Цитаты из книги Shirley

- Полагаю, изъян проистекает вовсе не из моих душевных качеств. Гордость тут ни при чём. Разве человеку в моём положении есть чем гордиться? Я всего лишь скуп на слова, невозмутим и невесел.

Сестры не выносят юных девушек, которые влюбляются в их братьев, им кажется, что здесь какая-то ошибка, в лучшем случае недоразумение, если не просто наглость, или глупость, или порочность.

Люди не любят, когда им напоминают о тех язвах, которые они не могут или не желают излечить сами. Такое напоминание заставляет людей чувствовать свою беспомощность или, что ещё хуже, принуждает их делать какие-то неприятные усилия, нарушает их покой и раздражает их.

Йоркширцев очень трудно к чему-либо принудить, но они легко поддаются уговорам.

- Навязчивость - преступление, развязность - преступление; и то и другое отвратительно. Но любить! Чистейшему ангелу нечего стыдиться любви.

Заурядные молодые дамы отличаются такой же жестокостью, как и заурядные молодые люди, - они так же суетны и черствы сердцем.

Влюбленный мужчина, обманутый в своих надеждах, вправе расспрашивать, требовать объяснений - влюбленная женщина должна молчать, не то она будет наказана стыдом, страданием, укорами совести за измену своей скромности.

Некрасивые не любят смотреться в зеркало - они понимают, что глаза других не видят в них прелести; зато красивые думают словечки совсем другое: лицо в зеркале очаровательно и должно очаровывать.

Ничто не действует на человека столь благотворно, как участие; раздоры в семье ожесточают, в согласие смягчает.

Бедные не должны быть щедрыми на чувства, им следует их ограничивать.

Истязателей детей, мучителей и тиранов я препоручаю ведению тюремщиков; романист же вправе не пятнать страниц своей книги описанием их позорных деяний.

Впрочем, у женщин только и разговоров, только и дум, что о браке; им невдомек, что мужчины заняты другим.

Ничто так не противно мне, как брак, - брак только по сердечной склонности; двое нищих вступают в союз, скрепленный нелепыми узами любви, - какая чушь!

— Да, ваше имя у всех на устах. — Что ж, оно делает честь устам, которые его произносят, и я буду рада, если оно их облагородит.

В многолюдном обществе миссис Прайор редко открывала рот; а если ей все же приходилось вступать в разговор, то она говорила, мучительно стесняясь и с трудом связывая слова; но с глазу на глаз она была приятной собеседницей, отсутствие живости в речи искупалось изяществом оборотов, она судила обо всем здраво и рассудительно и могла поддерживать разговор на самые разнообразные темы.

Она отчетливо видна мне, эта дородная особа весьма мрачного вида; ее чело и вся осанка говорят о бремени забот, не то чтобы гнетущих и неотвратимых, нет, но о тех повседневных, мелких заботах и тяготах, которые любят добровольно возлагать на свои плечи люди, считающие своим долгом выглядеть хмурыми.

— Боюсь, что я не особенно добрый и привязчивый человек, Каролина. Мне достаточно привязанности немногих.

- Рассуждать о чем угодно, - это мое право свободного человека...

Мир странно устроен, а люди состоят из еще более странных элементов, чем первородный хаос.

Лучше страдание, чем позор, лучше смерть, чем измена!