из книги Турецкий гамбит. Роман

Бу-бух! Бу-бух! - ухали тяжёлые осадные орудия. Бух-бух-бух! - пожиже вторили полевые пушки. Это надолго, подумала Варя. Надо бы позавтракать.

— Ох, Варвара Андреевна, вам, женщинам, только дай суфражировать, ведь одних красавчиков, дусек-пусек в парламент навыбираете. Доведись вашей сестре выбирать между Федором Михайловичем Достоевским и нашим ротмистром Зуровым — за кого голоса отдадите, а? То-то.

– За что вы все время себя казните? Если бы не вы, я не знаю, что бы со всеми нами было…
– Примерно то же мне сказал Лаврентий Аркадьевич, – усмехнулся Фандорин. – И п-пообещал любую награду, какая в его власти.
Варя обрадовалась:
– Правда?! Ну слава Богу! И чего же вы пожелали?
– Чтобы меня отправили служить куданибудь за т-тридевять земель, подальше от всего этого.

Больше всего на свете не терплю две вещи – унижение и капитуляцию.

– Я вижу спасение не в революции, а в эволюции. Только эволюцию следует выводить на верное направление, ей нужно помогать.

- Вы просто чудовище! Решается судьба России, гибнут тысячи людей, а он сидит, книжку читает! Это в конце концов безнравственно!
– А смотреть с безопасного расстояния, как люди убивают друг д-друга, нравственно? – В голосе Эраста Петровича, о чудо, прозвучало человеческое чувство – раздражение. – Благодарю п-покорно, я этот спектакль уже наблюдал и даже в нем участвовал. Мне не п-понравилось. Я уж лучше в обществе Т-тацита. – И демонстративно уткнулся в книгу.

На Востоке, господа, самое главное – держаться падишахом. Если орешь и ругаешься, стало быть, имеешь на это право.

Вести тут разносились быстро. Не прошло и двух часов после ухода сан-стефанских просителей, а к Ак-паше уже прибыла депутация греческих торговцев из самого Константинополя. Эти контрибуции не предлагали, но принесли «храбрым христианским воинам» сладостей и вина. Говорили, что в городе много православных, и просили не стрелять из пушек, а если уж очень надо пострелять, то не по Пере, ибо там магазины и склады с товаром, а по Галате, еще лучше — по армянскому и еврейскому кварталам.

Если стало можно сетовать на тупость и произвол,  значит, время на поправку пошло.

Но литература - игрушка, в нормальной стране она не может иметь важного значения.

Тихо села в угол и попыталась отнестись к случившемуся как к приключению. Не получилось.

Помолиться бы, но передовые женщины не молятся. 

- Война, Варвара Андреевна, - ужасная гадость. На ней не б-бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают п-первыми.

Без благородства смелость и острый ум превращаются в величину отрицательную.

Любовная виктория достигается двумя путями: либо кавалерийской атакой, либо рытьем апрошей к падкому на сострадание женскому сердцу.

Нельзя себя живьем в могилу закапывать. Могилу оставьте для мертвых.

Есть ли Бог сотворил Адама с начала, а Еву потом, то это свидетельствует вовсе не о том что мужчины главнее, а о том, что женщины совершенней. Мужчина - подобный образец человека, эскиз, в то время как женщина окончательно утвержденный вариант, исправленный и дополненный.

Говорили, что в городе много православных, и просили не стрелять из пушек, а если уж очень надо пострелять, то не по Пере, ибо там магазины и склады с товаром, а по Галате, еще лучше – по армянскому и еврейскому кварталам.