Шерше ля фам, Володя
Чтобы писательско-читательская служба мёдом не казалась, Андрей Круз на этот раз переправляет своего визави Владимира Бирюкова практически назад. Причём «назад» сразу в двух смыслах. Назад, т. е. в Россию, откуда какое-то время назад начались его странствования по мирам; и назад, т. е. в 90-е годы — не в прямом смысле 90-е, а просто нравы, царящие и господствующие в этом очередном мире, куда занесло Владимира, как раз такие, какие всем нам знакомы на собственной шкуре.
Ну наверное, антураж особо и напоминать не надо — банды и группировки, постоянная борьба за сферы влияния, за каналы поставки и за рынки сбыта всего запрещённого и нелегального, разгул уличной преступности, падение производства и хаос в финансовом мире — в общем, признаки 90-х можно детализировать и далее. Вот ровно в такой действительности и оказывается наш главный герой. Да к тому же ещё оказывается и один, то есть без героини, без уже ставшей привычной и родной (как для самого Владимира, так и для читателя) Насти. Да к тому же ещё оказывается ровно в центре чрезвычайно острой смертельно опасной для него ситуации — собственно, оказывается в этом мире в тот момент, когда его убили.
Продолжающаяся вереница острых бандитско-силовых событий в романе привлекательна для любителей остросюжетного экшна. Автор придумывает довольно много новых ходов и острых ситуаций, Владимиру есть где развернуться со всеми своими навыками боевика-силовика, да и его способности прокачивать возникающие ситуации и выстраивать ловушки для противников, в том числе в виде серьёзных силовых и огневых операций с участием уже довольно больших групп вооружённых людей, востребованы по полной программе.
А вот в развитии фантдопа о множественности миров и о путях и способах переходов между ними особой движухи нет. Т.е. практически все знания и гипотезы остались ровно там же, где и были. И мы, и Владимир знаем примерно то, что и знали и предполагали до этого.
И поэтому, но ещё и потому, что потерялась Настя, Владимир решает отправиться вновь туда, в Задверье.
30 понравилось
