Цитаты из книги Nation

Ха! Да ведь ты не веришь в богов, демонский мальчишка! Или все-таки веришь? Ты разве сам себя не слышишь? Ты кричишь, топаешь ногами и орешь, что богов нет, а потом грозишь кулаком небу и проклинаешь богов за то, что они не существуют!Ты нуждаешься в том, чтобы они существовали, - тогда пламя твоего отрицания будет согревать тебя сознанием твоей правоты!

- Есть пиво, которое бывает, и пиво, которое не бывает, - заметил жрец. - Я предпочитаю первое.

- Кому-то надо ехать. Наш флаг должен реять над морями. - Это еще почему? - Матушка, вы меня удивляете. Это наш флаг. Он должен реять.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала она. — Циновки хоть как-то лучше голой земли. — Премного благодарен, — сказал Поулгрейв, оглядывая хижину. У Дафны чуть не разорвалось сердце. Когда-то какая-то женщина учила этого человека хорошим манерам. А он вместо благодарности вырос вором, подхалимом и убийцей.

Если бы только её учили как следует! Если бы кто-нибудь потратил хотя бы полдня, чтобы обучить её разным полезным вещам на случай, если её когда-нибудь выбросит на необитаемый остров! Ведь это с кем угодно может случиться! Даже пара советов по выпечке оказалась бы нелишней.

Семья Дафны часто принимала у себя очень похожих людей из правительства. За многие годы они узнали, что на самом верху неуютно и небезопасно. На одну ступеньку ниже — вот место для разумного человека. Можно быть советником короля, обладать значительным влиянием, но не напоказ, и тогда тебя будут убивать гораздо реже. А если правителю втемяшивалось в голову что-то странное и он явно зарывался… можно было принять меры.

Вся жизнь — трюк, и у тебя не будет другого шанса ему научиться.

Чтобы не терять время зря, будем считать, что мы это уже обсудили и я настояла на своем.

Дафна не сомневалась, что среди апостолов были женщины. Как она объяснила изумлённому капитану Робертсу, «Господа нашего всегда изображают одетым в белое — а кто-то ведь должен был ему вовремя постирать»

Она была такой чудесной попутчицей. Морские мили так и мелькали.

Его лицо в свете ламп выглядело ужасно. Дафне казалось, что оно сделано из воска и вот-вот расплавится.

Все до единой мысли, оставшиеся в голове, казалось, тоже были покрыты синяками.

Кокс никогда не хмурился. У него, как у крокодилов и акул, всегда находилась улыбка для людей, особенно беспомощных, отданных на его милость или, во всяком случае, туда, где находилась бы его милость, если бы у него была хоть капля.

если человеку приходится постоянно следить за сохранностью своих вещей, это раскалывает экипаж, как ничто другое.

У Дафны был такой кузен, звали его Ботни — он не мог пройти мимо лягушки, чтобы её не раздавить, мимо котёнка, чтобы не пнуть его ногой, мимо паука, чтобы его не прихлопнуть. В конце концов Дафна нечаянно сломала Ботни два пальца — придавила лошадкой-качалкой в детской, пообещала напустить ему в штаны ос, если он не исправится, и разразилась слезами, как раз когда прибежали люди.

Они остановились, и на этот раз все трое услышали за спиной слабое потрескивание и шорох. — Это мёртвые восстают? — спросил Атаба. — Вы знаете, я надеялась, что такая возможность никому в голову не придёт

— Моя бабушка вечно ругала моего дедушку. Он знал о пятнадцатом веке всё, что только можно, и при этом вечно спускался к завтраку без зубов. — Они выпадали у него ночью? — Нет. Он их вытаскивал, чтобы почистить.

люди не были ни на чьей стороне. Они просто не любили крика. Дела и без крика обстояли достаточно плохо.

Чтобы бороться с тревожащими мыслями, Пилу их просто не думает.

наверное, люди по всему свету воркуют с младенцами, издавая одни и те же звуки. Люди каким-то образом сами до этого додумываются. Никому ведь не придёт в голову склониться над младенцем с железным подносом, колотя по нему молотком.