Цитаты из книги Теорема тишины

— Если слышите музыку, коллега, не сомневайтесь — начинайте танцевать, а там видно будет. Откуда вам знать, может быть, это последняя музыка в вашей жизни.

Время весной идет так быстро, и тебе жаль каждой ушедшей минуты, — а все же ты готов все отдать за то, чтобы увидеть, что будет дальше.

По ночам страшно, потому что во всем просыпается звериная сущность; боярышник скребется в крышу, как озябший дракон, а ведь еще днем он был пылким стареющим рыцарем в серебряных латах, летучие мыши и совы делают темноту непроглядной, ежи в закоулках укутанных хвоей подвалов жгут свои подпольные свечи, шепотом ведут полуночные запрещенные разговоры.

А теперь я замечаю, что времени ничего не стоит застать меня врасплох: хлоп — и уже воскресенье, хлоп — и уже февраль. От времени может спасти только пространство, весь вопрос в том, как его отыскать. На уроках географии этому не учат. А я вот уже утрачиваю зоркость и настороженность, помогавшие мне раньше не пропускать ни одной минуты без толку.

Даже закаты были такие, словно Бог ел варенье из красной смородины, а потом пальцем вымазывал остатки с фарфорового блюдца.

-Ты, самоделкин, только не забывай, — сказал он через плечо. — Любой лес каждую минуту может оказаться ненастоящим. Леса-то ведь бывают и зачарованные.

Рассказывать мне вам, к счастью, наконецто не о чем, и я от всей души надеюсь, что так больше ничего и не подвернется. Более того, уверен, что так оно и будет, — потому что это мой дом, мой и ничей больше. С меня вполне довольно.

... и потом я лежу на спине и не спеша принимаю в дар от наступившего дня все отпущенные мне боли одну за другой — колени, и поясницу, и шею, и правый висок, — и среди них непременно полагается быть тому факту, что я остался без нее.

Надо мной раньше никто никогда не смеялся, а ведь это приносит такое облегчение.

... и вот я слушала часы и думала про секунды, про каждую из секунд; мне казалось, что секунда эта падает в мое сердце, как в воду, расходится кругами трещинами, разрушает мое сердце, убивает меня, — и следующая делает то же самое, и следующая.

— Ты прости меня,что я обозвала тебя дураком, Я же понарошку. — Да ты вся понарошку, — отвечаю. — Только в тебя поверишь, как ты уже пропала, уже другая. Я очень устал.

Кто знает, почему вся эта летняя чепуха – солнце, свободное время, всякая еда – так привязывает друг к другу людей, что потом и не развяжешь никак.

Иногда дом делал меня совсем беспомощным.

Я начал почти каждый день ходить за грибами. Я прежде не особенно любил тратить на это время, но рано или поздно в человеке начинает сказываться приближение старости и любовь ко всем этим жутковатым увлечениям с самозабвенным копанием в земле.

Песок в сапогах натирал ноги, а я был совершенно счастлив.