Цитаты из книги Честь

Половина обычаев в Индии существует, чтобы спасти лицо. Главное - сохранять видимость приличий, а что там на самом деле происходит, всем плевать.

В детстве нам говорили, что нужно бояться тигров и львов. Но никто не сказал, что самый опасный в мире зверь - мужчина с уязвлённой гордостью.

«Смотри в будущее, дочь, - говорил ей отец. - Думаешь, почему пальцы твоих ног смотрят вперед, а не назад?»

Но любить не значит не замечать недостатки.  Любят не за что-то, а вопреки.

«В детстве нам говорили, что нужно бояться тигров и львов. Но никто не сказал, что самый опасный в мире зверь – мужчина с уязвленной гордостью. Теперь я это знаю».

- Потом они кинули гранату. Представляете, мэм? Гранату в ресторан. Что за люди способны на такое? «Всякие люди», - хотелось ответить ей. На первый взгляд обычные люди, что встают по утрам, завтракают, улыбаются соседям и целуют детей, уходя на работу. Люди, которые ведут себя так же, как мы с вами. Пока не попадают в капкан идеологических убеждений или в их жизни не случается что-то такое, что провоцирует у них желание переформатировать мир или сжечь его дотла.

«Куда бы она ни поехала, сезон охоты на женщин был открыт везде. Иногда Смите казалось, что вся история человечества написана женской кровью».

Даже если бы сам Бог придавил стопой мою голову, ниже, чем сейчас, я бы уже не пала.

Любить не значит не замечать недостатки. Любят не за что-то, а вопреки.

Самолеты придумали специально для того, чтобы ты забыла дом.

У всех нас есть культурные слепые пятна.

«Эта страна с ее кастами, классами, религиозными предрассудками законсервировалась во времени.»

Куда бы она не поехала, сезон охоты на женщин был открыт везде. Изнасилования, женское обрезание, сожжение невест, домашнее насилие - везде, в любой стране над женщинами издевались, изолировали и затыкали им рты; сажали за решётку, контролировали, наказывали и убивали. Иногда Смите казалось, что вся история человечества написана женской кровью.

Бедный Абдул надеялся, что его дочь унаследует новую современную Индию. Но она стала символом старой Индии – Индии застывшей во времени и изуродованной невежеством, неграмотностью, управляемой людьми, что бросали ядовитые семена ненависти в народ, принимавший месть за честь, а жажду крови за традиции.

«Они меня связали. Связали веревкой, как мусульмане связывают коз, прежде чем зарезать их на Ид аль-адха. Притащили на деревенскую площадь по той же дороге, по которой вы только что ехали. Мои кровные родственники это сделали, диди.

Они же заставили пройтись по раскаленным добела углям. Я сделала четыре шага, и мои стопы задымились, как эти угли. Кожа треснула.»

«Вред, причиненный Мине, был гораздо серьезнее, но в основе лежало то же восприятие: женщины в Индии считались мужской собственностью.»

«Вместо этого на нее обрушилось все, что она ненавидела в этой стране: дурное обращение с женщинами, религиозная вражда, консерватизм.»