Цитаты из книги Please Kill Me: Die unzensierte Geschichte des Punk

Культура, из которой вырос панк, напоминает мне оперу Бертольда Брехта «Взлет и падение города Махагони», где ты мог делать что угодно, если у тебя были деньги, но если у тебя нет денег, ты преступник, ты отброс, ты блевотина. И среда, из которой возник панк, напоминает мне еще фильм «Бегущий по лезвию бритвы» — разновидность стиля жизни, где есть дробный, грозный звук барабанов судьбы, только ты не знаешь, что это на самом деле — барабаны судьбы или чья-то песня. Но что бы это ни было, всегда слышен звук барабанов.

Ли Чайлдерс: В тот вечер, когда мы приехали, Малькольм и Sex Pistols встретили нас в аэропорту. Они рассказывали о всяких вещах, вроде: «Мы только что снялись в стремном телешоу. Это было в натуре прикольно. Это было в натуре дебильно. Этот парень оказался в натуре сопляком, и мы сказали ему, куда бы он мог отправиться». Следующим утром, на рассвете, Джерри Нолан, который никогда не спал, наш штатный вампир, пришел в мою комнату с таблоидами. Он швырнул их на мою кровать. Все заголовки вопили: «Sex Pistols: день, когда воздух становится голубым», «Ужас и скандал — Sex Pistols». Джерри сказал: «Смотри, во что ты нас втянул!» Я подумал: «Хана, приплыли!»

«О, все вели себя очень хорошо. Они вели себя точно так же, как весь народ в Англии ведет себя на Рождество. Они только выглядели странно, и все. Каролина подготовила все для рождественского пудинга в подвале, или, на ее языке, на первом этаже, так что надо было только поставить пудинг на огонь, и все в ожидании толпились вокруг, но пудинг обуглился раньше, чем его сообразили вытащить. В это время я услышал голос Джима Ривза, струящийся сверху по лестничному пролету и поющий… песни Джима Ривза. Кто такой Джим Ривз? Эх вы, неофиты рок-н-ролла! Джим Ривз был одним из самых великих певцов кантри всех времен, он погиб в авиакатастрофе в 1964 году. Он пел: «Приблизь свои сладкие губы немного ближе к телефону./Скажи своему другу, который там сейчас с тобой, что ты должна уйти». И я начал плакать, как я плачу сейчас, потому что я вообще очень сентиментальный. И вот, я поднялся по лестнице на второй этаж, который в американском варианте называется третьим этажом, и увидел там этого маленького парня: он просто сидел там и плакал. Я присел напротив него. И я тоже плакал. Когда песня кончилась, я сказал: «Не могу объяснить, что эта песня значит для меня, потому что я из Кентукки и знаю, что моя семья слушает Джима Ривза прямо сейчас. Привет, я — Ли Чайлдерс». Он ответил: «Привет, я — Сид Вишес».

Ричард Хелл (из журнала Punk, интервью Легса Макнила): В основном, у меня есть одно чувство… желание уйти отсюда. И все остальные мои чувства рождаются по ходу анализа того, почему я хочу уйти… Понимаете, я всегда чувствую дискомфорт, я просто хочу… уйти из комнаты. Это не желание уйти в другое место или найти другие ощущения, ничего в этом роде, это просто потребность уйти «отсюда». Л.М.: Где ты чувствуешь себя хорошо? Р.Х.: Когда сплю… Л.М.: Ты рад тому, что появился на свет? Р.Х.: У меня есть некоторые сомнения… Ты когда-нибудь читал Ницше? Л.М.: Ха-ха-ха! Р.Х.: Легс, послушай меня: он говорит, что все, что заставляет тебя смеяться, что кажется забавным, указывает на чувства, которые уже умерли. Каждый раз, когда ты смеешься, это чувство, серьезное чувство, которое прекратило жить в тебе… И это причина, по которой я считаю, что и ты, и все остальное так забавно. Л.М.: Дааа, я тоже так думаю, но это не забавно. Р.Х.: Это причина, по которой у тебя не остается чувств.

«Айлин Полк: Эния стала принимать наркотики. Я не уверена, что это Ричард Хелл подсадил ее, но я знаю, что они употребляли наркотики вместе. мне нравился Ричард Хелл, но он всегда рассказывал мне грустные истории. Он был всегда типа: «Я в такой депрессии. Жизнь — просто помойка. Я никак не могу собраться. Посмотри на меня — у меня рубашка порвалась». Я отвечала ему: «Ты ведь сам разорвал рубашку, чтобы выглядеть как панк.. Все эти ребята — Ричард Хелл, Джонни Фандерс и Ди Ди — все находились в таком «Джеймс-Дин-страдающая-душа» образе.».

«После «Роковой женщины» был еще один спектакль — «Остров», где я играла революционера-трансвестита, а Патти Смит — буйного спидового торчка, который тащится от Брайана Джонса и колется на сцене. На самом деле она только делала вид, что кололась, и в этот момент кричала: «Брайан Джонс умер!». Это был один из самых клевых моментов в ее жизни на андеграунд-сцене Нью-Йорка. К руке прилепили кусочек шпаклевки, игла входила именно туда. И пока Патти «кололась», она визжала, как резаная: «Брайан Джонс — умер! Брайан Джонс — умер! Брайан Джонс — умер! Слышите вы, все! Брайан Джонс умер!»»

«Проблема хиппи состояла в том, что начался разлад внутри самой контркультуры. Возникло два лагеря — те, у кого были прикрыты тылы, и те, кто вынужден был жить своим умом. Один пример — негры очень обижались на хиппи за Лето Любви 1967 года. Они чувствовали, что хиппи рисуют цветные узоры в своих блокнотах, жгут благовония, едят кислоту, но при этом в любой момент могут вернуться к нормальной жизни. Они могут вернуться домой. Могут позвонить мамочке: «Приезжай, забери меня отсюда!» Тогда как у тех, кто вырос в районе Коламбия-стрит и кто тусуется на углу Томпкинс-сквер парк, никакого выхода нет. Этим ребятам некуда идти. Нельзя уехать домой, нельзя вернуться в Коннектикут. Их не ждут в школе-интернате в Балтиморе. Они в ловушке. Так что появился новый вид, так сказать, люмпен-хиппи, родом из трудного детства, убежавших от родителей, которые их ненавидели, от родителей, которые выбросили их на улицу. Может, они росли в религиозных семьях. И предки звали их потаскухами, или заявляли: «Ты сделала аборт, исчезни из нашей жизни». И эти дети превратились в уличных бойцов. Панковский типаж.»