Цитаты из книги หุ่นสังหาร

Основным лозунгом правительства, благодаря плакатам, рекламе, экранам телевизоров и государственной системе почтовой информации, стал: “Мигрируй или дегенерируй! Выбирать тебе”.

Тирания предмета, — подумал он. — Предмет не знает, что я существую. Как и андроиды, предмет не обладает способностью воспринимать существование других

Интересно, приходило ли Моцарту в голову, что у него уже нет будущего, что он почти исчерпал предназначенный ему срок? Вот кончится эта репетиция, сойдёт со сцены опера, умрут все исполнители и оркестранты, где-нибудь и как-нибудь погибнет последний экземпляр партитуры, бесследно исчезнет само имя «Моцарт», и прах восторжествует. Не на нашей планете, так где-нибудь еще. Можно найти   тот или иной способ продолжить своё существование, но - лишь на какое-то время, конец неизбежен.

Начав этот невозможный, невыносимый разговор, он с какого-то момента понял, что не может повернуть назад. Произносимое обладало своей собственной внутренней логикой, ни отменить которую, ни изменить он не может, а только следовать за логической цепочкой до её естественного завершения.

Судя по всему, эмпатия, существует только в человеческом обществе, тогда как ту или иную степень интеллекта можно обнаружить у любых животных, ну хотя бы у пауков.

Один в квартире, он мгновенно увял, потух, стал до странности похожим на вот этот только что выключенный телевизор. Мне необходимо быть с другими людьми, подумал он, необходимо, чтобы жить. Раньше, пока они не пришли, я еще мог жить здесь в одиночестве. Но теперь все изменилось, и пути назад нет. Невозможно перейти от людей к безлюдию. Это ведь я, испуганно понял он, это я завишу от них

Ну чего я не избавился от нее в позапрошлом году, когда мы почти уже решили разбежаться? Ну ладно тогда, а сейчас-то что мне мешает?

— Все правда, — ответил он. — Все, что кто-то когда-то подумал — правда.

Отчаяние имеет способность воспроизводить самое себя, и достаточно долго.

Cнова Рик увидел себя sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности) — хищным разрушителем, примчавшимся в этот полутемный зал на запах красоты и совершенства. Ведь чем лучше эта машина функционирует, думал он, чем лучше она поет, тем больше я здесь нужен. Оставайся андроиды тупыми чурками типа «Кью-сороковых», выпускавшихся тогда фирмой «Дерен», с ними не было бы никаких проблем, а значит — не было бы спроса на таких, как я.

— Значит, все кончилось, да?
Он доверчиво ждал, что она ответит, словно жена должна была знать. Словно собственные его слова ничего не значили. Он сомневался в собственных словах. Но они стали бы реальностью, если бы она их подтвердила.
— Да, кончилось, — улыбнулась Иран.

«Я двигаюсь без участия собственной воли. И само по себе это ничего не значит».

— С тобой все будет в порядке?
— Со мной все будет в порядке.
Она помахала ему рукой и пошла к лифту. «Я умру, — подумал он. — Со мной все будет в порядке. Я умру…»

«Опять, — подумал он. — Снова со мной случилось ЭТО. Я еще долго не выберусь наверх. Как в прошлый раз. Это всегда очень долго, потому что здесь, внизу, ничего не меняется…»

«Нужно быть с людьми, — осознал он. — Если вообще хочешь жить. То есть, пока их не было, я как-то выдерживал тишину и одиночество. Но теперь все изменилось. Назад дороги нет. От людей нет возвращения к жизни без людей. Теперь я завишу от них».

Ты ложишься в постель с… Так что на многое не рассчитывай, ладно? Ты когда-нибудь раньше спал с андроидом?