Цитаты из книги Соль и вино

Я не видела черных глаз, но чувствовала, как сжимаюсь под их прицелом. Как вопит между нами море. Король пиратов медленно опустил руку. И протянул ее ко мне.

Он был красив как грех. А пах как святой.
Глаза светились в церковном полумраке яркой зеленью, мерцала жемчужная кожа. Весь он воплощал юность, молчаливую стать и красоту столь ослепительную, что я не смогла смотреть на него долго – взгляд пугливо опустился.

Я всматривалась в Алонзо, светящегося лучезарной улыбкой. Каждая его морщинка вдруг переменилась и стала совершенно иной – не следом праздной, бесцельной жизни, но шрамом, что оставили острые морские скалы.

– Стражи ада охраняют вход в палаццо. Метафорично, не находите? – фыркнула я. – Конечно нахожу, поэтому и восхищаюсь. – Восхищаетесь возможностью провести вечер в аду? – О нет, я бывал в аду. Он совсем не похож на палаццо Ка’Дзен-ай-Фрари.

Если бы я не знала его скверного нрава, возможно, решила бы, что он красив. В своей особенной манере – как харизматичный одноглазый дьявол.

А кто подумает о твоем благе? – Ты. – Ох, Клариче… – Она покачала головой. – Я всегда лишь о нем и думаю. Но будет непросто заботиться о тебе отсюда. – Не будет, если поедешь со мной. – Я?! Во Флоренцию?! В оплот разврата и безбожия?! – Хочешь отправить меня туда одну?

«Что делает внешность привлекательной, принцесса? Верно, красота души!» Как бы мне ни хотелось соглашаться с дядей, в этом, пожалуй, он был прав. Кротость девичьего нрава выделяла Франческу гораздо раньше, чем сестры успевали покорить изящностью лиц.

Это правда, но что делает внешность привлекательной, принцесса? Верно, красота души! Почему, вы думаете, я так красив? Потому что у меня добрая душа! – Жаль, что скромность к вашей доброй душе не прилагалась.

– Амбиции – путь к звездам. Главное, чтобы они не шли наперекор разуму. – Добродушный тон Джованни Висконти – отца Марко и свекра Маддалены – смягчил мудрые слова.

у гордости всегда две стороны. Какие? – Одна ее крайность – доблесть, приносящая славу и воспевающая героев в песнях. Вторая – глупость, не сулящая ничего, кроме краха и потерь.

Оставьте тревоги, это лишь юные девушки, такие же, как и вы. Вы справитесь, принцесса. Просто будьте собой. Но улыбчивее. И разговорчивее. В общем... Не будьте собой, и все пройдет прекрасно.

– Ты заблуждаешься. Дядя лишь вежлив со мной.

– Алонзо и вежливость в одном предложении? Запомни этот момент, дядя, ибо ты никогда больше эти слова вместе не услышишь!

– А ну, хватит! Что я тебе всегда говорю?

– Самое страшное, что можно подцепить от куртизанки, — это чувства?

— Джентолини, это ведь... это ведь неправда, верно? Сказка о короле пиратов?

— Разумеется, я ведь сразу вам так и сказал. Мы, по земле ходящие, можем лишь выдумывать о пиратах то, чего не знаем сами.

Поймут – не поймут, мужчины лишь мнят себя самыми умными, а на деле что? Овцы, безвольные овцы! Стоит симпатичной донне глазками верно стрельнуть, и думать начинают не светлыми головами, что на плечах носят, а совсем иным местом.

Стоило развернуть рулон, ткань заструилась по деревянному полу – и ее нельзя было описать словами: то был свет, сотканный в бурную речку шелка. То были звезды, переплетенные друг с другом кончиками острых лучей. Серебро, звенящее в объятиях ночной тиши. И то была луна – яркая, блестящая луна, отражающаяся в ряби водной глади.