Цитаты из книги Wellness

Стабильность — это фантазия середины прошлого века. Это порождение тех времен, когда у каждого была одна работа и один сексуальный партнер на всю жизнь. А что сейчас? Сокращения после очередной реорганизации, по сути, стали нормой ведения бизнеса. И забудь об одном сексуальном партнере — теперь мы спим с десятками людей до брака, а потом вступаем в брак несколько раз. Нет, стабильность возможна только тогда, когда все согласны заботиться друг о друге в течение длительного времени. В наши дни надо двигаться быстро и все ломать. Мы живем в эпоху свайпа влево, понимаешь?

Однажды мой преподаватель психологии сказал, что настоящее определение любви — это когда мы расширяем собственные границы, чтобы включить в них объект любви. Тогда некоторые черты его характера становятся и нашими тоже. И, наверное, мне нравился бунтарский настрой Джека, его пренебрежение к условностям, безразличие к тому, что о нем подумают, и да, независимость, отсутствие потребности в моем одобрении. Я считала, что именно этих черт мне и не хватает. Думаю, с ним я чувствовала себя целостной. Мы дополняли друг друга.

Он утверждал, что единственный надежный способ питаться настоящей, ничем не обработанной, генетически натуральной пищей — это выбирать те продукты, от которых капиталистический мир давно отказался, поэтому он и предпочитал киоск “Органической еды”, где продавались интересные и крайне специфические съедобные растения — ярутка полевая, портулак, клевер, краснокоренник, пустырник, — а вывески и рекламные брошюры пестрели словом “чистый”. Именно эта одержимость чистотой — и, конечно же, ее противоположностью, загрязнением, примесями, — иногда напоминала Джеку проповеди, которые он слышал в церкви своей матери, когда пастор предостерегал от дурных мыслей и гнусных поступков. Джек иногда задумывался о том, что в фермерском рынке есть что-то общее с церковью: группа людей, разделяющих одни и те же убеждения, встает чуть раньше, чем им хотелось бы вставать в выходные, и приходит туда, где им предлагают спасение от некоего абстрактного злодея — либо сатаны, либо, соответственно, позднего капитализма.

У греков два слова для обозначения времени.
Первое — это “хронос”. Отсюда и пошло слово “хронология”. Хронос — это исчисляемое время, движущееся последовательно. Минуты, секунды, дни, годы. Конвейер Генри Форда. Работа с девяти до пяти. От звонка до звонка. Квартальные отчеты. Вот это все очень по хроносу.
“Кайрос”, субъективное ощущение времени. Например, поворот судьбы, момент истины, важная перемена, новая возможность, ощущение того, что прошлое прорывается в настоящее. Когда история вторгается в сегодняшний день, это кайрос. Связь между настоящим и прошлым. Пепельница, которая стоит передо мной, скажем так, отсылает меня к урне с прахом отца, к событиям десятилетней давности. Гипертекст воплощает это ощущение. Гиперссылка его буквализирует.

Я ХОРОШАЯ МАТЬ, —
которая уж точно не подтверждалась эмпирически и была ложью буквально с первой минуты ее материнства, когда уже в родильном отделении больницы, где она планировала рожать естественным путем, без лишнего врачебного вмешательства, без ненужных лекарств или операций, спустя несколько часов непрекращающихся болезненных схваток у нее внезапно подскочило давление, сердцебиение ребенка перестало прослушиваться, врач настоял на экстренном кесаревом сечении, потому что ребенок “в опасности”, и они накачали ее анальгетиками и провели операцию, после которой ее так тошнило, она так мерзла и была так измучена, что тут же отключилась на целый час, а Тоби лежал в инкубаторе один. А в чем проблема с “методом кенгуру” и физическим контактом “кожа к коже”? Проблема в том, что, согласно исследованиям, эффект будет только в том случае, если обеспечить младенцу этот важнейший контакт в течение шестидесяти минут после рождения. Так было написано во всех статьях. Авторы называли это “золотым часом”, определяющим моментом в развитии ребенка, который в буквальном смысле случается раз в жизни. А Элизабет все это время проспала.
Она представила, как Тоби лежит в инкубаторе, перепуганный, всеми покинутый, травмированный, как он издает страшные звуки, которые ученые на полном серьезе назвали “свойственной млекопитающим реакцией протеста и отчаяния”, позаимствовав выражение, используемое для описания криков шимпанзе, запертых в маленьких клетках (Бергман и др., 2004). Неудивительно, что дети, лишенные матери в “золотой час”, в дальнейшей жизни становились более агрессивными, чаще испытывали тревожность, были склонны к депрессиям и суициду (Филлипс, 2013) — во время первого знакомства с пугающим миром им был преподан жестокий и незабываемый урок: ты один.
Но еще хуже было то, что “золотой час” очень важен и для матери (Де Шато, Виберг, причем аж 1977), что в организме матерей, пропустивших этот ответственный шаг, не запускается выработка важнейших гормонов материнской любви, которые позволили бы им заботиться о детях с большей уверенностью, чаще целовать их и нежнее заглядывать им в глаза — даже через год те матери, которые провели “золотой час” вдвоем с ребенком, дольше носили своих детей на руках, ласковее разговаривали с ними, регулярнее показывали их врачам, позже отлучали от груди. Согласно одной внушающей тревогу работе русской исследовательницы (Быстрова, 2008), отсутствие контакта “кожа к коже” сразу после родов “снижает способность матери к позитивному эмоциональному вовлечению” — иными словами, то, что произошло с Элизабет, сделало ее менее способной любить.

— Rage Against the Machine.
— Соло скрипки из “Шахерезады”.
— Лейтмотив “Фантастической симфонии”.
— Любоваться листопадом в Уайт-Маунтинс.
— Смотреть, как проявляется полароидная фотография.
— Сиреневый отлив на внутренней стороне раковины устрицы.
— Зеленое небо перед торнадо.
— Купаться голой по утрам.
— Купаться голым в любое время.
Это взбудораженный, ни на секунду не прерывающийся разговор, который иногда ощущается так, будто ты поскользнулся на лестнице, с трудом сохраняешь равновесие, промахиваешься мимо ступенек, хватаешься за что попало, а потом каким-то волшебным образом приземляешься на ноги целый и невредимый.