Отзывы о книге Винт: Антон Чехов

Руководитель правления Пересолин застаёт своих подчинённых за игрой в карты в вечернее время, когда они в дежурной комнате должны были делать отчёт. Пикантности ситуации придаёт тот факт, что вместо обычных карт они использовали фотокарточки с реальными лицами, служащими в губернском правлении, казённой палате и т.п. Перепуганные служащие объясняют своё изобретение. Начальнику явно польстило, что он является «тузом». И для примера хочет сыграть… Происходящее в дальнейшем поймёт любой азартный человек – остановиться он уже не может. Они играют до утра, до прихода сторожа Назара – «Картина, которую увидел он, войдя со щеткой, была так поразительна, что он помнит ее теперь даже тогда, когда, напившись пьян, лежит в беспамятстве». Впрочем, игра была продолжена. Забавно, что перед этим событием Пересолин ехал из театра и размышлял о пользе пьес «нравственного содержания». Стандартное мещанское лицемерие. Стоило увлечься, и все благие намерения и мысли отставлены в сторону. Конечно, при нынешнем уровне развития игр и технологий этот рассказ смотрится довольно древне, но … в те времена такая придумка с заменой карт на фото реальных людей смотрелась очень остроумно. Вряд ли это придумал Чехов, скорее, где-то услышал или подсмотрел. Фраза – «то был винт; судя же по всему тому, что услышал Пересолин, эту игру нельзя было назвать ни винтом, ни даже игрой в карты. То было нечто неслыханное, странное и таинственное...» Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 056

Забавная пародийная история, написанная Чеховым на реальных фактах, рассказанных ему братом Иваном Павловичем. Нашли себе чиновнички развлечение играть в винт не картами, а фотокарточками чиновников различных рангов из различных ведомств. Да играли в неурочное время так азартно, что вовлекли в игру даже случайно оказавшегося рядом своего шефа. Рассказ оказался настолько социально острым в то время, что цензура запретила публикацию в первом варианте, в котором автор четырьмя мастями сделал министерства. Пришлось ему заменить их более мелкими ведомствами . И фамилии чиновников юморные, например, Пересолин, Недоехов, Кулакевич и т.п.

рассказ про то, как служащие играют в карточную игру винт, и вдруг их застукивает начальник.

винт у мужиков необычный: вместо карт — фотографии чиновников, их жён и служащих разных уровней.

«Как и в колоде, так и здесь пятьдесят две карты и четыре масти... Чиновники казенной палаты — черви, губернское правление — трефы, служащие по министерству народного просвещения — бубны, а пиками будет отделение государственного банка...», — Звиздулин.

в рассказе явно прослеживаются основные чеховские темы: проблемы чинопочитания, лицемерия, маленького человека и раболепства. но это лишь первый слой.

есть и менее очевидный. уже сама идея «колоды» из живых людей — прозрачная метафора бюрократического мира: каждый имеет строго определённое значение, ранг и «цену». люди здесь окончательно превращены в функции, в разыгрываемые комбинации.

факт того, что чиновники переложили реальную жизнь на игру, показывает, что они не просто подчиняются системе — они внутренне её приняли. даже в свободное время они воспроизводят ту же иерархию, те же отношения власти и подчинения. это можно прочитать по-разному: как скрытую зависть к высшим чинам, как желание самим распоряжаться чужими «судьбами», или как неспособность выйти за пределы навязанной реальности.

страшно, что бюрократическая система строится даже не столько на принуждении, сколько на добровольном участии её «винтиков». продолжение игры в финале — это кульминация безысходности, которую Чехов возводит в абсолют.