Цитаты из книги Пташка

Земля вращается, и мы все попались. Тяжесть наваливается на нас, и мы боремся с ней в клетке изменяющейся гравитации

Когда видишь решимость и храбрость птенцов, легко понять, почему люди не летают: им попросту недостаточно сильно этого хочется.

Настоящие неудачники себя таковыми никогда не ощущают.

До нас раньше доходили слухи о нацистских концлагерях, теперь мы устраиваем такой концлагерь для наших собак. (об отлове и уничтожении бродячих собак).

Голуби как люди: трахаются практически весь год напролет, но в основном с одними и теми же партнерами.

Воистину нет конца глупостям, которые люди совершают, чтобы наполнить жизнь смыслом.

Когда страшно, ничто так не успокаивает, как запах земли на достаточной глубине. Стоит ли удивляться, что раньше люди жили в пещерах.

Птицы не умеют плакать. По-моему, единственными существами, которые умеют плакать, смеяться и врать, являются люди.

Вот так: только что произошло самое важное событие в его жизни, он впервые полетел, но не может думать ни о чем, кроме еды. Не мог стерпеть, сидя в гнезде, того, что внизу кого-то кормят. Как легко пройти в жизни мимо самого главного.

У большинства сицилийцев «вмонтирован» деланый, фальшивый смех, которым они могут пользоваться всякий раз, когда им понадобится. Они могут засмеяться на собственных похоронах, если это окажется выгодным.

Говорят, психиатрами становятся еврейские мальчики, которые хотят стать врачами, но не выносят вида крови.

Воистину нет конца глупoстям, которые люди сoвершают, чтобы напoлнить жизнь смыслом.

В основном люди несчaстливы оттого, что пытаются жить той жизнью, кoторая им не свойственна

Стоит лишь разобраться как следует, и тогда можно начинать жалеть всех подряд, и ненавидеть уже становится некого.

У меня такое чувство, что вся наша жизнь вообще от нас не зависела. Так что нечего удивляться, все к этому и шло, мы с тобой наглядный тому пример. Мы, знаешь, немного разные, но в конечном итоге нас обоих обвели вокруг пальца и уделали не хуже, чем любого другого. Ты можешь быть чокнутым винтиком, а я гаечкой, но, как ни крути, мы остаемся частью не нами придуманного плана, в котором все уже учтено, а если нам вдруг придет в голову завести свое мнение, то оно никого не интересует.

Все мы отчасти психи, каждый по-своему. Тебя начинают так называть лишь в том случае, если ты становишься кому-то поперек дороги. А иногда ты просто не в силах более держать это в себе, тогда ты рассказываешь кому-нибудь, что у тебя поехала крыша, и о тебе начинают заботиться.